Хитрый лис и волчица шоубизнеса

       - Прости! Ран-ран, помилуй! Я же не думал, что ты уйдёшь гулять в таком состоянии!        - Ещё раз ты позовёшь меня в подобное место и оставишь без присмотра... - я присаживаюсь на диванчик, осматривая комнату отдыха, в которую привёл меня Куросаки. По правде говоря, здесь очень уютно, и в другой раз я, наверное, бы плюхнулась на этот красный и супер удобный диван с большим энтузиазмом, но... Меня всё ещё беспокоит произошедшее несколько минут назад.        - Стоп! Ран-ран, так ты согласен что Каэде будет наставником? Но как?! Ведь времени ты давал ей до завтра! - я замираю и смотрю на парней, стоящих у бильярдного столика. Тот брюнет, с которым шуточно начал ругаться Куросаки, задал вопрос который интересовал меня на данный момент. Уж слишком быстро Ран сменил своё решение и объявил себя проигравшим. Неужто, причина лишь в том, что меня чуть ли не сбила машина? Или не хочет, чтобы я снова пошла кричать на улицу? Он ведь не мог так просто отказаться от идеи того, что я шпионка французской академии.        Я делаю вид, что ответ мне неинтересен, но всё же прислушиваюсь к разговору. Не знаю, что я сейчас хочу услышать, но если причина в том, что он решил пожалеть такую дуру как я... То не стоит.        - Ты прав, Рейджи, время нашего договора ещё не окончено, но... – он поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. От его строгого и холодного взгляда мурашки бегут по телу и я чувствую как начинаю нервничать. Ранмару лишь вздыхает и выдержав небольшую паузу оканчивает свою мысль, - Обстоятельства показали мне, что и без всяких доказательств я и остальные могут работать с Оками-тян. К тому же, это моя компенсация за причинённые ей неудобства. И даже не смейте думать, что я проявил жалость или сострадание.        - Оками?! – вместе с парнем по имени Рейджи переспрашиваем мы и удивлённо переглядываемся с друг другом.        - Именно так. И, к слову, не подумай, что я доверяю тебе или резко стал симпатизировать. Я всё ещё буду следить за тобой, – он ухмыляется. Этот.. Этот идиот.. Даже когда он сначала говорит приятные вещи, он в любой момент способен их испортить. Назвать меня Оками. Ну я тебе устрою на стометровке! Ты ноту "до" забудешь как вытягивать, потому что дыхалки у тебя не хватит после такого марафона.        - Ладно. Тогда во сколько завтра первое занятие, наставник? – Рейджи улыбается и мне становится не по себе, но я всё же отвечаю.        - К часу встретимся в том же зале, где я с вами познакомилась. Передай всем, чтобы не опаздывали.        - Замётано. Спокойной ночи, Оками, то есть, Каэде-тян. Ран-ран, пойдём! - они выходят из комнаты и я смотрю им вслед. Похоже, что это прозвище теперь насильно приклеилось к моей персоне. Спасибо, Ранмару. Кстати о нём... зачем он сначала привёл меня сюда, а потом просто ушёл? Я встала и хотела побежать за ними, как дверь вновь отворилась и я столкнулась лицом к лицу с Куросаки. Я не могу оторвать от него взгляда. Как тогда в магазине. Они с Алексом небо и земля. Интеллигент и грубиян. Принц и человек особой уникальности. Только сейчас я замечаю, как он пострадал от удара Руи и касаюсь разбитой губы.... POV Ранмару.        - Что это сейчас было? – Котобуки хлопает меня по плечу когда мы выходим за дверь. Я закатываю глаза, возможно, не стоило говорить при нём то, что было адресовано лично Каэде?        - Ничего особенного, я значительно потрепал ей нервы. С неё хватит. - не верится, что сейчас это говорю именно я, при том, что до сих пор не доверяю ей. Точнее доверяю, просто некоторые детали мне хочется выяснить лично, а для этого мне нужно иметь с ней связь, даже если придётся смириться с фактом её командования над тремя группами нашей академии.        - А мне кажется, что причина в другом – протягивает он, лукаво улыбаясь. На что он вообще намекает?! Нету другой причины. Достал уже. Я не отвечаю, а лишь показываю другу не самый приличный жест и вхожу обратно в комнату отдыха. Там я сталкиваюсь с Накамурой. Не понимаю, что со мной... Но этот её взгляд. Я действительно нервничаю. Неужто она всё ещё злится?        - Слушай, мне нужно отвезти тебя домой... – я не договариваю и жмурюсь от боли, когда она касается раны на моей губе. Я и забыл, как сильно она пульсировала недавно. Я отталкиваю руку Каэде и пячусь назад.        - Я сама дойду. Где у вас находится аптечка? - она говорит так, будто ничего и не было. Дура, почему же на этот раз ты не злишься?        - Я сказал тебе...        - Ранмару Куроски, завались и скажи мне: где аптечка! - с чего это она так раскричалась?!        - Посмотри там, в ящиках стола... – я чертыхаюсь и, взъерошивая свои волосы, иду к дивану, пока Каэде лазает в поисках этой дурацкой аптечки. С чего она вообще повышает на меня голос? То, что я признал её победителем ничего не меняет в наших отношениях.        - Сделаешь мне больно и я не посмотрю, что ты девушка... – сквозь зубы говорю я, когда она наливает спирт на ватный диск.        - Что из моих слов тебе было не ясно? Сказала завались, значит завались, – её руки дрожат, но она всё равно касается раны. Я медленно выдыхаю чувствуя как губы начинает щипать. Каэде испуганно отстраняется, но понимая, что я вполне спокоен делает это снова. Боль адская, но сейчас мне хочется сделать кое-что другое, нежели оттолкнуть её, как я сделал до этого. Но я сдерживаюсь, так как это было бы неправильно.        - Там, на дороге, ты сказал, что я могла бы не делать вид, будто не знаю тебя... Ну, в магазине музыкальных инструментов.... я ведь правда не знала.       - Ай... тц... Делай своё дело. К тому же, Накамура, ты японка. Нас показывают по телевизору.. Так что..        - Я жила во Франции. Я ненавидела музыку и собственную страну. Как я могла что-то знать? – я замолчал. Ненавидела музыку, свою страну? Что это значит? Снова молчание, а боль потихоньку начинает отступать. Я задумываюсь. Какой человек на самом деле эта Каэде? Сколько ещё секретов она хранит? Аптечка захлопывается и я удивлёно смотрю на Каэде.        - В общем, скоро должно зажить, больше не беси моего брата пожалуйста. Если хочешь честно, мне не нужно твоё доверие или признание.. Ты прав, я слишком много на себя беру и совсем не разбираюсь в людях. Так впрочем было всегда. До встречи, Куросаки, – она встаёт и начинает уходить, но я хватаю её за руку.        - Скажи, зачем тебе это всё? – это последнее, что я хочу узнать на сегодня. От этого ответа зависит всё моё отношение к Накамуре, которое пока совсем неоднозначное.        - Ты о том, зачем я соглашаюсь работать на Саотоме? Я не знаю. Точнее не знала до этого момента. Когда я впервые решилась меня просто задели слова Хьюги и я просто поняла, что хочу увидеть подругу - тренера команды вокалистов из Франции. На вас мне было плевать. - я сжимаю её руку. Я не ошибся. Она - чёртова эгоистка. Конечно, если она ненавидела свою страну, то что тогда я ожидал услышать?        - Пойми меня правильно. Я с детства мечтала попасть в академию Саотоме, но завалила вступительные на самые худшие результаты и теперь, когда эта же академия просит меня о помощи, я не могу так просто изменить своё отношение. Не знаю, хочу ли я вообще, чтобы вы побеждали, но я также не хочу, чтобы побеждала Франция... – она отталкивает мою руку и выбегает из комнаты, но и я не остаюсь на месте. Мне нужно кое-что сделать. POV Каэде.        Наконец-то я иду домой. Весь этот разговор. Его вообще не должно было быть. Мне больно, очень больно. Я назвала его ублюдком, хотя сама не лучше. Я бы с удовольствием зашла сейчас к Саотоме и рассказала бы всё как есть. Он и Ринго слишком много на меня возлагают. Тот актёришка был прав на мой счёт. Жаль я не знаю, где кабинет директора. А возвращаться к Рану было бы глупо. Куросаки... сможем ли мы вообще общаться нормально? Навряд ли. Я смахиваю подступившие к глазам слёзы. Нет уж, с этого момента я не буду реветь. Хватит с меня.        - На что ты намекаешь?! Мы договаривались, что Каэде никогда об этом не узнает! Это было сделано ради её же блага.        - Папа? – я резко останавливаюсь у приоткрытой двери. Я отчётливо слышу голос отца.. Но я никогда ещё не слышала, чтобы он кричал. Он спокойный и мирный человек. Он не может... Да и они с мамой на раскопках. Я подкрадываюсь ближе.        - Да брось, Мусаши, рано или поздно твоя дочь узнает. Или ты хотел скрывать это всю жизнь? Я, конечно же, не собираюсь рассказывать ей, если ты, конечно, не будешь вмешиваться.        Мусаши?! Мусаши Накамура! Это точно мой отец, а второй голос принадлежит Саотоме, но о чём они? Они знают друг друга?! Но откуда? Я не могу больше прятаться. Нет, только не сегодня. Если уж добивать себя в этот день, то до последнего.        - Что скрывать? – я стою на пороге и с твёрдо поднятой головой смотрю на отца. Он выдыхает так, будто его очень сильно ударили. Похоже, он не ожидал моего появления.        - Каэде, милая.. Как ты выросла, – он начинает подходить ко мне но я отстраняюсь. Не поймите меня неправильно. Я не видела папу уже пять лет. Мне хочется обнять его, сказать, как сильно его люблю, рассказать о проблемах, но какая-то сильная детская обида и осознание того, что мне врут, не позволяет мне это сделать.        - Что ты от меня скрываешь? – уже более твёрдым и уверенным голосом повторяю я свой вопрос. Неожиданно передо мной возникает Саотоме и кладёт руку мне на плечо. Лучше бы этому мужику сейчас не вмешиваться в нашу с отцом беседу...        - Племяшечка, ну что же ты так не вовремя? - Он усмехается, а я шокировано смотрю на закатившего глаза отца.        - Племяшечка?! Что?! Не мелите чушь, директор! И вообще, не лезьте!        - Каэде, пожалуйста, не кричи на дядю... - это было словно гром среди ясного неба. Что он только что сказал? Дядя? Но у папы нет братьев! На меня падают конфетти и мой дядя... Начинает безудержные танцы.        - Ты издеваешься? Как это понимать?        - Я твой троюродный дядя, Каэде, и он не издевается, - произнёс в своей привычной манере директор. Но я всё равно не понимаю, не может эта груда упоротости и позитива быть моим родственником, к тому же...        - Подождите, но если это так, то почему я не поступила в эту академию к родному дяде? Почему вы скрывали такой факт? Разве родственники так поступают... - повисло молчание. Отец явно не хотел говорить об этом, так как отвернулся от меня, а Саотоме тоже как то затих. Наконец отец молча подошёл ко мне и сильно-сильно обнял. Господи, как я по этому скучала.        - Каэде... Я не могу...        - Скажи ей, Мусаши. Потом будет поздно, – я не знаю, куда отошёл Саотоме после этих слов, но в тот момент мне казалось, что в кабинете лишь я и мой любимый папочка.        - Малышка. Послушай, те вступительные тесты ты написала на отлично, – он замолкает, а я пытаюсь переварить информацию... Как на отлично?! Всё абсолютно всё ведь было по нулям. Меня посчитали недостойной. О чём он говорит? Он ведь лично вскрывал конверт. Лично успокаивал меня и злился. Это всё была хорошая актёрская игра?        - В силу наших с братом разногласий, я не хотел, чтобы ты училась в Японии и попросил подделать тесты. Каэде, я хотел как лучше...        Я уже ничего не слышу и вырываюсь из его объятий и выбегаю из кабинета. Как он мог так со мной поступить? Он прекрасно видел моё детское состояние. Я страдала морально, не понимая, почему так произошло. Неужели ему не было меня жалко?        - Пусти! Пусти меня! – кричу я, но на кого и зачем? Я и сама пока не понимаю.