Хитрый лис и волчица шоубизнеса

      POV Руи        Она никогда не разрешала заходить в свою комнату. Даже тогда, когда родители приняли решение отправить её во Францию. Она просто заперла ту на ключ и, грозно посмотрев на меня, добавила, что если я попытаюсь взломать замки, буду оплачивать ремонт. Забавно, не правда ли?        Просто сестрёнка никогда особо не доверяла мне. В детстве мы часто дрались и, честно сказать, я никогда не выходил в этих драках победителем. Но, к сожалению, в таких случаях ругали именно меня. Ведь Каэде ребёнок, а я — Руи Накамура — её старший брат. Только вот рядом с ней я никогда не ощущал себя старшим, и это злило меня, иногда мне казалось, что я просто ненавижу её.        Уже битый час я лежу на кровати сестры, нарушив святое правило семьи Накамура: не входить без разрешения, но Каэде не ночует дома уже несколько дней, поэтому получать подзатыльники не от кого.        Старые настенные часы с Эйфелевой башней показывают, что сейчас восемь утра, мне так не хочется вставать, но я заставляю себя приподняться и хотя бы включить телевизор.        — А сейчас у нас утреннее шоу… — на телевизоре мелькают картинки, а в ушах стоит неразборчивый голос диктора. Какая же всё-таки скука. Встав, я устало плетусь на балкон, попутно зажигая сигарету.        Знай бы родители, что я начал курить, давно бы завыли словно сирена, а вот Каэде… Я попробовал курить в старшей школе. Так, по приколу. Ощущал себя ужасно крутым, как в американских фильмах. Почему-то мне даже хотелось купить себе байкерскую куртку. Хах. Какой же идиотизм.        В общем, тогда у меня были определённые стандарты крутости. Попробовав, я сразу же позвонил Каэде во Францию, мне очень хотелось ей рассказать, и я не прогадал, она не стала говорить родителям, и вместо того, чтобы причитать, спросила лишь какие ощущения у меня при этом были.        Моя сестра, как и все девушки на этой планете, со своими тараканами в голове, но мыслит она весьма иначе. Как впрочем и все в нашей семье. Нам только дай волю: будем мысленно философствовать, но очень редко выскажемся о чём-то вслух. Вот и я сейчас, стою, курю и не могу выкинуть мысли из своей головы. Они потоком возникают в сознании и не дают сконцентрироваться.        — SMILE! SWEET! SISTER! SADISTIC! WHO TOUCH MY SPAGHETT?!        — Телефон? — заслышав рингтон, мне приходится потушить сигарету и зайти обратно в комнату сестры. Смотрю на дисплей и мои брови невольно подымаются вверх. Честно сказать, я удивлён. Она редко пытается звонить кому-либо из нас, ведь она так сильно занята своей работой.        — Лучше бы ты сейчас была дома, идиотка, — говорю я с усмешкой, смотря на фото на прикроватном столике. В телевизоре говорят о погоде, а я вновь думаю совсем не о том. Ей было четырнадцать, когда она уехала. Наверное, с того момента моё отношения к ней поменялось. Я больше не могу сказать, что ненавижу её, ведь стал скучать, действительно скучать. Но гордость не позволяла звонить, чтобы узнать как дела. Я делал это лишь тогда, когда хотел поделиться впечатлениями. Как в случае с курением. У меня, конечно, были друзья, но мне хотелось рассказать хоть что-то тем, кто очень близки мне, но дома никого и никогда не было. Большую часть своей жизни я прожил здесь один. Так и научился готовить, стирать, убирать. Это рутина. Я привык к ней, хоть и было тяжело поначалу. Хотя, честно сказать, знаю что Каэде пришлось тоже несладко. Думаю, это то, что хоть немного сплотило нас. Сейчас, когда она вернулась, ничего в принципе не поменялось. Мы всё также хамим друг другу или недопонимаем, но всё же…        — SMILE! SWEET…        — Может прекратишь? Если я не беру трубку значит занят. Модельное агентство буквально заваливает меня заказами, — ложь. Ложь и ещё раз ложь. Мы лжём постоянно. В независимости от того маленькая это ложь или большая. Наша семья вечно плетёт нити лжи и тайн, а оттого страдает каждый её член.        — Руи, ты знаешь как мало у меня времени и если бы мне нужно было сказать тебе что-то важное…        — Да мам, я понял, если бы это не было что-то важное, ты бы не позвонила. Ближе к делу, — она вздыхает. Мы уже давно разговариваем с мамой именно так. Я не могу воспринимать их всерьёз, когда они приезжают в Токио лишь раз в год просто так, либо по экстренным случаям.        — Руи, ты звонил своей сестре? Твой отец вчера говорил со мной, он был так подавлен. Ты же знаешь, что она значит для него всё…        — Она не берёт трубку. Так что ничем не могу помочь, — в этот момент меня начала мучить совесть. Ведь это я позвонил отцу и рассказал о происходящем. Именно из-за меня он приехал сюда и случилось то, что случилось. Вчера они поругались и я даже знать не знаю почему. А ведь я надеялся что отец просто отговорит её продолжать сотрудничать с Саотоме.        Я не знаю, зачем сделал это. Но теперь мне хочется всё исправить. Хотя навряд ли у меня есть такая возможность.        — Боже… Стоило Каэде вернуться из Франции как всё пошло наперекосяк… Я будто бы вовсе не знаю свою дочь… — мама вздохнула, и это немного взбесило меня, ведь я знал кое-что, что она скрывает, и мне стоит ей об этом напомнить.        — Всё пошло наперекосяк ещё до Франции, мама. И во всём виновата ложь, которую вы с папой плетёте, словно клубок ниток. Когда ты ей расскажешь? Или мне стоит сделать это за тебя? — в трубке повисло молчание, но вскоре, когда мама вновь заговорила, её голос был металлическим. Она всегда начинала так говорить когда хотела поставить в разговоре точку над и.        — Позволь напомнить что даже тебе не стоило знать этого. Поэтому я не стану ничего рассказывать Каэде. И тебя прошу не делать этого. Просто позвони ей и не усугубляй ситуацию. А ещё лучше будет если ты встретишься с отцом. Прошу, позвони мне к вечеру.        Ну вот и всё, просто взяла и положила трубку. Забавно, она хочет, чтобы я дозвонился до Каэде, только вот, печаль, я пытался уже несколько раз, но без толку. Может стоит попробовать сейчас? Выключаю телевизор и набираю номер, и, о чудо, она ответила на звонок.        — Ну и где ты?        — На коленях у человека, лицо которого ты разукрасил в полицейском участке.        — Ты?! POV Каэде        Я была малышкой, девочкой с наивными взглядами и огромной любовью к своей семье. Мама, папа, даже брат в какой-то степени в моих глазах были чем-то большим, чем просто люди, которые были со мной с самого рождения.        Я смутно помню все те детские чувства, бушующие во мне, когда мы проводили время вместе. Тогда я не задумывалась, что каждая минута проведённая с ними на счету, и что каждый раз может быть последним. Сейчас я снова слышала шум прибоя. Ощущение спокойствия и в тоже время большого страха. Волны словно напевали колыбельную, приглашая подойти ближе…        — Каэде!        — Папа? — я слышу голос отца и много других знакомых и незнакомых голосов. Они обеспокоено зовут меня, но все эти крики ничто по сравнению с шумом волны, который становится всё громче превращаясь в жуткий рёв. Мне страшно, но тут я слышу его голос.        — И чего ты боишься? Мы ведь пообещали друг другу, что выберемся?        — Бака…        — БОЖЕ, ДА ПРЕКРАТИ ТЫ ОРАТЬ! Я СЕЙЧАС ОГЛОХНУ! ЗАВАЛИСЬ! — я открываю глаза и вижу перед собой знакомое лицо.        — Ранмару? — спросонья, я не очень понимаю, что происходит и не сразу могу вспомнить, что было вчера, но первые мои мысли, похоже, идут совсем не в то русло, отчего я чувствую себя жуть как неловко. Только бы я ошибалась.        — О, слышишь, старичок, она проснулась… Утихомирь своего братца, — он не даёт и слова мне сказать, как я встаю с его колен и, нормально присаживаясь, получаю в руки свой собственный телефон. Я начинаю потихоньку соображать и вспоминать когда слышу буквально взбешенный голос Руи.        — Ты серьёзно? Нет. Ты серьёзно? Почему на звонок отвечает белобрысый инбицил, ты мне скажи?!        — Так, подожди, тихо. Руи, давай так. Вдох, выдох. Вдох и выдох. Послушай, давай поговорим позже. Сейчас я хочу со всем разобраться самостоятельно.        — Я спокоен, но…        — Не переживай, с ним у меня будет отдельный разговор, — на этих словах я делаю акцент и наступаю самодовольному Куросаки на ногу, отчего тот буквально хочет меня прикончить. Вот только не посмеет. Ему ещё придётся пояснить мне, что я здесь делаю. Кстати мы вроде как в беседке, в парке академии. Я раньше видела это место, но только на картинках. Оно очень похоже на то, что было во Франции, но всё же тоже ничего. Хотя, кому какая разница, сейчас вопрос состоит в другом.        — Ничего не хочешь мне рассказать? — кладя трубку, серьёзно спрашиваю я, окончательно придя в себя. Я одной интонацией дала понять брату, что сейчас не стоит ко мне лезть. Хотя, в любом случае, сегодня я объявлюсь домой, чтобы поговорить с ним. Хочу знать, был ли он заодно с отцом и в курсе ли, что загорелый блистательный окорочок — наш дядя. Надеюсь, отца я там не застану. С ним я точно не хочу разговаривать. Я прикусываю губу, мне не хочется даже сейчас в собственных мыслях размышлять на эту тему. Я хочу только понять, что я здесь делаю. Ранмару молчит и даже не смотрит на меня. Только сейчас обращаю внимание на то, что вся его одежда мокрая, а волосы далеко не сухие, будто кто-то взял и кинул парня в речку.        — Что ты… — он резко встаёт и начинает куда-то бежать. Я инстинктивно подымаюсь следом и бегу за ним.        — Хочешь поговорить? Пробежишь стометровку со мной, — наконец я вспоминаю о пари в котором так и не смогла осуществить нашей с Нанами Харукой идеи, так как Ранмару сдался раньше срока из-за происшествия на дороге. Меня это бесит. Этот паршивец. Нашёл время когда ставить условия при том, что я вообще не должна их принимать, и ведь это уже не первый раз, но мне ничего не остаётся. Я хочу получить ответы и потому бегу. Шаг. Вдох. Ещё шаг. Выдох. Внезапно я уже ничего не вижу перед собой, кроме него. Массивные плечи и холодный взгляд гитариста заставляют меня думать только о нём. Помнится, я так мечтала о нашей встрече, но сейчас. Отчего же я стала такой категоричной к нему? Шаг. Вдох. Ещё шаг. Выдох.        И почему он сейчас здесь, а не со своими? Он ведь чувствует ко мне лишь презрение. Да и мои вчерашние слова… Неужели он подумал, что я солгала про своё эгоистичное желание помочь им всем только в своих собственных целях? Это ведь чистая правда. И я никогда в жизни не отказывалась от своих слов. Так почему, Куросаки Ранмару? О чём ты хочешь поговорить?        Вскоре, пробежав эту чёртову стометровку, мы буквально свалились под дерево, дабы спрятаться в его тени. Отчего-то на душе после подобной пробежки было легко и, немного отдышавшись, я начала смеяться. — Дура, и чего ты смеёшься? — укоризненно смотря на меня, спросил Ран. На что я ещё больше рассмеялась.        — Боже, прости… Просто до того, как мы побежали, ты был весь мокрый, а теперь тебя будто феном посушили, но скажу откровенно, теперь тебе не помешает заключить контракт с компанией дезодорантов!        — Совсем охренела?! — неожиданно для меня он и сам рассмеялся. Харука была права, когда говорила, что он хороший человек. Хотя, о чём это я? Я и так знаю об этом. Просто в последнее время мне было легче всё это игнорировать, чем принимать в расчёт. Когда однажды тебя предали, начинаешь игнорировать в людях всё хорошее. Вот она — истина.        — Амор. Пела с Аяко Уэто в дуэте. Стали знамениты благодаря синглу «Путь к твоему сердцу». Также знамениты тем, что Уэто — одна из лучших поступающих, ну, а Амор завалила все вступительные экзамены при академии Саотоме. В этом году Амор ушла со сцены и завязала с шоу бизнесом. Вот только никто не знает почему? Так почему же Каэде?        — Что? — я опешила, он так внезапно перечислил эту информацию и задал этот вопрос, что я не знала как реагировать. Но прогресс, прогресс, я не разозлилась и не начала кричать на него.        — Меня это не касается, но я хочу чтобы ты ответила на этот вопрос. Послушай у меня нет причин скрывать, что произошло. Вчера ты сказала мне, что приняла предложение директора только ради своей выгоды. Когда ты ушла, я не смог вернуться в общежитие и пошёл искать информацию о твоём прошлом. Когда я всё выяснил, я направился к директору, чтобы поговорить, и подслушал твой разговор с отцом. За что извиняться я не собираюсь.        Ты выскочила в истерике, и когда я поймал тебя, ты отключилась. Этим всё и закончилось. Я хотел услышать от Саотоме, почему ты покинула сцену, раз у меня есть возможность спросить напрямую, то я хочу услышать ответ, — я замерла. Всё же, получается, он пробыл со мной рядом всю ночь. Неужели мы вдвоем ночевали в той беседке, где я очнулась? Да уж, похоже джентльмен из Ранмару никудышный. Но меня удивило, что он не отдал меня отцу и новоиспечённому дяде. Что вообще творится у него в голове. И стоит ли мне вообще рассказывать ему что-либо? Пожалуй…        — Я…        — Хэй, хэй Оками-тян! Разве можно тренеру валяться на земле за несколько минут до первой тренировки? — мы с Ранмару обернулась на голос Котобуки и я была буквально в шоке, он заявился сюда не один. Все группы, которые мне поручили тренировать, были здесь. Я вскочила с земли и вышла из тени дерева, чтобы точно во всём удостовериться.        — Что вы здесь делаете?        — Какой, однако, дурацкий вопрос. Если ставишь время тренировки на час, то и не спрашивай, что мы тут делаем, — буркнул тот, который похож на графа. Ранмару положил руку мне на плечо и ехидно ответил.        — Кого я вижу! Камю? Неужто изменил своё мнение?        — Скажи спасибо Котобуки и Миказе. Так бы меня здесь не было.        В этот момент я опустила голову, почувствовав солоноватый привкус на губах. Эта академия делает из меня тряпку.        — Ээээээ Каэде-сан вы чего?!        — Всё в порядке, Отоя Иттоки… Просто теперь я хочу, чтобы вы победили. Да начнётся тренировка!