bad «girl»

— Мы так и будем здесь стоять? — Хосок разом теряет всю свою серьезность, нацепляя на лицо широкую улыбку. От этой перемены Юнги теряется на мгновение, не зная, как реагировать, а потом, переступив с ноги на ногу, неуверенно улыбается, делая шаг в сторону парня, закрыв предварительно дом. Хосок тут же хватает его за руку, переплетая их пальцы, и, не глядя на ошалевшего Юнги, медленно идёт в сторону центра. — Хосок? — Мин на пробу пытается вырвать руку, но её сжимают ещё крепче, заставляя того зашипеть. — Помолчи, — студент резко останавливается, преграждает путь Юнги, и заглядывает в его лицо, молча рассматривая. — Что ты делаешь? — Я так давно тебя не видел. Дай насмотреться. Юнги мгновенно краснеет. Он пихает Хосока в плечо, бурчит «идиот» и, вырвав руку из захвата, быстро идет вперёд. Чон расслабленно улыбается, догоняет его и снова берет за руку. Юнги больше не сопротивляется.

***

Юнги готов провалиться под землю из-за стыда и чувства вины. Хосок с ним безумно нежный, ласковый и внимательный. Покупает какие-то сладости, даже не обращая внимания на крики Юнги о том, что ему не хочется, заправляет выбившуюся прядку парика за ухо, потому что она, вроде как, лезет в глаза. Даже останавливается и завязывает шнурки на кроссовках Юнги, которые разметались после бега по парку. Юнги пиздец как неловко. От осознания того, что всё это делается не для него, а для «Юнджи», заставляет его чувствовать себя скотиной больше, чем обычно. Мин вскидывает взгляд на весело щебечущего Хосока, что с таким энтузиазмом рассказывает какую-то студенческую байку, потом переводит взгляд на их сцепленные руки, потом снова на лицо Хосока. Сердце болезненно сжимается хер пойми от чего. Нужно рассказать. Неспешным шагом они доходят до той части парка, где стоит небольшой мост. Когда-то под ним был искусственный водоем, но он или пересох или его просто перестали обновлять. Юнги не знает, на самом деле его это сейчас мало волнует. Всё, о чём он может думать, это руки Хосока, что обнимает его за талию, и его грудь, что так тесно прижимается к спине. Они остановились на этом мостике, как чёртова парочка, и стоят в обнимку. Пиздец расклад. Юнги становится тяжело дышать. Он быстро оглядывается вокруг, пытаясь отыскать хотя бы одного прохожего. Если будет хоть один незнакомый человек, то значит Юнги спасён и он не сделает то, что задумал ещё утром. Но нет, словно назло вокруг не было ни одного человека, только они вдвоём на этом чёртовом мостике. Юнги глубоко вздыхает, прикрывает глаза и считает до десяти, пытаясь набраться храбрости. Но едва открывает рот, чтобы сказать хоть слово, Хосок отходит от него и машет ему рукой, мол, пойдем, мы тут засиделись. Юнги нервно кусает губы и сжимает кулаки. Нужно сейчас, иначе он больше никогда не решится. — Хосок, — тихо зовёт Юнги, сжимая футболку трясущимися пальцами. Господи, от волнения грудь вздымается так часто. Чон будто не слышит оклика и почти сходит с моста, вновь рассказывая какую-то историю, которой не суждено достигнуть ушей милашки Юнджи. — Хосок! — прикрикивает Юнги, и в этот раз студент оборачивается. Смотрит удивлённо, делает два шага и останавливается. — Что такое? — Мне нужно кое-что сказать тебе, — вздыхает Юнги. — Ты меня пугаешь, — нервно улыбается Хосок и подходит почти вплотную. Юнги поднимает на него глаза, дышит часто-часто и нервно кусает свои губы. — У меня есть, кхм, небольшая тайна. Ну, не то, чтобы она небольшая, она нормальных таких размеров, но… — Юнджи, — Хосок ставит руки на чужие плечи и слегка сжимает их. — Успокойся. Что бы ты не собралась мне рассказать, сначала переведи дух, расслабься, а потом говори. Юнги тошно. Хосок говорит это с такой заботой и теплотой, что он просто не выдерживает. Противный комок подбирается к горлу, мешая дышать, пульсирует, разрастается, тянет свои плети, оплетя лёгкие, сжимая сердце, не давая тому биться в нормальном темпе. — Поцелуй меня, — выпаливает Юнги и замирает, понимая, что он сказал. — Что? — голос Хосока моментально становится тише, и он во все глаза смотрит на покрасневшую «девушку». — Просто поцелуй меня. Сейчас же, — снова повторяет Юнги. Он словно в замедленной съемке смотрит на то, как Хосок отнимает руки от его плеч и дотрагивается одной ладонью до пылающей щеки. Большим пальцем нежно елозит по коже, вызывая у Юнги табун мурашек по всему телу. Боже, о чём он попросил. Его действительно сейчас поцелует парень. И не какой-то — Хосок. Почему-то от этой мысли становится спокойней. — Ты долго собираешься возиться? — у Юнги голос дрожит, сильно выдавая его волнение. — Потому что если не поторопишься, я попрошу первого попавшегося че… Хосок резко наклоняется и впивается в тонкие губы требовательным поцелуем. Юнги стонет в поцелуй от неожиданности, но тут же, очнувшись, робко обнимает студента за шею, притягивая к себе ближе. От мягких губ Хосока на своих губах у Юнги подкашиваются ноги, и замирает всё внутри. Кажется, даже сердце словно перестало биться. Плохо дело, Юнги это нравится. Настолько, что впору биться головой о стену. Хосок отстраняется на секунду, смотрит в затуманенные глаза напротив, толкает Юнги к перилам моста, заставляя опереться о них спиной, и снова целует. Юнги за футболку цепляется, сжимает своими пальцами, и отвечает на поцелуй, как никогда. Плевать он хотел на моральные устои, свои принципы и прочую хрень. Всё, что сейчас важно — это он и Хосок.

***

— Спасибо, что проводил, — Юнги стесняется дико, отводит глаза, стараясь не смотреть на Хосока, что едва ли не светится изнутри. Тот кивает, берет Юнги за подбородок и, не глядя на протестующий писк, оставляет короткий поцелуй на припухших губах. — Я позвоню тебе позже, — говорит Хосок и крепко обнимает. Юнги улыбается неловко, машет рукой на прощание, дожидается, пока Хосок скроется за поворотом, и на дрожащих ногах подходит к входной двери. — Кажется, нам нужно поговорить, — внезапно раздается голос, от которого Юнги бросает в дрожь. Он медленно оборачивается и видит Намджуна, с растерянным выражением лица. В его взгляде, позе совсем не наблюдалось отвращения или чего-то подобного, лишь легкое непонимание происходящего. Юнги выдыхает, открывает дверь и кивком указывает, мол, проходи, чувствуй себя, как дома. Как дома Намджун себя не чувствует. Аккуратно присаживается на подоконник, вместо того, чтобы с разбегу запрыгнуть на кровать, открывает форточку, достает сигареты, и всем своим видом показывает, что он готов слушать. Юнги стягивает парик, подходит к другу, берёт сигарету из протянутой пачки и тоже закуривает. Ни о чём не умалчивает. Рассказывает подчистую, что он наплевал на слова Намджуна о том, что стоит прекратить общение, потому что не хотел терять Чона. Как они с Хосоком постоянно созванивались, переписывались. Как Юнги понял, что слишком зависим от общения с мелким студентом. Как не решался рассказать всю правду, постоянно оттягивая этот момент. Как… как попросил поцеловать, чтобы проверить, действительно что-то есть, или же Юнги просто себе придумал, на фоне того, что никого уже давно нет в его личной жизни. — И как? — тихо спрашивает Намджун. — Есть, — так же тихо отвечает Юнги и прячет лицо в ладонях, протяжно вздыхая. — Что собираешься с этим делать? — Я не знаю. — Тебе всё равно придется рассказать ему правду, ты же это понимаешь? Юнги смотрит на Намджуна таким печальным взглядом, что тот не выдерживает — притягивает друга к себе и утешительно обнимает. Юнги тут же цепляется в его пропахшую бензином и сигаретами куртку и прячет лицо на чужом плече. Намджун не высказал ничего о том, что это неправильно, противоестественно и так далее по списку. Просто молча подставил своё плечо, как делал всегда, когда Юнги нужна была поддержка. Всё-таки он хороший друг, чтобы Юнги там не ворчал время от времени. — Пойдем, Джин снова закатывает вечеринку. Ну, как вечеринку. Домашние посиделки. Но это даже лучше. Давай, собирайся, тебе нужно отвлечься.