Азерот: обратная сторона войны

Сухой, холодный ветер со слабым запахом кристаллической пыли и озона трепал распахнутый полог походного шатра, наполняя окружающее пространство мягким шорохом, неритмичными хлопками плотных складок ткани и протяжным рваным свистом ворвавшегося в жилое пространство вихря. Шайен Шепчущая Тень болезненно поморщилась, всё ещё частично пребывая во власти вязкой тяжёлой полудрёмы. Она совершенно точно помнила, что не планировала засыпать, но, судя по неприятно затёкшим мышцам, пробыла во сне не менее получаса. Холодно. По спине и плечам под тонким шелковым платьем то и дело пробегали толпы остро-зябких мурашек. Гуляющие по шатру сквозняки определённо не добавляли комфорта. Однако, несмотря на всё это, жрица всё никак не могла разлепить налитые свинцовой тяжестью веки. «Давай же, Шайен, просыпайся! — мысленно отругала себя девушка, сквозь сонный сумбур мыслей в голове. — У тебя полно дел, а ты разлеглась, будто у себя дома!». Усилием воли рен’дорай оторвала весящую, по ощущениям, почти тонну голову от крышки походного стола, заваленного стопками пергаментов, образцами местных минералов, растений и прочими результатами собственных научных изысканий. Всё это великолепие, как и всегда, остро пахло канцелярской пылью и чернилами. Снова поморщившись, она заставила себя распрямиться. Девушка медленно разомкнула длинные ресницы, спросонья подслеповато щурясь и часто моргая. Пространство шатра тонуло в зыбкой полутьме, разгоняемой лишь тусклым мерцанием небольшого магического светильника, сиротливо притулившегося на краю её письменного стола. Большие же фонари, стоящие на грудах ящиков недалеко от входа в шатёр, и представляющие собой рунные клети с мистическими живыми огнями из Тазавеша, почему-то были накрыты чехлами, и тем самым временно погашены. Жрица легонько зевнула, окончательно просыпаясь и окидывая обстановку более внимательным, чем прежде, взглядом. Вскоре она обнаружила, что свет проникал в помещение ещё и снаружи. «Так вот почему так холодно! — заключила про себя она. — Наружный полог открыт, и кто-то, кажется, стоит в проёме…» Разбуженная её неторопливой вознёй, дремавшая здесь же, на столе среди рабочей неразберихи Науси, нехотя поднялась на лапы и выгнула дугой полосатую спинку, попутно демонстрируя полную не по-кошачьи острых зубов пасть. — Мне не следовало так засыпать, — попеняла ей Шайен, почесав любимицу за ухом. — А ты мне не компанию должна была составлять, подруга, а разбудить меня, когда я задремала! Кошка в ответ невозмутимо поглядела на неё своими глазами-изумрудами и как ни в чём не бывало принялась приглаживать языком мех на пушистом боку. Виноватой она себя, естественно, ничуть не ощущала. Встав со стула, Шайен тоже потянулась, приводя в порядок одеревеневшие в неудобной позе мышцы, и только потом направилась к выходу. Не доходя пару шагов, она остановилась. Её догадка оказалась верна. Даже спросонья она абсолютно верно определила, чей именно силуэт маячил у входа на фоне пейзажа к’арешской пустыни, заветренных тёмных скал, торчащих из призрачно-белого песка, как выщербленные зубы погибшего гиганта и безграничного переливчатого сине-фиолетового космоса, являющего собой здешний горизонт. — Вспышка Сумерек! — окликнула она. — И как давно ты вернулся? Стоящий к ней спиной и созерцающий в этот момент величественный пейзаж мужчина не спешил с ответом. Шайен невольно нахмурилась, буравя взглядом открытую широкую спину и плечи собеседника, в который раз подспудно поражаясь контрасту очень светлой, практически белоснежной кожи и насыщенных переливчатой Бездной татуировок. Он явно вернулся какое-то время назад, раз успел избавиться от части амуниции, и по своей старой дурацкой привычке отсвечивал при жрице голым торсом. — Я с тобой разговариваю, если что! — чуть строже добавила Шайен. — А чего это опять так официально, малыш? — наконец лениво отозвался тот, даже не оборачиваясь, но позволяя своему и без того приятному низкому голосу, искажённому воздействием Бездны, приобрести мягкие, бархатистые нотки. — Я же просила тебя не называть меня так! — возмутилась рен’дорай, зачем-то с преувеличенным вниманием разглядывая шелковистые пряди его платиново-белых волос, достигающих середины лопаток. — У нас с тобой всё-таки рабочие отношения и… — Были, — перебил её охотник на демонов, чуть повернув через плечо голову в её сторону. Его глаза, как и прежде, скрывала глухая чёрная повязка, но Шайен отлично чувствовала в такие моменты на себе его взгляд. — Пока ты сама не позволила мне подойти ближе. — Это было ошибкой, Аркелл, — поджав губы, раздражённо парировала рен’дорай, внутренне сжимаясь под его взором. — Неужели мы не можем просто забыть об этом досадном нелепом происшествии?.. — Какая ты быстрая, однако, Шай! — беззлобно усмехнувшись, он таки развернулся к ней лицом. — Как ворчать на меня, так «Вспышка Сумерек», а как про свои огрехи говорить, так сразу вспоминаешь, как меня зовут? — Во имя Н’зота, ты просто невыносим! — фыркнула Шайен, закатив глаза. — На самом деле, я тебе нравлюсь, — его тонкие губы вновь изогнулись в ухмылке, на этот раз достаточно плотоядной, а пересечённая неглубоким шрамом ближе к наружному углу глаза длинная правая бровь насмешливо взлетела вверх. — Это мы уже выяснили так-то, осталось только разобраться в том, сколько ты ещё планируешь изображать целомудрие. — Хам, — почти спокойно констатировала девушка. — А я хамов на дух не выношу. И только не надо говорить, что ты первый раз об этом слышишь. — Всё течёт, всё меняется, — пространно отозвался охотник, ничуть не обидевшись, а наоборот, сочтя это чуть ли не комплиментом. — Такова природа Бездны. Такова наша с тобой природа. И я искренне рад, что во мне осталось хоть что-то от прежнего меня. — Не советую забывать, что ты ещё не достаточно стабилен, — мгновенно перестроилась на рабочий лад рен’дорай. — Да, поглощение в твоём случае прошло успешно, но это ничуть не отменяет возможности отдалённых последствий. — Да что может, пойти не так? — скептически фыркнул мужчина. — В конце концов, ты сама говорила, что мой внутренний демон идеально резонирует с фрагментом кристалла Бездны, который мы нашли… — А ещё я говорила, что это возможно только начало, — не сдавалась Шайен. — Я подробно изучила все доступные манускрипты с Анторуса, касающиеся твоей второй сущности, прежде чем мы начали готовить и тебя, и осколок. Сумеречные гончие Саргераса сильны сами по себе, и не ты ли мне жаловался, что справляться сразу после ритуала Связывания в Чёрном Храме было сложно? — Допустим, — сквозь поджатые губы выплюнул иллидари. — И что с того? — А то, что напитавшись родственной энергией Бездны, тёмная демоническая сущность может стать нестабильной и дать мощный всплеск. — Имеешь в виду попытку захвата контроля над телом? — охотник ощутимо помрачнел, его брови сошлись в переносице, выдавая напряжённую мыслительную деятельность. — Что-то в этом роде случиться может, мне кажется, — кивнула Шайен. — По крайней мере, совсем исключать такую вероятность не следует. Именно поэтому, кстати, если ты ещё не заметил, мы и торчим здесь, на отшибе, подальше от лагеря на Шан’доре. — А я-то думал, ты просто не хочешь пересекаться с той девицей, что помогала моему брату… — в его голосе вновь промелькнула нотка едкого сарказма. — Как там её? Запамятовал! — Леона, — угрюмо буркнула жрица. — Леона Тенеброд. И нет, дело абсолютно не в ней. — Да ладно! — раздалось в ответ насмешливо. — Леона, помнится, очень активно совала свой милый курносый носик в твои исследования, когда мы в последний раз навещали твоих сородичей в лагере. Да и ко мне лезла с расспросами. Шайен недобро покосилась на собеседника, но тот, намеренно ничего не замечая, продолжал: — А ещё грозилась пойти к Магистру Умбрию, если ты по своей воле не станешь держать её в курсе всего, что мы делаем… — Может, сменим уже тему, а? — перебила его эльфийка, не желая обсуждать свои взаимоотношения с Леоной в гораздо большей степени, чем пытаться продемонстрировать Аркеллу невозмутимость. — Как пожелаешь, малыш, — чёртов иллидари выглядел при этом, как довольный кот, но Шайен прекрасно понимала, что этот раунд остался за ним и дальнейшая дискуссия лишь утопит её ещё сильнее. Впрочем, повисшая прилично долгая пауза в разговоре почему-то не ощущалась неловкой. Им обоим было о чём поразмыслить. — И всё-таки, как давно ты вернулся? — наконец, подала голос жрица. — Не скажу точно, — пожал плечами син’дорай. — Где-то час назад. Может, меньше. — Это ты погасил фонари? — Ты спала, я не хотел тебя будить, — расплывчато ответил он. — Мне не надо было давать спать, — с нажимом произнесла девушка, разглядывая пробивающуюся лёгкую, едва заметную щетину на его щеках и подбородке. — Я хотела до наступления ночи успеть занести в дневник наблюдений кое-какие данные, их ждут на Шан’доре… Теперь придётся сидеть до полуночи. — А разве есть какая-то разница? — задумчиво осведомился охотник. — Здесь, на К’ареше, где день неотличим от ночи, можно жить как вздумается… — Ну да, конечно, — отмахнулась Шайен. — Сбить себе, к Саргерасу, все привычки, а потом, вернувшись на Азерот, ещё месяц или два приучать заново организм не путать день с ночью. — Не поверишь, когда мы только начали работать вместе, — вдруг усмехнулся иллидари. — Мне показалось, что ты жуткая зануда, Шай. — Не поверишь, я и правда зануда, Арки, — мягко улыбнувшись, ответила она. — Так что тебе ничего не показалось. И это ещё один хороший повод перестать за мной увиваться. — А вот это, уж извини, я буду решать сам! — насмешливо хмыкнул он. Шайен в ответ лишь многозначительно покачала головой. — Кстати, — протянув руку и взяв с ящиков, на которых стоял один из больших фонарей, седельную сумку, Аркелл ненадолго зарылся в неё. — У меня кое-что для тебя есть. Шайен от любопытства даже чуть привстала на цыпочки. — Вот, — охотник протянул ей небольшую магическую сферу, которыми на К’ареше повсюду пользовались тазавешские исследователи и учёные. Круглый контейнер из аморфной плазмы, что после замыкания принимал форму стеклянного шара. В такие часто помещали особо ценные образцы и пробы, чтобы не испортить или не потерять. Приняв из рук иллидари сферу, девушка не смогла сдержать радостный возглас: — Да это же к’арешский лотос! Я так давно мечтала получить образец для исследования, но сколько не искала, круго́м один фантомник… Где ты его достал?! — Выменял у одного брокера возле манагорна Омега, — честно признался мужчина. Через пару минут восхищённого разглядывания сквозь прозрачные стенки сферы дымчато-фиолетовых лепестков и сияющих энергией космоса тычинок, Шайен, наконец, осмыслила услышанное. — Так, прости, что? — нахмурившись, она воззрилась на охотника, временно отвлёкшись от подарка. — А что ты делал возле манагорна? Иллидари в ответ лишь поджал губы, явно сожалея, что сказал лишнего, а затем вновь отвернулся к распахнутым створкам шатра. — Аркелл, — вновь попыталась достучаться до ушедшего в себя охотника на демонов, жрица. — Что ты там делал? Мы ведь договаривались с тобой, что ты не будешь так далеко отлучаться от нашей стоянки и, тем паче, попадаться на глаза странникам разломов, коих полно в Лагере Тьмы возле манагорна. Хоть мы и использовали опыт Леоны, я не желаю, чтобы она вмешивалась. — Я и не попадался, — нехотя и с явным раздражением бросил он. — По-твоему, я совсем идиот, чтобы нарушать данное тебе слово? — Я этого не сказала, — стараясь сохранять самый спокойный тон, на который вообще была способна, отозвалась Шайен. — Просто не хочу, чтобы у нас тобой были друг от друга секреты… — Если, конечно, не хотим закончить так же по-дурацки, как Леона и твой брат, — всё же добавила она, видя, что стена отчуждения Аркелла готова вот-вот дать трещину. Молчание. Чуть сгорбленные мужские плечи прямо перед ней, спина, что заслоняет её от холодного космического ветра. Она, верно, где-то просчиталась? Нет, такого точно не может быть… В конце концов, им удалось выстроить куда более доверительные отношения, чем у Леоны и Адара. — Я пытался выяснить хоть что-то о нём, — спустя несколько бесконечно долгих минут напряжённого молчания негромко проронил иллидари. — Адар пропал больше месяца назад после того, как ритуал вышел из-под контроля, и пещера, где его проводили, чуть не обвалилась. Я знаю, эта женщина сразу же умыла руки и даже пальцем не пошевелила, чтобы найти его или хотя бы выяснить, что с ним стало. Шайен не сочла нужным открывать рот. И комментарии, и вопросы сейчас были излишними, неуместными. Внутреннее чутьё призывало её слушать. — Не скажу, что мы с ним были очень близки ещё до того, как приняли решение принести себя в жертву войне с Легионом, — продолжил охотник, по-прежнему стоя к ней спиной. — Ну а после, наверное, стало только хуже… У него всегда был сложный характер и устремления куда выше моих. Тем не менее, Адар остаётся моим братом. И я не мог бросить его здесь, на осколках чужого мира, на произвол судьбы. Я должен был его разыскать, понимаешь? Шайен молча кивнула, скорее, своим мыслям, нежели его словам, но это казалось единственно правильным. Она не имела права его осуждать или запрещать, не должна была в принципе даже лезть в это… Но и оставить его одного с этим грузом она тоже не могла. — Что… — её голос на миг дрогнул от накатившего вдруг дурного предчувствия, но жрица собралась с духом и закончила мысль. — Что тебе удалось выяснить? Аркелл немного помолчал, но затем вновь почему-то начал издалека: — Я обшарил все окрестности Лагеря Тьмы, до которых мог добраться незамеченным. Наблюдал и слушал. Пару раз, конечно, пришлось убрать особо бдительных часовых из Тёмной Стражи. Но я так и не узнал там почти ничего нового. Лишь какие-то отдельные факты, подтверждающие мою догадку. Адара действительно видели последний раз в окрестностях манагорна. Кажется, в компании ещё двоих иллидари. — И это всё? — всё же не выдержала Шайен, когда новая пауза стала затягиваться настолько, что грозила прекращением диалога. — Есть ещё кое-что, — нехотя ответил Аркелл. — В лагере брокеров, что содержат перевалочную базу для идущего сейчас штурма манагорна Омега, я услышал нечто… Трое «странных чужаков», по описаниям местных очень уж сильно напоминающих охотников на демонов, пытались проникнуть вглубь манагорна и там, на подходе, столкнулись со штурмовым отрядом с Азерота… — Ты думаешь твой брат… он… что… — Шайен с трудом подбирала слова, взволнованная и шокированная происходящим. — Есть очень большая вероятность, что его больше нет, — тихо, но очень твёрдо произнёс син’дорай. — Мне не ведомо, что именно он мог там искать и какие планы вынашивал, но одно я знаю: амбиции всегда были в нём сильнее здравого смысла, а жажда силы и могущества часто затмевала осторожность. — Но… но это ведь не точно, да? — жрице очень хотелось хоть как-то его поддержать или успокоить, но нужные слова все никак не шли на ум. — Я обязательно это выясню, — пообещал, в большей степени самому себе, чем ей, охотник, невидящим взором устремившись куда-то вдаль, словно прямиком в безграничье, где надеялся отыскать следы своей утраты. — Адар никогда не прятал голову в песок, а значит, не буду и я. И вновь повисла тишина. На этот раз совершенно невыносимая. Упрямая, гнетущая, тяжёлая, как могильный камень. Если Адар действительно погиб там, среди равнодушных к чужой боли пустошей в окрестностях манагорна, никто не укажет место его последнего пристанища, никто не назовёт Адара по имени, никто не разделит братского горя Аркелла. Всё это было так неправильно, так глупо, так пронзительно больно. Шайен едва ли не кожей ощущала, как за отстранённым фасадом охотника на демонов бушуют старательно подавляемые эмоции. Голодная Бездна, с некоторых недавних пор сидящая у него внутри, также подняла свою любопытную голову. «Не прячься в неё от этой боли, прошу! — мысленно обратилась жрица к стоя́щему спиной к ней охотнику. — Она не спасение, она сожрёт тебя целиком, если только допустишь мысль, что хочешь в ней раствориться». В ответ Шайен услышала лишь раздражающее, монотонное завывание ветра. Аркелл не желал продолжать разговор, а она не желала его заканчивать. Тем не менее, жрица понятия не имела, что именно ей следует предпринять. Шепчущая Тень могла лишь хмуриться, сунув шар с к’арешским лотосом в карман платья и сверля широкую спину иллидари встревоженным взглядом. Вспышка Сумерек изначально, с самого момента их знакомства чуть более месяца назад, не был прост в общении. Шайен не спрашивала его о том, какой жизнью он жил до того, как стал иллидари и чем пожертвовал во имя возможности обуздать силу Хаоса, не спрашивала, что ему довелось пережить и повидать, уже будучи охотником на демонов. За всей его бравадой, сонмом колких двусмысленностей, сальных шуточек и привычной токсичностью явно скрывалось нечто, тщательно оберегаемое от чужих глаз. И да, она, видимо, была слишком пытлива или, просто излишне эмпатична к тем, чьей внутренней сути тоже коснулась Бездна, чтобы оставить его наедине с самим собой в этой эмоциональной скорлупе. Да и сорвись он сейчас, потеряй контроль над своей второй сущностью, неимоверно разожравшейся и разросшейся от энергии, поглощённой недавно из кристалла Бездны, она лишится всего наработанного материала, а столь резкий обрыв периода наблюдений сделает её ничуть не лучше неудачницы Леоны. Ну а что может натворить иллидари, утративший рассудок, ведо́мый горем ли, местью или необузданной яростью, она и так была наслышана. Ещё какое-то время поборовшись со своими сомнениями, Шайен таки решилась. Хоть это и означало, что она собирается зайти чуть дальше, чем следовало бы. Хрупкие женские ладошки осторожно легли на напряжённые мужские плечи. — Арки, — вновь позвала она, на этот раз негромко, со всей возможной мягкостью в голосе. — Поговори со мной. Я знаю, что тебе… нам обоим это нужно. Ты не обязан проживать это в одиночку. Ответом ей было задумчивое, но по-прежнему напряжённое молчание. Однако она всё ещё не готова была сдаться. Тонкие пальцы с длинными агатово-чёрными ногтями, отливающими в неверном и тусклом уличном свете глубоким фиолетовым, усилили нажим, впиваясь в белоснежную кожу и посылая крошечные искорки боли по телу охотника. — И ты серьёзно полагаешь, малыш, что меня так легко сломать? — наконец, подал голос Вспышка Сумерек. — Подобным? На этот раз настал черёд Шайен промолчать. У неё никак не получалось определить по его абсолютно ровной, чуть вкрадчивой интонации во власти каких эмоций он сейчас находится. И даже реакции тела, что оставалось по-прежнему напряжённым и максимально собранным, как перед прыжком, не могли подсказать ей, сердится он или всё же считает её настойчивость приемлемой. — Не стоит меня недооценивать, — Аркелл назидательно и, как ей показалось, несколько разочарованно, поцокал языком. Освободившись от её хватки, он вновь оказался с Шайен лицом к лицу. — Если бы ты знала, через какое адское горнило мне пришлось пройти в Чёрном Храме во время ритуала связывания, — сдавленным шёпотом выдохнул он, вдруг начав ощутимо напирать и, тем самым невольно тесня девушку к груде ящиков, на которых стоял один из фонарей. — Ты бы не была столь самонадеянна и недальновидна, чтобы жалеть меня… И, уж тем более, предполагать, что какие-то негативные эмоции или сомнения способны заставить меня «отпустить поводок». Я не для того выжил тогда, едва не выдрав себе глаза и не разорвав глотку, чтобы позволить этой вонючей псине сожрать мою душу, особенно сейчас, когда я только начал постигать всю глубину Бездны, всю глубину той силы, что она способна дать, не полагаясь на выродка Саргераса у меня внутри! Последнюю фразу Аркелл буквально прорычал ей на ухо в тот момент, когда жрица упёрлась лопатками в доски добротно сколоченных ящиков. — А мне виднее, что я должна думать и чувствовать, глядя на тебя, не находишь? — спокойно парировала девушка. Ни один мускул не дрогнул на её лице, несмотря на то, что иллидари был теперь всего в паре сантиметров от неё. Близко, непростительно близко. Но, в конце концов, она знала, на что шла, решив его спровоцировать. — Бездна коварна, Бездна голодна и зачастую обладает собственной волей и разумом. Я несколько дольше твоего имею с ней дело и, поверь, насмотрелась и на тех, кто отчаянно противился ей, и на тех, кто её недооценивал, и даже на тех, кто считал, что полностью её контролирует. Как ни странно, каждый из них закончил одинаково плохо. — А знаешь, что мне нравится в тебе? — резко сменил тему иллидари. Голос его вновь стал негромким, вернулись и вкрадчивые нотки, которые вполне могли бы даже сойти за обольстительные, но при иных обстоятельствах. Шайен не сочла нужным отвечать, разглядывая по-звериному острые белые клыки, мелькнувшие в глубине мимолётной кривоватой ухмылки собеседника. — Ты меня не боишься, — закончил свою мысль он. — Хотя следовало бы, малыш. А ещё, мне кажется, ты достаточно умна, чтобы попытаться использовать меня в каких-то своих целях. Его устрашающе массивные, загнутые внутрь рога отбрасывали длинные холодные тени через её голову, заставляя миниатюрную, низкорослую жрицу испытывать дискомфорт, а невозможность видеть глаза, скрытые чёрной глухой повязкой, лишь усиливала психологическое давление. Но она по-прежнему слушала молча. Несмотря на напряжённость ситуации, самообладания у Шайен хватало. — Скажи мне, в какие игры ты со мной играешь? — осведомился он, легонько проведя пальцем, оканчивающимся коротким, бритвенно-острым когтем по её нежной щеке. — Лишь в те, что мы оба можем себе позволить здесь, на К’ареше, — расплывчато ответила рен’дорай. Ей очень хотелось бы, чтобы нынешняя открытая конфронтация помогла ей раз и навсегда справиться с его природной подозрительностью, но на деле всё шло далеко не так, как она планировала. Её внезапно охватили дурные предчувствия, но Шепчущая Тень предпочла от них просто отмахнуться. И если риск был неизбежен, то стоило ли вообще тогда начинать, раз не планировала идти до конца? — Ладно, Шай, тогда я спрошу по-другому, — Аркелл не сводил с неё пристального взгляда, от которого мурашки невольно шли по телу, но она, тем не менее, прекрасно осознавала, что придётся выдержать это, если рассчитывает склонить ситуацию в свою пользу. — Что с твоими глазами, Саргерас тебя подери? Девушка достаточно мастерски изобразила удивление, однако ответом ей стал скептический, циничный смешок. — Не придуривайся, малыш, — попенял ей охотник. — Ты легко можешь обмануть зрение своих сородичей и, вероятно, местных эфириалов и брокеров, но никак не моё. Я прекрасно вижу сквозь иллюзию, что скрывает твои глаза, взор куда более глубокий и тёмный, столь же древний, как недра Азерота, из которых он устремлён и жадно тянется ко всему сущему. В нём голод, но голод иной, нежели заключённый в чистой Бездне, бушующей вокруг К’ареша. Голод грязный, чавкающий и бурлящий, сводящий с ума, словно чёрная кровь, сочащаяся из разломов земной тверди в Аз’кахете. Шайен невольно закусила губу, но взгляд не отвела. — Это голод Древних Богов, — Аркелл вновь перешёл на шёпот, а его жилистая ладонь легла на её горло, слегка сдавив его. — Тот, что ни с чем не спутать. И как бы прекрасен и безмятежен не был образ той глубокой фиалковой синевы, которую ты хочешь всем показать, под ней отчётливо сияют хищные багровые отсветы. Шайен дышала через раз не только из-за лапищи Аркелла, норовящей перекрыть ей кислород. Впервые за всё время общения со Вспышкой Сумерек ей стало по-настоящему страшно, до мурашек по спине и капелек холодного пота на висках… Так он знал всё это время? Видел и молчал? Но почему?! Она слышала ранее о феномене призрачного зрения, которое последователи Иллидана Ярости Бури получали взамен утраченного в привычном понимании, но никак не могла предположить, что все её меры предосторожности окажутся настолько неэффективны. — Раньше метка, кажется, была здесь, — кончик когтя свободной руки ткнул в середину лба эльфийки, а другая рука тем временем ещё чуть усилила хватку на её тонкой шее. — Порча Древних Богов оставила шрам. А потом она въелась в самую твою суть, и ты стала с ней единым целым, позволила смотреть твоими глазами, вмешиваться в ход твоих мыслей, нашёптывать тебе идеи, приверженкой которых ты, вероятно, не была. — Это мой выбор, — просипела рен’дорай. — Не тебе меня судить. — Слуга Древних Богов, — выплюнул иллидари. — Как хорошо, что твой хозяин, кем бы он ни был — мёртв. В твоих глазах смерть и разрушение, в твоих глазах закат нашего мира… — В моих глазах отражение Спящего Города, — выдохнула сквозь онемение в горле и лёгкое головокружение от нехватки воздуха жрица, решив быть честной до конца, чем бы это для неё ни закончилось. — Мудрость Н’зота будет жить в его последователях, а его тень будет и дальше незримо простираться над миром, даже если он лишился физической оболочки. — Занятно, — выдержав паузу, охотник на демонов снисходительно ухмыльнулся и разжал наконец пальцы. — Всё думал, что же ты мне скажешь, если в прямом смысле взять тебя за горло. — Теперь доволен? — презрительно фыркнула жрица, едва откашлявшись, но всё ещё пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Вздумай ты изворачиваться и извиваться, как щупальце Бездны на Свету, — заметил он, проигнорировав её вопрос. — Я бы просто тебя удавил. Но честность таки подкупает, как ни крути. Даже если она исходит из желания пожить ещё. Оно просто́ и понятно. А я, с некоторых пор зарёкся усложнять себе жизнь. — Ну и что ты намерен делать с этим знанием? — резонно осведомилась Шайен, безуспешно пытаясь вернуть себе прежний спокойный тон. — А что я должен делать? — притворно удивился Аркелл, не иначе как, пародируя её саму несколькими минутами ранее, но затем более серьёзным тоном добавил. — У меня нет счетов с Древними Богами, и меня мало волнует, чего там и чьими руками собирались делать Н’зот, К’тун и прочие. И, собственно, исходя из этого, меня не так уж заботит и то, кому из всей этой мёртвой братии поклоняешься ты. Пока мы с тобой друг другу полезны, у меня нет никакого повода разрывать наше с тобой взаимовыгодное сотрудничество. — А что с попытками меня убить? — уточнила Шайен. — Ну, не то чтобы это было серьёзным намерением, — пространно отозвался он, вновь нависнув над девушкой. — Я просто не выношу лжи. В любом её виде. И снова он был ближе, чем следует. Аркелл, хоть и разжал стальную хватку на её шее, но так и не потрудился набрать приличествующее их степени знакомства расстояние. И да, это было уже не в первый раз. Прошлый такой казус закончился нагло сорванным с её губ поцелуем, когда она, всего на миг, застыла в замешательстве, не зная, как ей реагировать на такую хамскую манеру общения, и внезапный напор. И хоть Аркелл и схлопотал после звонкую пощёчину, это ничуть не убедило его больше не пытаться провернуть с ней подобный трюк. — Если тебе нечего добавить, я бы предпочла закончить этот разговор, — не желая наступать на одни и те же грабли, Шайен предусмотрительно выставила вперёд ладошку, намереваясь создать хоть какой-то буфер между собой и Аркеллом. — У меня полно дел, и у меня нет времени на твои дурацкие забавы… — Вот даже как? — мужчина вовсе не спешил её отпускать, напротив, он придвинулся ещё ближе, так, чтобы раскрытая девичья ладонь упёрлась ему грудь. — А по мне, так это я тебя развлекаю последнюю четверть часа. Нельзя быть такой неблагодарной, малыш. Вспышку Сумерек явно забавляли сложившиеся обстоятельства. Судя по блуждающей на его тонко очерченных губах плотоядной ухмылке, от намечающегося спектакля не следовало ждать ничего хорошего. Она не желала знать, что именно он задумал, но он страстно желал, чтобы она приняла правила его игры. Её ладонь, всё ещё лежащая на его рёбрах, как и ощущение частого гулкого сердцебиения и горячей кожи под её прохладными тонкими пальцами, лишь добавляли ситуации двусмысленности. Не сводя с неё глаз, охотник осторожно потянулся к мерцающим изящным щупальцам, лежащим на груди Шайен, прямиком в вырезе платья. — Руки! — предостерегающе прошипела рен’дорай, отчаянно желая отпрянуть, но при этом понимая, что бежать некуда, а в спину по-прежнему упираются оклеенные транспортировочными лентами доски. — Не забывайся, Вспышка Сумерек! — Мне надоело твоё лицемерие, — выдохнул Аркелл, ловко перехватив в воздухе за запястье нацеленную прямо ему в лицо руку. — Прошлый раз я позволил тебе это сделать, но это совсем не значит, что я принял ситуацию. Ведь это даже не отказ, Шай, это всего лишь очередная твоя нелепая ложь само́й себе. — Ты самонадеянный, грубый и неотёсанный засранец! — раздражённо выплюнула жрица, безуспешно пытаясь высвободить запястье. — И снова, — усмехнулся он в ответ. — Это вовсе не значит, что тебе это не нравится. Резко притянув к себе её руку, Аркелл провёл языком по запястью жрицы, оставив на нежной коже, мгновенно покрывшейся мурашками, едва заметный влажный след. — Пусти! — Шайен не узнала собственный голос, приглушённый, чуть надломленный, с придыханием, а язык охотника на демонов продолжил путешествие уже по внутренней стороне её предплечья, что ранее было скрыто под свободным шифоновым рукавом, теперь сбившемся в бесформенный ком у локтевого сгиба. Но даже несмотря на то, что её сердце предательски забилось чаще, а взор начал поминутно застилаться томной мутноватой проволокой, Шайен пока прекрасно отдавала себе отчёт: всё происходящее — это безумие, которое не только недопустимо, но ещё и слишком быстро набирает обороты. Улучив момент, когда, по её мнению, бдительность Аркелла чуть ослабла, эльфийка резко рванулась прочь. Оттолкнув от себя охотника, она ловко выскользнула из почти сомкнувшихся объятий. — Твоя бесцеремонность — отвратительна! — зло прошипела Шепчущая Тень, даже не считая нужным взглянуть на оставшегося чуть позади собеседника. Отойдя ещё на пару шагов вглубь помещения и решив, что инцидент, наконец, исчерпан, она принялась неспешно поправлять рукав платья. — Моя бесцеремонность тебя заводит, малыш, — раздалось внезапно возле самого уха Шайен, а в следующий миг сильные мужские руки оплели её талию и заставили прижаться спиной к крепкому торсу. — И если ты наивно полагаешь, что я этого не знаю, или снова послушно проглочу твои дивные сказки о целомудрии, то, боюсь, мне придётся тебя немного разочаровать. Не успела Шайен опомниться, как её шею и правое ухо обожгло чужое горячее дыхание, пропуская по телу очередную волну колкой напряжённой дрожи. Язык охотника на демонов медленно прошёлся от основания шеи до плавного изгиба нижней челюсти, а затем и вовсе забрался в ушную раковину, повторяя изгибы каждого завитка. Слова моментально застряли в горле жрицы, а мысли смешались, утратив необходимую в этой ситуации ясность. И вместо достойного словесного отпора с губ девушки слетел лишь тихий полузадушенный стон. Тело предало её. Снова. Какая-то часть Шайен изначально, сразу, хотела этого, но разум настойчиво противился, находя подобные поступки аморальными, а личность Вспышки Сумерек достаточно сомнительной. Псина. Похотливая, наглая, понимающая лишь язык силы. Словно его внутренний демон поглотил все остатки его порядочности и человечности. Шайен никогда не любила таких, и никогда бы не подпустила к себе такого близко, будучи послушницей в луносветском Храме. Но может она сама уже не та, что была раньше?.. Предвидя её новые попытки отстраниться или вырваться, Аркелл крепко держал её, правда, уже не за талию, а практически под грудью, туго утянутой корсетом. — Не сопротивляйся, Шай, — его настойчивое бормотание, казалось, проникало в самые глубины подсознания, туда, где прежде отчётливо звучал лишь голос Н’зота. — Мы оба готовы пересечь эту черту. Поверь мне, тебе понравится. — А если не понравится? — Шайен удивилась, слушая свой голос, как будто со стороны. Словно кто-то другой, а не она сама, двигал сейчас её губами и языком. — А что, если ты меня разочаруешь, щеночек? — Вот это уже совсем другой разговор, — охотник самодовольно ухмыльнулся, ненадолго оторвавшись от нежной кожи на её шее. — Но если не попробуешь, никогда не узнаешь, малыш. «Сдайся… — прошелестело вдруг достаточно отчётливо у неё в голове. И она сразу же узнала этот шёпот, ведь за годы, что она его слышала, привыкла, различала каждую его интонацию. Иногда он просил, иногда приказывал. Но всякий раз она могла лишь соглашаться с ним, чего бы он ни пожелал. — Перестань противиться. Нам нужен этот зверь, мы приручим его и будем использовать в своих целях. Ты не обязана хранить верность глупым идеалам, не обязана следовать опрометчиво данному когда-то слову. К тому же об этом никто не догадается, пока сама не скажешь…». Странная пелена спокойствия окутала жрицу, затопила сознание, подобно тёмным приливным волнам, мятежным водам, что веками служили колыбелью и баюкали её господина Н’зота на дне Великого океана. Она всё сделает правильно, она поступит так, как надо. «Просто наслаждайся моментом, — вновь прозвучало в голове Шайен, мягко и покровительственно. — Не он использует тебя, а мы его, когда он это поймёт, будет слишком поздно». Её разум, наконец, очистился. Прекрасная безграничная пустота пополам с чувством вседозволенности растекалась внутри. И больше не сидел болезненной занозой на краю сознания смутный образ высокого тролля в мантии, украшенной черепами, что протягивал к ней руки, призывая вернуться в его объятия, помнить каждый миг, проведённый вместе, не предавать прежних клятв и чувств… Рен’дорай не проронила ни звука, но сопротивление действительно прекратила, не препятствуя ловким мужским пальцам, принявшимся за шнуровку корсета платья. А почему бы, собственно, и нет? Живое любопытство всегда было отличительной чертой Шайен, да и определённая польза от происходящего, как выяснилось, тоже присутствовала. Аркелл, пока что, отлично справлялся, отвлекая её внимание поцелуями в шею и лёгкими укусами, незатейливой игрой пронырливого языка с мифрильными колечками-пирсингами в длинных ушах девушки. Шайен же слегка выгибалась в его полуобъятьях, уже откровенно подставляясь, поощряя побыстрее разобраться с затянутыми на совесть тесёмками. И вот верхнее платье из плотного фиолетового шёлка, расшитое серебряной нитью, с тихим шорохом упало, оставив на жрице лишь нижнее бельё и тонкую шифоновую сорочку-платье. Помогая выпутаться из плена лишней одежды, син’дорай позволил девушке повернуться к нему лицом, а затем снова заключил в объятия. Шайен сама потянулась за поцелуем, особо не задумываясь, что это был первый интимный контакт с сородичем. И как она только могла прежде не осознавать, насколько желанным может быть прикосновение этих губ к её рту? Охотник на демонов делал это слишком искусно, слишком горячо, чтобы она и дальше оставалась равнодушной. Его губы раз за разом жадно овладевали её ртом, а дерзкий и умелый, под стать своему владельцу, язык, практически сразу преодолел преграду и пробрался к ней в рот, настойчиво ласкаясь к её языку. Она готова была раствориться в обжигающей сладости этого поцелуя, несмотря на то, что короткая щетина на его щеках и подбородке слегка царапала ей кожу, добавляя пикантности происходящему. А ещё ей внезапно понравилось к нему прижиматься, чувствовать сквозь невесомый шифон, едва скрывающий её наготу, его сильное тело, охваченное жаром возбуждения. Тонкие пальцы жрицы хаотично и неудержимо, словно никак не могли насытиться ощущениями, скользили по его груди, плечам и спине, наслаждаясь не только крепкими литыми мускулами, но и бушующей энергией Бездны, скованной татуировками-печатями. Аркелл тоже от неё не отставал, дав волю бесстыжим рукам, что давно уже были не на талии любовницы, а гораздо ниже. С наслаждением сминая в руках упругие девичьи ягодицы, Вспышка Сумерек притянул её ближе к себе, настолько близко, что девушка отчётливо ощутила твёрдый бугор промеж его бёдер. Шайен с тихим стоном зарылась пальцами в прохладный шёлк волос на его затылке, намеренно углубив поцелуй. Настала пора признать: она хотела до потери пульса этого нахального ублюдка. И именно её тело, а не чьё-то другое, буквально заходилось сейчас от восторга, вторя чужому гулкому, бешеному сердцебиению и раскалённому жару от соприкосновения кожи с кожей. Она пьянела от предвкушения предстоящего слияния, потираясь бёдрами о мужские бёдра, чтобы ещё полнее прочувствовать упирающуюся в низ живота эрекцию, пока ещё скрытую несколькими слоями одежды. Ещё четверть часа назад Шепчущая Тень была абсолютно уверена, что не способна испытывать ни к кому, кроме своего постоянного партнёра, такое сильное влечение. Но как же она ошибалась. Так что же это? Какие-то демонические феромоны? Резонанс и притяжение Бездны, заключённой внутри двух смертных эльфийских оболочек? Видимо, следовало признаться, она понятия не имела о природе происходящего с ней. Аркелл подхватил её на руки, словно пушинку, легко оторвав от пола, вынудив девушку невольно усилить хватку на его плечах. — Как же давно я мечтал о том, чтобы ты в кровь изодрала мне спину, малыш, — похотливо ухмыляясь, выдохнул он в новый поцелуй. — И чтобы осипла, выкрикивая моё имя. «Вот же самонадеянный сукин сын! — подумала про себя рен’дорай, настойчиво влекомая охотником на демонов в недра шатра. — Как я вообще могла ему позволить предаваться таким грязным фантазиям, пока мы были заняты трансмутацией его демонической сущности в порождение Бездны?». Надо сказать, Шайен недостаточно хорошо представляла, как именно намерен её наглый подопечный распорядиться полученным карт-бланшем, и потому с долей неподдельного интереса, включилась в его игру, позволила себе быть ведо́мой. И как же она только не догадалась? Письменный стол! Её собственный чёртов письменный стол, заваленный бесчисленными рабочими заметками и корреспонденцией из лагеря в Шан’доре, на важность которых Аркеллу, естественно, было плевать с самой высокой луносветской башни. Усадив девушку на край крышки стола, он тут же развёл ей колени и нахально вклинился промеж бёдер. Обрывая на корню все возможные возражения, его губы раз за разом жадно сминали мягкий и податливый рот Шайен. — Саргерас подери этот твой бардак! — недовольно рыкнул мужчина, одним рывком сметая со стола часть бумаг и освободив достаточно места для осуществления своей затеи. Его руки уверенно прошлись от коленей к стройным женским бёдрам, ещё сильнее задирая подол сорочки. Навалившись со всей страстью на любовницу, Аркелл вынудил Шайен откинуться на крышку стола, скользя горячими губами по открытой шее жрицы, сжимая в ладонях сквозь невесомый шифон часто вздымающуюся чувствительную грудь. Шайен едва могла удержаться от стонов, до крови закусывая и без того припухшие и пульсирующие от поцелуев губы, когда охотник принялся сквозь тонкую ткань ласкать ртом её соски. Жарко, изысканно, смешивая боль от лёгких укусов и холодок от прикосновений влажной ткани к чувствительным бугоркам с обжигающим пленом умелого рта и настойчивыми касаниями языка. Она дрожала и выгибалась всем телом, сходя с ума от ощущения широкой мужской ладони, лежащей на внутренней стороне бедра, в нескольких дюймах от интимного места. В этом мужчине удивительным образом сочетались уверенность и властность с тонким, почти интуитивным пониманием желаний партнёрши, даже если она не высказывала их вслух. И стоило только голодной ноющей пустоте внутри тела Шайен разрастись настолько, чтобы захотеть большего, как мужская ладонь с готовностью легла ей на промежность, всё так же издевательски, через ткань, принявшись поглаживать и ласкать, потирая и перебирая пальцами стремительно увлажняющиеся и набухающие кровью складки. Шайен и сама не заметила, как Аркелл мягко зафиксировал её беспорядочно шарящие по его телу руки над головой, чтобы она, уже частично обездвиженная, продолжила гореть в огне всё усиливающегося плотского желания. На ней по-прежнему была одежда: влажная от испарины и слюны любовника сорочка и насквозь пропитавшееся её собственными любовными соками бельё, и она просто мечтала избавиться от всех этих тряпок. — Арки… — не сумев сдержать тихий возбуждённый стон, выдохнула рен’дорай, когда любовник оставил ненадолго в покое истерзанную, сладко ноющую грудь. — Что такое, малыш? — усмехнулся хриплым и низким голосом охотник, от которого у неё, вероятно, подогнулись бы ноги, если бы она уже не лежала на спине, раскинув их. — Хотела о чём-то меня попросить? — Пожалуйста!.. — только и смогла проронить она. В голове было отчаянно пусто, ни одной хоть немного отчётливой мысли, кроме яростного желания ощутить, наконец, наготой его наготу, слиться с ним в одно целое, позволить его горячей и твёрдой плоти заполнить изболевшееся по мужскому началу влажное нутро. — Ну уж нет, — раздалось тихое и вкрадчивое, прежде чем острые демонические клыки слегка прихватили кончик её длинного уха. — Пока ты не начнёшь со слезами умолять меня трахнуть тебя, я буду тебя мучить. Стони громче, крошка! Я хочу слышать каждую нотку твоего грязного желания. Рука на её промежности резко сжалась, причиняя совсем мимолётную, но мазохистски чувствительную боль, а затем Аркелл чуть отстранился, стаскивая с девушки мокрые трусики. Прохладный воздух коснулся обильно увлажнившегося лона, но Шайен вовсе не испытывала желания свести ноги. Стыд давно покинул жрицу, вместе с размышлениями о неправильности происходящего. Ей хотелось продолжения, и её мучитель прекрасно это знал. Шайен вновь затрепетала всем телом, когда его губы прошлись от подколенной ямки по внутренней стороне бедра. Он до синяков прикусывал мягкую, покрытую мурашками предвкушения кожу и тут же зализывал места укусов, то приближаясь, то вновь отдаляясь, но по-прежнему оставляя самое сокровенное место без должного внимания. Получившие свободу тонкие, нервно дрожавшие девичьи пальцы то и дело нетерпеливо зарывались в белоснежную шевелюру охотника, побуждая к действию, но тот оставался непреклонен. — Пожалуйста! — вновь сдавленно и с явным надломом произнесла она, выгибаясь дугой, когда горячее дыхание в очередной раз дразняще обдало полураскрытые лепестки половых губ. — Прекрати себя сдерживать, тогда получишь то, чего так хочешь, — раздалось ей в ответ столь же отвратительно невозмутимое, как и прежде, несмотря на низкую хрипотцу сильного возбуждения. Аркелл отлично себя контролировал. Гораздо лучше, чем она сама. И что, выходит, ей оставалось только сдать позиции, позволить себе стонать, как шлюха, от удовольствия? Признать его толику власти над собой?.. Видимо, так. Да и в конце концов, отпустить свой голос ещё не значило унижаться перед ним. Это не окончательная капитуляция, это всего лишь небольшая уступка. Любовник осторожно провёл языком по её гладкому лобку, провоцируя волну жара и колкой дрожи во всём теле, и Шайен, наконец, сдалась, позволив первому нетерпеливому стону слететь с искусанных губ. Издав самодовольный хриплый смешок, Аркелл крепко обхватил её под бёдра, раскрывая ещё сильнее, а затем припал ртом к истосковавшемуся по прикосновениям, истекающему влагой лону. Опытный. Очень умелый. Это всё, что успела подметить для себя жрица, прежде чем начала плавиться от стремительно поступающего наслаждения. Она стонала и извивалась, уже больше не думая, как это выглядит со стороны, когда пронырливый язык скользил промеж складок половых губ, пробуя её на вкус, мягко ласкал клитор, проникал во влагалище, вылизывая изнутри. Она чувствовала, как влага легонько хлюпает внутри при каждом проникновении, горячими потёками стремится вниз по внутренней стороне подрагивающих от удовольствия бёдер, смешавшись со слюной Аркелла. По напряжённым бёдрам Шайен всё чаще прокатывались отголоски сладкого томления, готовые вот-вот смениться жарким болезненным сладострастием. Мгновение…вязкое, тягучее, как патока, наполненное частыми стонами с придыханием. Пальцы, что судорожно, в порыве истинной плотской страсти, цепляются то в изогнутые рога, то в волосы любовника. Взмокшая, покрытая испариной кожа, горящая огнём. Гулко стучащая в висках, груди и кончиках пальцев кровь… Сердце, казалось, пропустило удар, замерло на миг, перед тем, как в глубинах тела зародится первая волна подступающего оргазма. И именно в этот самый момент Аркелл решительно отстранился, не позволяя ей возобновить контакт. Шайен непроизвольно подалась вслед за ним, физически почти невыносимо страдая от потери наркотически-сладких ощущений. — Аркелл! — с болезненным протяжным стоном, жрица распахнула скованные истомой веки, подспудно стремясь прижаться бёдрами к его руке. Ей хватило бы и мгновения, чтобы кончить, но он безжалостно держал дистанцию. — Саргерас тебя дери! Доведённая до грани, дрожащая и задыхающаяся, она глядела на нависшего над ней тёмной тенью охотника не демонов, чьи губы изгибались в плотоядной гадкой ухмылке. Ей давно следовало понять, что с такими, как он, шутки плохи. Видимо, это была её расплата. На переливчатые золотисто-ало-лиловые глаза с узким кошачьим зрачком, с которых от потери самоконтроля окончательно слетела маскировка, сами собой навернулись слёзы, от злости на саму себя, от тянущей боли из-за невыносимого телесного томления, от животного страха, что потрясающие ощущения в теле сейчас сменятся мучительной фрустрацией. Она слишком хорошо знала, чего Аркелл от неё ждал. Самодовольный ублюдок. Какого только демона он оказался настолько хорош в постели, что сумел довести её до такого состояния? Плевать. На всё плевать. Вот теперь она точно проиграла. Хотела бы она сейчас взглянуть в его бесстыжие смеющиеся глаза, наверняка полные триумфа и осознания собственной значимости. Но их по-прежнему скрывала тёмная повязка. — Я хочу тебя, — слетело с пересохших губ Шайен. Голос её срывался, в нём отчётливо слышались столь желанные для охотника слёзы, покорность, признание женской слабости, неконтролируемого влечения. — Сейчас. — Скажи вслух, малыш, — потребовал Аркелл, прикоснувшись пальцами к её приоткрытым губам. — Скажи эту грязную вещь своим прекрасным чистым ротиком. Правда, после этого я не исключаю, что найду ему в перспективе ещё более грязное занятие. Ну? Так чего ты действительно хочешь? — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня, — выплюнула Шайен изнемогая. — Хочу почувствовать тебя внутри. Сделай меня своей. — Вот видишь, какая умница, — Аркелл склонился к ней, оставив на губах мимолётный, мучительно приятный кусачий поцелуй и попутно освобождая из плена одежды болезненно ноющую, каменно-твёрдую плоть. — Как я и говорил, сама попросишь. Шайен хотела было возмутиться, собрав в кулак остатки гордости, но охотник на демонов не дал ей такого шанса, рванув на ней мешающую сорочку. Его губы теперь напрямую коснулись разгорячённой чувствительной кожи, прокладывая влажную дорожку от шеи к груди, а затем и вовсе сомкнулись на соске жрицы, жадно его посасывая, в то время как пальцы свободной руки массировали и слегка выкручивали второй. Шайен со стоном наслаждения выгнула бёдра, чувствуя, как горячо пульсирующая головка члена раздвинула нежные складки половых губ. Она давно уже не была девственницей, и её тело со всем жаром и вожделением стремилось навстречу этому ощущению, обволакивая текучей влагой, вбирая в себя страстно желанную твёрдость мужской плоти. Принятие, щемящая сладость долгожданного проникновения. Тело Шайен было более чем готово. Не смирялось с присутствием мужского естества, а откровенно упивалось им. Несмотря на то что это был первый опыт Шайен с сородичем, ей, как ни странно, понравилось ощущение заполненности не на грани физических возможностей, без боли натяжения, как это было прежде. Аркелл погружался в неё целиком, восхитительно тесно прижимаясь всем телом, впервые заставляя рен’дорай почувствовать момент слияния так остро, так ярко, словно их тела стали одним целым: собственное, стройное и хрупкое и его, гибкое, с сильными литыми мышцами, играющими под кожей при каждом движении. Чуть сменив позу, эльфийка заняла полусидячее положение, окончательно стащив с крепких мужских бёдер лишнюю одежду, обвивая руками и ногами его широкую спину. Сразу взявший приличный размеренный темп охотник, очень быстро вернул её на тонкую грань тягучего и терпкого, как вино с пряностями, удовольствия от быстрых фрикций с нервной жгучей дрожью подступающего сладострастия. Первый оргазм накрыл её спустя пару минут. Задыхаясь от наслаждения, жрица, как того и хотел Аркелл, впилась ногтями в его спину, оставляя на белоснежной коже алые царапины и шепча на выдохе его имя. Но ещё до того, как её окончательно отпустило, охотник на демонов уложил её на спину и, не прекращая движений, вновь принялся за её грудь. — Ты достаточно возбуждена, чтобы кончить ещё раз, — выдохнул он, поигрывая языком с вновь затвердевшим соском. — Вместе со мной. «Да разве такое бывает? — пронеслось в голове у эльфийки. — О чём он вообще говорит?». Однако её тело и правда вело себя в этот раз довольно необычно. Шайен по-прежнему чувствовала напряжение, что раньше после оргазма всегда быстро шло на спад, а сейчас как будто просто чуть откатилось назад, чтобы вновь начать нарастать. Её грудь всё ещё отвечала на ласки, посылая по телу волны тепла и возбуждённой дрожи, прикосновения к соскам не были болезненными, а движения члена во влагалище только усиливали знакомое томление внизу живота. Аркелл практически лежал на ней, с хищной грацией и небывалой выносливостью двигаясь промеж раскинутых стройных ног девушки и изредка крадя с её губ короткие поцелуи-выдохи. Пальцы жрицы скользили по его взмокшей исцарапанной спине, впивались в порыве страсти в ягодицы, дабы усилить ощущение проникновения, чувствительные груди болезненно упирались в литые мышцы на его груди, смешивая лёгкую боль и удовольствие. Шайен чувствовала, что на этот раз они оба были близки к финалу. Это было так знакомо и чуждо ей одновременно. Эльфийка просто позволила себе на время раствориться в любовнике, утопать в его запахе, в обжигающем жаре тела, бешеном биении сердца, ни о чём не заботясь, двигаясь с ним в одном ритме. Достигнув своей точки невозврата, Аркелл, наконец, перестал сдерживаться, в исступлении, мощными, и уже не такими размеренными, как прежде, рывками бёдер принявшись вбивать её в стол. В иной ситуации жрица уже бы начала беспокоиться по поводу того, что в неё попадёт мужское семя. Но сейчас приближающийся новый оргазм почти очистил её голову от посторонних мыслей. Ей было хорошо. Пожалуй, даже слишком хорошо, чтобы поверить, что это происходит именно с ней. Она вся обратилась в телесные ощущения и эмоции. Ничего для неё больше не имело значения, кроме их слившихся в едином порыве обнажённых разгорячённых тел, неустанно бьющихся в подступающем экстазе. С протяжным стоном жрица выгнулась под любовником, когда новая волна удовольствия накрыла её с головой. Второй раз. Кто бы мог подумать. Вторя естественной реакции собственного тела, достигшего разрядки, рен’дорай, как её когда-то учили сетраки, сильно и ритмично сжимала внутри мужскую плоть, шепча на ухо охотнику всякие непристойности, толком не осознавая ещё глубины своего падения, бессознательно мешая родной талассийский с наречием шат’яр. Аркелл несколько раз конвульсивно дёрнулся внутри неё, с небывалым наслаждением преодолевая перевозбуждённой плотью упругое сопротивление мышц, а затем издал низкий утробный рык, такой, что жрица не узнала его голос. Искажённый эхом Бездны звериный рёв, отголосок того чудовища, что жило внутри него, оставаясь его неотъемлемой частью. Выдавая временную потерю контроля над собой, спина и плечи иллидари вдруг ощетинились грубоватыми роговыми наростами, а в нежные бёдра Шайен впились мерцающие Бездной узловатые демонические пальцы с длинными крючковатыми когтями. Она тихонько вскрикнула, но уже от боли, хоть всё ещё и смешанной почти в равных пропорциях с наслаждением, пытаясь чуть отстраниться. Однако достигший в этот самый момент своей кульминации Аркелл, перешедший в состояние неполной метаморфозы, в порыве неконтролируемой страсти вонзил по-волчьи острые зубы демонической гончей в её ключицу. Он хрипел и рычал, судорожно выбиваясь в неё, выплёскивая внутрь хрупкого женского тела горячее семя. От резкой боли у Шайен на миг потемнело перед глазами, и это частично вернуло ей трезвость рассудка. Вполне достаточную для того, чтобы рен’дорай вдруг в полной мере осознала всю опасность своего положения. Ведь прямо сейчас на ней, внутри неё было настоящее порождение Бездны. Искажённое метаморфозой мужское тело, содрогающееся в сладких беспорядочных конвульсиях семяизвержения, казалось, весило теперь почти тонну, а ещё излучало такой сильный и хаотичный поток энергии круговерти Пустоты, что впору было в ужасе отпрянуть, боясь быть уничтоженной и раздавленной им. И всё же…ей было больно, но при этом совсем не страшно. Зубы и когти демонической псины травмировали чувствительную и мягкую женскую кожу, оставляя на лиловой шелковистой поверхности отчётливые следы, но при этом непосредственная близость с таким мощным источником Бездны вызывала у неё едва ли не эйфорию. Бесстрашное любопытство исследователя Бездны, смешанное с осколками наслаждения, оставшимися в теле после недавнего соития… быть может, продлись это чуть дольше, она вновь испытала бы нечто похожее на оргазм. Вспышка Сумерек окончательно пришёл в себя лишь через пару минут после того, как всё закончилось. К счастью, смертоносные челюсти он разжал значительно раньше, и потому Шайен отделалась лишь парой ссадин и приличным синяком в районе ключицы и длинными неприятно саднящими царапинами на обеих бёдрах. Она терпеливо выждала, пока тяжело и часто дышащий зверь, намертво пригвоздивший её к столу, возьмёт себя в руки, усилием воли убирая с тела, один за другим, признаки недавней метаморфозы. — Прости, малыш, — наконец выдохнул охотник, уже обычным своим голосом. Усталым и пресыщенным, но с явной ноткой вины. — Что-то я слетел с катушек. Я думал, что научился справляться с этим. По крайней мере, так было до того, как мы провели Ритуал Поглощения. Что-то во мне, видимо, поменялось… — Просто твой внутренний демон стал сильнее, напитавшись силой Бездны, — подсказала ему жрица. — Кажется, так, — Аркелл наконец нехотя, чуть ли не с ленцой покинул её тело, а затем уселся рядом на крышку стола. — Его вновь стало тяжело контролировать. Нет, конечно, не так, как когда-то в Чёрном Храме. В бою у меня нет с этим проблем, а вот про секс я что-то и не подумал… Шайен тоже приняла сидячее положение, невольно морщась от боли в пострадавших частях тела и покрепче сжимая бёдра, дабы не позволить сперме начать вытекать наружу до того, как она сможет нормально привести себя в порядок без посторонних глаз. Рен’дорай терпеть не могла чувствовать себя грязной, да и правила интимной культуры и эстетики, вбитые в её голову Вол’дуне в бытность наложницей, давно стали для неё непререкаемы. — Я нормально не трахался с тех пор, как притащился вслед за братом на К’ареш, — без обиняков заявил охотник. — Откуда я мог знать, что мне так сорвёт крышу, когда выпадет шанс с тобой перепихнуться? Шайен лишь тихонько фыркнула в ответ. Этого парня было не переделать. Следовало признать, что такта ему частенько не доставало, однако в такой прямоте были и свои плюсы. — Первое время, сразу после Ритуала Связывания и ещё где-то несколько месяцев после, меня часто выносило в метаморфозу, — без особого энтузиазма продолжил Аркелл, видя, что Шайен явно ждёт от него дальнейших пояснений. — Частично, а иногда и полностью, стоило чуть сильнее возбудиться. Разок, во время оргазма, я даже чуть не задрал партнёршу. По счастью, дело было в Чёрном Храме, среди таких же про́клятых и наголову отбитых, как и я. Если сильно хотелось, всегда можно было найти разовый перепих и за последствия не отвечал никто, кроме тех, кто на это решился. — А что потом? — эльфийка внимательно наблюдала за сородичем, пытаясь разгадать даже не столько мысли, сколько понять чувства. — А потом, после последнего вторжения Легиона, мой самоконтроль достиг приемлемых значений, и я смог себе позволить проводить время с кем-то ещё, кроме своих, — Аркелл невесело усмехнулся, тоже взглянув на неё. — Правда, это задача оказалась не так проста, как могла мне показаться до того, как я обзавёлся крыльями, рогами и прочими демоническими атрибутами. С моими внешними данными, знаешь ли, не так просто найти девицу, которая радостно заскочит на мой член, как это было, когда я был частью Луносветского Братства. — Мне, стало быть, нужно тебя сейчас пожалеть? — хмыкнула Шепчущая Тень. — Мимо! — максимально непринуждённо улыбнулся в ответ охотник. — С тебя вполне достаточно того, что мы отлично провели время. Хотя…повторить я бы тоже не отказался, малыш. В конце концов, мне же нужно вновь начинать тренировать самоконтроль, а ты за меня в ответе, как-никак? — Ну и нахал же ты! — Шайен тоже искренне рассмеялась. — И наглость твоя поражает любое, даже самое смелое воображение! — И всё же, — Аркелл внезапно сделался очень серьёзен. Придвинувшись к ней, он осторожно коснулся хоть ещё и не до конца налившегося цветом, но уже довольно жуткого, фиолетово-чёрного кровоподтёка на груди жрицы. — Прости за это. Я не хотел причинить тебе боль. — Заживёт, — спокойно парировала Шепчущая Тень, всё же чуть нахмурив длинные узкие брови, ведь даже лёгкие прикосновения к травмированной коже причиняли боль. — Но извинения приняты. В конце концов, я сама захотела близости с… — С чудовищем? — мгновенно подхватил Аркелл после небольшой её заминки. — С нестабильным Пожирателем Бездны, — решительно поправила его эльфийка. — И хватит уже пытаться думать и решать за меня. Это не самая твоя лучшая черта. Охотник на демонов лишь неопределённо хмыкнул в ответ, а затем, склонившись, мягко поцеловал её в плечо. Благоразумно отказавшись от идеи развивать дальнейшую полемику, Вспышка Сумерек поднялся на ноги и принялся, как ни в чём не бывало, одеваться. Никакого дурацкого смущения, никаких попыток выяснить у неё, насколько он хорош в постели или, ещё того хуже, нести благородную ахинею про неземные чувства или заваливать её сальными заезженными комплиментами. Она оценила это. Более чем. В который раз отметив про себя его исключительное, прямо-таки какое-то парадоксальное при его грубости и развязной прямоте, чувство такта в ситуациях, где далеко не каждый мужчина смог бы повести себя правильно, дабы не нервировать, не смущать и не раздражать партнёршу. Ни словом, ни делом. Сейчас она хотела, погрузившись в свои мысли, наблюдать за ним, и он ей это позволял. Тело воина, красивая подтянутая фигура со скульптурным рельефом мышц, что не были «чересчур» для его роста и комплекции. Эта его прекрасная, алебастрово-бледная кожа, на которой тускло мерцали звёздно-синим в полумраке шатра иллидарские татуировки-печати. Теперь она узнала, что ритуальные линии, удерживающие внутри его тела сумеречную демоническую гончую, клеймили лишь верхнюю часть тела, обвивая грудь, спину, плечи и предплечья до запястий, а бёдра и голени оставляя нетронутыми. Губы Шайен невольно изогнулись в лёгкой, самодовольной ухмылке. Царапины. Алые, чуть припухшие линии на этой идеальной коже, возмутительные в своей дерзости и хаотичности. Они полосовали широкую спину, отчётливо виднеясь там, где их не скрывали печати. А те, что были ниже, на пояснице и ягодицах… Эльфийка кокетливо закусила нижнюю губу, поймав мимолётный взгляд охотника, натягивающего в этот момент нижнее бельё. «О да! Да мы, оказывается, почти квиты, щеночек! — подумала рен’дорай. — Заживать всё это великолепие, что я оставила на тебе, будет долго». — Пойду немного проветрю голову, — на ходу, небрежно застёгивая штаны, бросил Аркелл, направляясь к выходу из шатра. — Не скучай тут сильно. — И далеко собрался? — всё же спросила Шайен, и без того отлично зная, что истинное предназначение вынужденной прогулки было лишь в том, чтобы любезно предоставить ей возможность заняться собой. — Проверю своего жука-переростка, — не оборачиваясь и не замедляя шага, ответил иллидари. — Если ты не заметила, ему как-то не очень нравится компания твоего фамильяра. Не хочу, чтобы кто-нибудь опять пострадал, да и ограду в загоне после их разборок чинить уже надоело. Жрица молча кивнула. Громадный неруб-мутант суреки, которым обзавёлся Вспышка Сумерек в королевском дворце в Аз’Кахете, действительно на дух не переносил её верного фамильяра, живой сгусток изначального сумрака, буйное порождение Бездны, когда-то очень давно принявшее облик угольно-чёрного, окутанного шепчущимися зыбкими Тенями рогатого жеребца, отдалённо напоминающего валь’шарских сноходцев. Во время первого привала эта парочка, неосторожно оставленная в хлипком вре́менном загоне, едва не разнесла всю их недооборудованную стоянку. А Неруба и вовсе пришлось лечить, какое-то время перевязывая места, где его прочный хитин оказался содран или расколот. Шайен вздохнула про себя, когда Аркелл исчез за приоткрытым пологом, вновь отгоняя прочь странное и сюрреалистичное, словно фантомный зуд в мозгу, но оттого не менее неприятное ощущение неправильности происходящего. Переспать с ним было не самой великолепной затеей, хотя, надо сказать, она не была в конечном счёте разочарована результатом. Или всё же была? Встав со стола, жрица, с недовольным ворчанием, скинула с себя безнадёжно загубленную сорочку. Грубо разорванный от ворота до подола тонкий шифон явно не подлежал восстановлению. Чтобы она ещё раз позволила этому дикарю себя раздевать? Да ни за какие сокровища К’ареша! «Да и что ты вообще хотела получить от этой псины? — попеняла само́й себе Шайен, в лёгкой задумчивости подбирая с пола свои вещи и, то и дело, зябко поводя плечами от стынущей на теле испарины. — Повадки демонического кобеля, помноженные на прошлое разбойника явно не из самых верхов Луносветского Братства… Впрочем, могло быть и хуже. Надо отдать ему должное, физически с ним было очень хорошо. Он знает, как надо обращаться с женским телом. Если не морочить себе голову нравственной составляющей, то мы вполне могли бы теперь разбавлять его тренировки и мои исследования чем-то более приятным». — Да, да, моя милая, — вновь вздохнула, но уже вслух рен’дорай, ощущая на себя откровенно осуждающий взгляд горящих зелёных глаз. — Я знаю, что ты не одобряешь. И что он тебе не нравится, тоже знаю. — Мррр! — презрительно фыркнула в ответ Науси, взирая снизу вверх на обнажённую хозяйку, с комом смятой одежды, зажатой под мышкой. Её пушистая любимица с самого начала эксперимента с кристаллом Бездны невзлюбила Аркелла, и ситуация ничуть не изменилась даже после того, как от него перестало разить хаосом, а аура охотника на демонов стойко напиталась поглощённой энергией умирающей тёмной звезды. И это, к сожалению, было взаимно. Ещё одно противоречие в общую копилку тех, что раздирали их маленький уединённый исследовательский анклав начиная с его основания пару месяцев назад. «Как кошка с собакой. Точнее и не скажешь, — покачала головой Шепчущая Тень. — Быть может, всё дело в том, что даже демонический пёс — всё равно пёс, а изменённая Бездной кошка — всё равно кошка? По крайней мере, к Хитичу Науси относилась иначе. Не будь она вечно голодна по своей природе, а духи усопших вокруг него такими «вкусными», я бы даже могла предположить, что это просто какая-то особая форма кошачьей любви». Рен’дорай слегка поморщилась, вынужденно отвлекаясь от своих пространных размышлений. По внутренней стороне её бедра таки скатилась горячая вязкая капля, а мгновенно остывший след потёка неприятным холодком прошёлся по и без того озябшему телу. «Нужно поскорее разобраться с этой проблемой, — заключила Шайен, глядя, как Науси брезгливо топорщит длинные усы. — Пока от меня пахнет Аркеллом, она и близко ко мне не подойдёт. Да и от спермы внутри надо срочно избавляться. Я, конечно, слышала разговоры о том, что большинство иллидари после ритуала Связывания демона становятся бесплодны, но мне всё равно не очень-то хочется на себе проверять достоверность этих слухов». Шайен аккуратно промокнула обрывками сорочки кожу, надеясь временно устранить дискомфорт, но стоило ей только это сделать, как несколько новых потёков устремились вниз по её ногам. — Во имя Н’зота, да это просто потоп! — вполголоса выругалась жрица, быстро признав безоговорочное поражение в борьбе с вытекающей под действием гравитации жидкостью. — Не стоило позволять ему кончать внутрь! «Вот что бывает, если по какой-то причине отходишь от своих же правил, — добавила она мысленно, направляясь в сторону ширмы, отделяющей рабочее пространство шатра от зоны отдыха, стараясь при этом не обращать внимания на бессовестно стекающее по ногам мужское семя, перемешанное с её собственными женскими соками. — Придётся, видимо, выпить две дозы настойки из Укуса Акунды на яде барханного скорпида за раз, чтобы уж точно не зачать». Угрюмое выражение болезненной обречённости и понимания необходимости таких крайних мер, на миг омрачило её лицо. После того как она примет снадобье, её ждёт тяжёлая во всех смыслах ночь. Нельзя ничего есть и пить, иначе откроется рвота, нужно дать телу несколько часов, проведённых в мучительном жаре лихорадки, чтобы полностью очиститься. Радикально, но действенно, раз уж она допустила настолько небезопасную близость. Не будь всё это сейчас у неё внутри, можно было бы обойтись куда более гуманными и щадящими средствами. Ещё бы Аркелла куда-нибудь на время отправить… Уж очень ей не хотелось, чтобы Вспышка Сумерек совал свой излишне любопытный нос в её женские дела. — И не смотри на меня так! — рассерженно, скорее на себя, чем на глупого самца и излишне принципиальную любимицу, буркнула Шайен и потянулась за кувшином с водой, прекрасно ощущая присутствие Науси за спиной. — Сама знаю, что облажалась. Не желаешь понять, так хотя бы не осуждай! * * * Закончив с каталогизацией последней партии образцов из окрестностей разрушенного заповедника «Рован», Шайен устало потёрла лицо ладонями. И здесь тоже ничего сто́ящего. Громадный осколок стекла Бездны, некогда уничтоживший один из драгоценных экокуполов Ве’нари оказался практически полностью инертным, он не излучал никакой энергии. Снова неудача. Очередная, уже ставшая привычной, в череде таких же неудач за последний неполный месяц. И кто бы мог подумать, что тот кристалл невиданной силы и мощи, который они с Аркеллом использовали в ритуале Поглощения, окажется таким редким? Окрылённая своим успехом, жрица-рен’дорай наивно полагала, что уж где-где, а на К’ареше другие источники Бездны, ничуть не уступающие ранее обнаруженному, будет найти сравнительно просто… Но как же она ошибалась. Так что амбициозные планы Шайен в ближайшем обозримом будущем утереть нос Леоне Тенеброд, успешно повторив ритуал Поглощения на другом иллидари, желающем принять благословение Бездны, могли вот-вот пойти прахом. Ведь имея на руках подробные записи и схемы всех деталей ритуала, которые Шайен, надо отдать ей должное, скрупулёзно конспектировала по ходу своих экспериментов со Вспышкой Сумерек, но не имея подходящего источника энергии Бездны, любая попытка повторить обряд была заведомо обречена на провал. А тащить Аркелла на Шан’дору, где его увидит весь цвет исследовательского корпуса экспедиции рен’дорай, и лично Магистр Умбрий… Да упаси от такого весь пантеон Древних Богов! Шайен давно уже для себя решила, что Аркелла нельзя показывать сородичам. Он слишком много знал, но при этом оставался слишком ненадёжным союзником. Да и у её Господина, Н’зота, на свежеиспечённого Пожирателя Бездны были свои планы… в которые отнюдь не входила демонстрация истинного потенциала Аркелла тем, кто мог в эти планы вмешаться, или их нарушить. «На Азероте сейчас уже почти полночь, — заметила про себя Шепчущая Тень, бросив мимолётный взгляд на песочные часы с перламутрово-белым кристаллическим песком, одиноко стоя́щие на краю рабочего стола. — Нужно ложиться спать». После беспорядка, учинённого невеждой Аркеллом, к слову, не испытывающим ни грамма должного уважения к её труду, пострадала часть рабочей документации, и ей пришлось пару дней полностью потратить на то, чтобы частично восстановить, а то и вовсе переписать некоторые свитки. После этого Шайен взяла себе за правило сразу приводить в порядок рабочее место, как только заканчивала делать последние записи. Да и приставать к себе во время работы охотнику настрого запретила. Эльфийка встала из-за стола. Она ведь заранее приготовилась ко сну, умывшись и накинув на ночную рубашку лёгкий вышитый халат, но спать так и не легла, не сумев удержаться от соблазна привести в порядок свои разрозненные заметки о свойствах последних к’арешских образцов. Изначально она хотела дождаться с вылазки на Грозовые поля Аркелла, где он самостоятельно учился управлять своими новыми силами, сражаясь с демоническими созданиями Круговерти Пустоты, Наблюдателями и Гончими Бездны, а потом её как-то незаметно затянуло, и охотник по возвращении был бескомпромиссно отправлен спать в одиночку. Погасив в шатре все светильники, кроме одного, составляющего скромную компанию песочным часам на столе, Шайен направилась за ширму. «Ну кто бы вообще сомневался, что он окажется здесь, а не на своём лежаке!» — окинув взглядом, полным скепсиса спальное место, устроенное в глубине зоны отдыха, подумала про тебя жрица. На мягком и широком походном син’дорайском тюфяке, набитом отборным пухом крылобега и заботливо застеленном прохладным сливовым шёлком постельного белья, в сонме надушенных ароматическим маслом магорозы и лилового лотоса подушек и подушечек, как ни в чём не бывало, дремал охотник на демонов. Бесшумно проскользнув под полупрозрачный, украшенный серебряным шитьём полог, прикреплённый прямо к балкам потолочной конструкции шатра, коими почти всегда оборудовались все спальни в Луносвете, рен’дорай осторожно присела на край тюфяка, разглядывая нахального ночного визитёра. «Надо же, какой «молодец», — фыркнула про себя Шепчущая Тень, снимая халат от пеньюара. — Даже не потрудился набросить на бёдра одеяло. Видимо, отучить его спать раздетым у меня уже не выйдет, но хотя бы прикрываться, когда лезет в чужую постель, всё-таки попробовать стоит». В сонной полутьме, разгоняемой лишь тусклым сиянием единственного источника света, просачивающемся из-за плетёной ширмы, кожа охотника на демонов казалась призрачно-белесой. Печати на его теле, напротив, были почти чёрными, едва мерцающими, словно Бездна внутри него отдыхала и набиралась сил, как и он сам. Шайен придвинулась чуть ближе. Ей нравилось на него смотреть. Это факт. И она в очередной раз поймала себя на почти бездумном созерцании изгибов и контуров его сильного тела, невольно наводящих на мысль если и не о совершенстве, которого, по мнению жрицы, в принципе не существовало в природе, то уж точно о тонкой эстетике. Бездна определённо сделала его лучше, отточила и оттенила и без того выразительные и запоминающиеся черты лица, придала резкий контраст бледной от природы коже и платиново-белым волосам… «Кстати, о волосах, — рен’дорай нахмурилась, когда её взгляд зацепился за новую деталь в облике полудемона. — Это ещё что такое?» Постригся. Сам. Почти наполовину срезал длину, что раньше достигала середины лопаток. Та же участь постигла и удлинённые пряди у лица, сделав шевелюру дерзко взъерошенной, рассыпанной отдельными острыми и небрежными прядками по скулам, щекам и изгибу шеи, а рваная чёлка теперь до половины прикрывала повязку на его глазах. Рука эльфийки словно сама собой потянулась к его лицу, чтобы на ощупь оценить перемену, почувствовать, как кончики прядей, отчего-то кое-где приобретших фиолетовый градиент, приятно щекочут пальцы. — Нравится? — негромко мурлыкнул охотник на демонов, чью чуткую полудрёму мгновенно прервали прикосновения женской руки. — Необычно, — честно призналась Шайен, скользя кончиками пальцев уже по его длинному уху, ощетинившемуся в отсутствии прежней длины волос, множеством шипастых мифрильных колечек-пирсингов. — Выглядит более агрессивно, что ли. В этом был какой-то резон? — Попал под луч Наблюдателя, — спокойно пояснил Вспышка Сумерек. — В бою немного зацепило крыло, пока был в частичной метаморфозе, а ещё срезало часть волос. Так что «Пожалуйте бриться!», как говорит эта глупая гоблинша-недомерок из Оргриммарской парикмахерской. — Не жалеешь? — всё же решила спросить рен’дорай, припоминая, насколько трепетно большинство её бывших соплеменников относилось к своему внешнему виду, пока она жила в Луносвете. — Отрастут, — небрежно отмахнулся мужчина. — Как по мне, так даже удобнее. — Как прошла сегодняшняя тренировка? — предпочла сменить тему эльфийка, но быстро и безошибочно считав выражение лица собеседника, тут же добавила. — Ну, помимо не самого приятного знакомства с тем Наблюдателем, само собой. — Сойдёт, — отозвался Аркелл, окончательно просыпаясь. — Сила, что теперь питает меня, ощущается совсем иначе, чем течение бурлящего Хаоса по венам. Она холодна, как звёзды в далёком космосе, но рассекает души и тела, словно отточенная сталь, не вызывая у жертвы мучений, не провоцируя агонию от ожогов демоническим пламенем. Бездна разрушительна и неумолима, равнодушна к страданиям, но, потому же, и отчасти гуманна. Да, она постоянно голодна, но голод этот разумен и избирателен. Души, чьё существование прекратилось под действием Бездны, растворяются в блаженном небытии, а не горят заживо в долгих муках, пока мой внутренний демон, что их сожрал, окончательно их не переварит. — Осознанный внутренний покой, — еле заметно кивнула его словам жрица. — Забвение, неизбежность… — Идеальное поглощение, — подхватил мысль охотник на демонов, в этот момент понимая её лучше, чем это вообще представлялось возможным. «Он больше не тот, кем был раньше, — подумала про себя Шайен. — И никогда не станет прежним, хоть пока этого и не осознаёт. Теперь его участь — учиться балансировать на тонкой грани между собственным «я» и великим, и непостижимым запредельным разумом Круговерти Пустоты, полном бесчисленных вселенских тайн. А ещё — постоянно делать выбор между вечным неутолимым голодом порождения Бездны, и желанием обрести покой, растворившись в ненасытной утробе зверя покрупнее. Только создание Бездны поймёт себе подобного». Притяжение. Шайен явственно ощущала его, и уже не противилась. Зачем? Она давно решила для себя эту дилемму. Физическая близость с Пожирателем Бездны была сродни конгруэнтному обмену энергией, позволяющему не просто лучше понять свои потребности, но и ненавязчиво изучать чужое энергетическое поле. В конце концов, Вспышка Сумерек пока что был уникальным созданием, единственным в своём роде органично соединившим в себе энергии Хаоса и Бездны. Склонившись, она осторожно коснулась губами его губ, ловя их на выдохе. Обещание большего затаилось в скользнувшем в глубину его рта пронырливом женском язычке. Чувствительная, влажная и горячая слизистая соседствовала с демоническими двойными клыками, притаившимися аккурат под верхней губой, бритвенно-острыми даже вне метаморфозы. Одно неосторожное движение и они могли легко вспороть жрице губу или оцарапать язык, наполнив этот хищный рот солоноватой тёмной кровью эльфийки Бездны. Аркелл сначала просто позволял себя целовать, лишь изредка, покровительственно и лениво, ласкаясь языком к её языку. Но когда ему, наконец, передалось игривое настроение партнёрши, интерес охотника к происходящему начал усиливаться. Он углубил поцелуй, временно перехватывая инициативу, а тяжёлая ладонь полудемона уверенно легла ей на талию, настойчиво притягивая жрицу к обнажённому мужскому телу. — Иди ко мне! — иллидари жадно прижал её к себе, целуя уже в шею. — Не так быстро, Арки, — выдохнула в короткий поцелуй рен’дорай. — Ты в моей постели, и тут я решаю, как это будет и когда. Он насмешливо хмыкнул, но хватку на талии Шайен ослабил, предоставляя требуемую свободу действий. По всей видимости, он был не прочь иногда сыграть и по её правилам. — Какой послушный щеночек, — проворковала Шепчущая Тень, скользнув приоткрытыми мягкими губами от подбородка к выступающему кадыку, а затем к ямке между ключицами, где отчётливо ощущался участившийся пульс. — Ты не будешь трогать меня руками, пока я тебе сама не позволю. Любовник снова на удивление легко подчинился и не препятствовал ей, откровенно наслаждаясь происходящим, позволяя мокрой дорожке поцелуев спускаться всё ниже по груди и животу, а женским пальцам с длинными, острыми ноготками шарить по его телу, слегка царапая кожу над мерцающими печатями и забираясь в выраженные бороздки между тренированными мышцами. К тому времени, когда Шайен добралась до гладкого и ухоженного мужского паха, возбуждение уже успело навести там свои порядки. Стоило ей опуститься чуть ниже и поудобнее расположиться между его бёдер, как к её щеке тут же прижался полувставший подрагивающий от приливающей крови член. В таком состоянии уже не было смысла ласкать бёдра или лобок, поэтому жрица сразу припала губами к плоти Аркелла, ощущая жаркую пульсацию вен под тонкой кожей. Руки мгновенно вспомнили отточенные месяцами практики в храме Сетралис, движения, обхватив мужское естество у основания и ловко поднырнув под подобравшуюся мошонку, так чтобы подушечки пальцев упирались в место чуть выше ануса. Проведя языком от основания к приоткрывшейся головке, рен’дорай медленно и чувственно вобрала её ртом, посасывая и щекоча крошечное отверстие уретры. Аркелл слегка выгнул бёдра, дабы полнее ощутить обжигающую глубину женского рта, но стон таки сдержал. Его член стремительно увеличивался в размерах и наливался твёрдостью прямо у Шайен во рту. Делать ему минет было гораздо проще, чем громадному зандаларскому троллю. В чём-то даже приятнее. Несмотря на анатомические особенности партнёра, которые даже превышали средние, если брать в расчёт только представителей её расы, эльфийка без особых усилий принимала его член целиком, позволяя проникать набухшей головкой глубоко в приятно сжимающееся узкое горло, и попутно лаская яички в мошонке. Ей не потребовалось слишком уж много времени, чтобы плоть охотника на демонов сделалась налитой, упругой и каменно-твёрдой, дразнящей вкусовые рецепторы солоноватым привкусом предъэякулята. И может быть, даже, Шайен позволила бы ему кончить, проглотив семя до капли, чтобы потешить его мужское самолюбие, не будь она сама настолько возбуждена. Эстетически красивый, окутанный знакомой, но от этого не менее волнующей кровь аурой Бездны, партнёр, что способен был удовлетворить её неимоверное разросшееся желание, был слишком лакомым кусочком, поэтому жрица без колебаний отстранилась. Не сдержавшись, Вспышка Сумерек тихо рыкнул что-то на эредане. Его тело буквально вопило о близкой разрядке, напряжённое, покрытое капельками испарины, с ярко выраженным рельефом мышц пресса. — Что ты творишь, прокля́тая девка, Саргерас тебя раздери?! — выругался он. — Поверь мне, тебе понравится, — с лёгкой издёвкой вернула ему его же слова, сказанные перед первой их близостью, Шайен, развязывая тесёмку ночной сорочки и обнажая грудь. Без малейшего стеснения оседлав бёдра партнёра, рен’дорай не спешила потакать его желаниям, принявшись прижиматься и издевательски медленно тереться обильно увлажнённой горячей промежностью о перевозбуждённый мужской орган. Аркелл с нетерпеливым стоном и новой порцией демонической ругани, вцепился в покатые бёдра Шайен. Она дразнила его и без того добела раскалённую чувственность, вынуждая хотеть её до потери рассудка и самоконтроля. — Держи себя в руках, щеночек, — предупреждающе цокнув языком, попеняла ему Шепчущая Тень, заметив, как в районе его бицепсов, а затем и предплечий, взбугрилась кожа, готовая вот-вот пойти плотными наростами, напоминающими шкуру гончей, а ногти на руках заострились и изогнулись, слегка царапая ей бёдра. Аркелл не ответил, слегка закинув голову и тяжело втянув сквозь зубы воздух, до отказа напоенный вязким и возбуждающим ароматом женского вожделения, тревожащим обострившееся звериное обоняние. Однако самоконтроль себе вернул. Сильные руки охотника на демонов подцепили подол сорочки Шайен и решительно потянули вверх мешающую ткань. Ему было мало просто созерцать женскую грудь в распахнутом вырезе, он хотел видеть всё и, конечно же, иметь возможность прикасаться. Шепчущая Тень послушно выбралась из оставшегося белья, поощряя любовника за хорошее поведение. — Так лучше? — спросила она, дразняще покусывая нижнюю губу и вызывающе глядя на Аркелла. — Ты ещё спрашиваешь, — хрипло усмехнулся иллидари, проведя горячими грубоватыми ладонями по рёбрам, а затем обхватив упругие полушария грудей. Шайен издала тихий полузадушенный стон. Мужские руки до лёгкой боли жадно сминали податливую, мягкую грудь, настойчиво теребя, выкручивая и лаская твёрдые, сладко ноющие соски, вынуждая девушку сдаться его напору, завершить начатое. Чуть приподняв бёдра, жрица обхватила ладошкой, ближе к корню, призывно стоя́щий, всё ещё влажный от её слюны и выделений, истекающий предъэякулятом член любовника, а затем медленно опустилась на него. Из горла эльфийки вырвался стон неподдельного удовольствия, на этот раз громкий, бесстыдный, впитавший всю гамму ярких ощущений от проникающего в неё раскалённого, твёрдого, пульсирующего жара. — Какое потрясающее зрелище, — плотоядно усмехнулся Аркелл, когда Шайен, чуть привыкнув к ощущениям, начала двигать бёдрами, сладко сжимая внутри его член, обильно орошая его тягучей скользкой влагой. — Тебе идёт бесстыдство. Шайен предпочла оставить замечание любовника без комментариев. Ей было слишком хорошо, чтобы думать и отвечать что-то осмысленное. Глубоко и интенсивно насаживаясь на мужскую плоть, она чувствовала, как горячими волнами внутренней дрожи в напряжённом теле медленно, но неотвратимо, подступает наслаждение, а умелые прикосновения Аркелла лишь приближают его. Пальцы охотника на демонов, казалось, были везде: скользили по разгорячённой коже, проникали в приоткрытый рот, вынуждая Шайен их бездумно покусывать, облизывать и посасывать, ласкали соски, умело стимулировали клитор, усиливая контакт с твёрдой плотью внутри лона. Шепчущая Тень очень старалась держаться, дабы не прийти к финалу первой. Ведь она специально выбрала на этот раз позу, в которой могла бы сама всё контролировать, и не позволить охотнику на демонов снова сорваться в метаморфозу. Взмокшая, задыхающаяся от удовольствия, она исступлённо двигала бёдрами, балансируя на тонкой грани готового поглотить её целиком оргазма. Стоны Шайен вплетались в тяжёлое дыхание Аркелла, который тоже был совсем близок к тому, чтобы кончить. Но у неё не вышло и на этот раз.Тело сдалось раньше, не выдержало достигшего предела мучительного любовного томления и сладкой пытки быстрыми и ритмичными фрикциями. Заходясь от накрывшего внезапно наслаждения, рен’дорай выгнулась струной, сжимая интимные мышцы вокруг ещё сохраняющего твёрдость источника удовольствия, мужской плоти у неё внутри. Не в силах продолжать движения сквозь сладостные сокращения в глубине своего тела, она могла лишь беспомощно постанывать, растворяясь в затопивших сознание ощущениях. Впрочем её партнёр оказался в состоянии справиться с ситуацией. Аркелл был не из тех, кого можно легко удивить или поставить в тупик, неважно, на поле боя, или в постели. Не дожидаясь, пока женское тело окончательно расслабится и отяжелеет, охотник на демонов начал двигаться сам. — Напряги бедра! — это было сказано негромко, но прозвучало, как приказ, как жёсткий ультиматум, зацепив где-то в глубине израненной души жрицы невидимые струны, некогда натянутые через боль, стыд и нравственное падение. Всё ещё слегка ошалевшая после оргазма, и погруженная в водоворот собственных противоречивых ощущений, она не могла сказать ему «нет». Не смогла бы, даже если бы захотела. Когда-то, совсем ещё юную эльфийку, под страхом физических и нравственных мучений, приучали не отказывать мужчине, выполнять все его прихоти, на чём бы он ни настаивал, загоняя глубоко в подсознание болезненную занозу покорности, которая потом намертво засела и вросла в её психику, парализуя волю, лишая возможности сопростивляться, даже если ей было неприятно. Вот прямо как сейчас… Она не то чтобы и хотела продолжать, ощущения были выжжены недавней разрядкой, а тело желало лишь без сил повалиться на мягкую перину, упиваясь тёплой негой, но Аркелл требовал «остаться», требовал дать ему возможность тоже получить удовольствие. И Шайен послушно переступила через свои желания, снова обвив бёдрами его бёдра, вновь включаясь в тот бешеный ритм, что теперь задавал охотник, сквозь недоумённый скулёж собственного нутра, сжимая внутри его плоть. И где-то в суматохе обрывков мыслей, проносящихся в полупустой голове, в горячке судорожных рывков чужих бёдер и хриплого сбившегося дыхания, рен’дорай с удивлением обнаружила, что дискомфорт и сопротивление в теле теперь отдают запретной сладостью. Это было приятно, почти хорошо, несмотря на то, что она была совершенно обессилена, а мужское естество внутри теперь ощущалось неуместно огромным и агрессивным, словно пронзающим насквозь. А когда Аркелл, наконец, достиг своего финала, резко и грубо толкнувшись напоследок, её лоно вместе с острой болью прошило глухое и странное, будто и не принадлежащее ей вовсе, парадоксальное наслаждение. «Так не должно быть!» — возмущался внутренний голос Шайен, но жрица всё равно переживала нечто сходное с очередным оргазмом, только очень вымученным и болезненным, напоминающим изощрённую пытку. Рен’дорай наконец, позволила себе расслабиться, улёгшись прямо на партнёра, всё ещё вздрагивая от отголосков чувственной бури, пронёсшейся по телу. Что ж, Вспышку Сумерек можно было поздравить. Его вторая сущность до самого последнего момента оставалась под контролем и лишь на пике оргазма, всего на мгновение, дала о себе знать вздувшимися на руках венами, и единичными костистыми наростами на коже предплечий. Как ни крути, это была его маленькая победа. Точнее, очередной небольшой, но очень важный шажок на пути к гармонии с его новой, мутировавшей под действием Бездны, сущностью. — Вытащи уже! — несколько недовольно пробормотала рен’дорай, поведя из стороны в сторону бёдрами и, тем самым, непрозрачно намекнув Аркеллу на его оплошность. — Прости, увлёкся, — хмыкнул в ответ иллидари, вынимая уже слегка обмякший орган из её тела, но в голосе его не было ни капли раскаяния. До этого он худо-бедно, но старался соблюдать их общую договорённость, достигнутую после спонтанного во всех отношениях первого раза — никакой спермы у неё внутри, однако сегодня, кажется, снова решил послать всё ко всем бесам в Круговерть Пустоты. Шайен, ещё некоторое время, слушая, как постепенно успокаивается дыхание любовника, размышляла о том, стоит ли ей устроить ему головомойку за нарушенное слово, но затем пришла к выводу, что не стоит. В конце концов, ничем, кроме более тщательного мытья, заполняющее её лоно мужское семя не грозило. Она хорошо усвоила тот вынужденный урок и после экстренной «промывки» ядом скорпида предохранялась так, чтобы ни при каких обстоятельствах не стать матерью чудовища. — Теперь с тобой всё в порядке, — заметила охотнику на демонов, как бы невзначай, Шепчущая Тень, окончательно настроившись на миролюбивый лад. Приподняв голову, она поудобнее устроилась на его груди, не спеша перебираться с тёплого, сильного тела на прохладные простыни. — В каком смысле? — лениво отозвался Аркелл, поигрывая с переливчатыми, мерцающими Бездной щупальцами у её лица, что живо реагировали на прикосновения, цепко обвиваясь вокруг его пальцев. — В том самом, что ты снова можешь заниматься сексом, не боясь откусить в процессе любовнице голову, — насмешливо и с приличной долей цинизма отозвалась жрица. — Ах это! — ухмыльнулся в ответ Вспышка Сумерек. — Если ты хочешь, чтобы я признал твои заслуги, то я их признаю́. Они неоспоримы. — Вообще-то, мне просто интересно, каково с тобой, когда ты в метаморфозе, — неожиданно для себя призналась рен’дорай. Она не собиралась спрашивать об этом Аркелла, хоть тема её и интересовала, но словно что-то дёрнуло её за язык. — Так-так, — тон Пожирателя Бездны сделался ещё более ироничным. — Вот это откровения! Неужто захотелось острых ощущений, малыш? — Будь так добр, оставь при себе свои неизящные поползновения, — фыркнула Шайен. — Тебе что, мало после тренировки одного раза? — Вообще-то, я бы не отказался от продолжения, — как ни в чём не бывало, заявил Аркелл, однако, верно прочитав на лице любовницы что-то не совсем очевидное, но предельно решительное, быстро капитулировал. — Так что конкретно тебе хотелось бы узнать? — Не притворяйся, что ты не понимаешь, о чём я, щеночек, — с напускной строгостью попеняла ему рен’дорай. — В конце концов, я прежде всего учёный, и можешь считать, что мой интерес строго научный. — Что ж, — ухмылка так и не сползла окончательно с лица иллидари. Видимо, его крайне забавляла вся эта ситуация, причём, настолько, что он охотно согласился подыграть. — В полной метаморфозе — это попросту опасно, и той, что угодила под меня в таком состоянии, нужно думать не об ощущениях, а о том, как ты верно заметила, чтобы не лишиться головы или ещё какой-нибудь части тела. Шайен скептически вскинула бровь, но перебивать не сочла нужным. — Что же до частичной, — Аркелл намеренно скопировал её жест, тоже вскинув бровь. — То с ней, наверное, веселее. Ну, знаешь, альтернативная анатомия и всё такое. Если всю жизнь мечтала перепихнуться с огромным демоническим кобелём, то это как вариант. Узел к этому небывалому счастью прилагается, поэтому далеко не каждая захочет такое пробовать… Разве что, у вас там в Альянсе есть воргены с теми же штучками и вы там уже привыкшие? — Во имя Н’зота! Прекрати уже! — Шайен закатила глаза. — Порой у меня ощущение, что тебе и вне метаморфозы не помешал бы намордник, невоспитанная ты псина! — Нет уж, спасибо, обойдусь как-нибудь, — рассмеялся Вспышка Сумерек. — Мне и повязки на глазах довольно. Можно сказать, я и так взял от этой жизни всё… точнее, отдал. Не хотелось бы лишаться ещё и возможности пользоваться по назначению тем, что не пострадало от моего желания стать охотником на демонов. — Твои глаза, — Шайен вновь сделалась очень серьёзной, осторожно протянув руку и убрав непослушные длинные пряди чёлки с простой льняной повязки, скрывающей верхнюю часть лица собеседника. — Что с ними на самом деле? Я слышала, они редко у кого из иллидари оставались целы после ритуалов Связывания, проводимых в Черном Храме. — Верно слышала, — несколько напряжённо кивнул Аркелл, но женскую руку от своего лица не отвел, позволяя прикасаться к ткани повязки. — Большинство моих соратников сами себе вредили, вырывая, вырезая, выдавливая или выжигая себе глаза в попытках спастись от видений уничтожения Легионом сотни и тысячи обитаемых миров. Вторая, демоническая сущность ни с кем из нас не была ласкова. Кто-то и вовсе обезумел, не пережив последствий ритуала. От таких обычно избавлялись, как от бешеных животных. Те же, кто выжил, и продолжил тренировки уже в новом качестве, были так или иначе покалечены… даже если умудрились в постритуальной агонии не причинить себе физического вреда. — Ну а ты? — жрица слушала его с преувеличенным вниманием, но всё же решилась уточнить. — Ну а меня связал по рукам и ногам Адар, сразу после ритуала, — Аркелл помрачнел, ему явно не хотелось это вспоминать. — Отволок в самый дальний угол, отведённого охотникам крыла Карабора и потом дежурил возле меня почти двое суток, в надежде, что Гончая Саргераса, чьё сердце я сожрал в ритуальном круге, не поглотит меня изнутри. Так что мои глаза остались на положенном месте, если ты хочешь узнать именно это, хоть и ослепли в привычном понимании, как и у остальных. — А можно мне… — начала было эльфийка, но тут же осеклась на полуслове, вдруг осознав собственную беспардонность и нетактичность. Когда дело касалось научных изысканий, ее довольно часто заносило и она потом никак не могла отделаться от чувства вины за причиненный окружающим дискомфорт. — Хочешь взглянуть, мне сдаётся? — верно истолковал ее смятение охотник. — Только если ты позволишь, — виновато улыбнувшись, кивнула рен’дорай. — Что ж, валяй, — после недолгой, но тяжёлой паузы, недовольно буркнул мужчина. — В конце концов, свои глаза ты от меня перестала прятать. Доверие, стало быть? — Какой смысл поддерживать иллюзию, если ты и так сквозь нее отлично видишь, — прагматично заметила Шепчущая Тень, позволив Аркеллу сесть на постели и тут же вновь устраиваясь на его бёдрах. — Люблю в тебе этот цинизм, малыш, — хмыкнул он, позволяя женским пальчикам зарыться в шевелюру на его затылке и отыскать там крепеж повязки. — Мой цинизм — наше с тобой спасение от нас самих, щеночек, — покачала в ответ головой жрица, бережно разматывая, слой за слоем, ветхую на вид руническую ткань. Аркелл не счёл нужным больше ничего комментировать, когда потрепанная лента повязки целиком очутилась в руках его любовницы. — Они прекрасны! — несколько мгновений спустя выдохнула жрица, заворожённо вглядываясь в сияющую глубину цвета индиго, наполненную космическими переливами живой, текучей Бездны, разгоняющую своим ровным матовым светом полутьму под пологом. — Если честно, понятия не имею, что с ними сейчас, — честно признался охотник, позволяя себя разглядывать. — Последний раз я видел их в Чёрном Храме, ещё до того, как они начали пылать настоящей демонической Скверной. А после ритуала Связывания уже не было смысла смотреть на свое отражение в зеркалах. Я и так знал, на что они похожи. Пустые бельма, выжженные изнутри, как колодцы, наполненные энергией Хаоса. — Сейчас всё иначе, — тихо возразила ему Шайен, мягко касаясь кончиками пальцев рассечённой ближе к наружному углу глаза правой брови. — В них больше ни осталось ни капли Скверны, Арки. Ни у кого из своих сородичей я никогда не видела таких глаз… в них как будто живёт отголосок самой Великой Бездны. — Ну а сейчас ты спросишь, откуда шрам, — криво ухмыльнулся охотник, словно пропустив ее слова мимо ушей. — Могла бы, но ты ведь сейчас сам мне все расскажешь, верно? — пожала плечами жрица, вновь легко дотрагиваясь до старой травмы. — «Подарок» Адара, — бросил он, обнимая Шайен за талию. — Меня накрыло после ритуала, и я напал на брата. Он рассек мне бровь, и меня ненадолго ослепило собственной кровью, это и дало ему шанс повалить меня на пол и связать. — Он очень любит тебя, верно? — Шайен слегка нахмурилась. — Раз готов был рискнуть своей жизнью и местом в Чёрном Храме ради тебя. — Он меня воспитывал. С раннего детства, — бесцветно отозвался Аркелл. — Он знал отца и мать, а я нет. И если хорошо себе отдавать отчёт в том, что никакой любви в помине не существует, то он был не просто моей семьёй, он был моим наставником и примером для подражания. — Почему ты говоришь о нём в прошедшем времени? — с тяжёлым чувством спросила жрица, уже заранее зная ответ. — Неужто… тебе удалось ещё что-то выяснить? — Адар Вспышка Сумерек мёртв, — Аркелл устало прикрыл глаза. — Да, ты запретила мне там появляться, но я всё же проник на территорию Манагорна Омега. Но, к сожалению, сделал это слишком поздно. Останки Веларин, Илиссы и моего брата стали добычей падальщиков. Пескопанцирные кролуски жрут все, что могут найти, переваривают даже крупные кости. Мне, по большому счету, не на что было рассчитывать. — Тогда как ты понял, что его больше нет? — Шайен почти физически чувствовала его боль, как и отчаянное желание ее скрыть, задушить на корню, задавить внутри любые попытки сожаления. «Горе не делает тебя слабее, Арки, — подумала она про себя. — Как и память о нем. Он по прежнему будет придавать тебе сил, оставаясь бессмертным в твоих воспоминаниях…как бы ты это не отрицал». — Я нашел в песке амулет Веларин, — сквозь зубы выдохнул охотник. — Эта рыжая бестия носила его, не снимая, с тех самых пор, как погиб во время ритуала Связывания ее партнёр. Не справился в круге с призванным чернокнижниками демоном. Мы втроём практически одновременно прибыли в Чёрный Храм, и потому я неплохо знал их обоих… Шайен не сочла нужным перебивать, раз уж Аркелл решил с ней этим поделиться, хоть и ощутила мимолётный укол недовольства от его своеволия. — А затем, спустя часы поисков, я наткнулся на поврежденную глефу Адара, — продолжил син’дорай. — Я не видел у него такого оружия прежде, но она точно была его, ведь все его оружие всегда имело смещенную на два-три пальца влево от центральной оси уникальную балансировку. Лезвие из заточенного стекла Бездны было расколото в нескольких местах, делая ее более непригодной для боя, поэтому я просто забрал с собой один из небольших осколков. Помолчав немного, Аркелл добавил: — Поэтому все в прошлом, малыш. Мои поиски на этом окончены. И теперь есть ли мне хоть какой-то смысл и дальше задерживаться в этом проклятом месте?.. Можешь, кстати, начинать на меня ворчать. — Не вижу смысла, — с ноткой затаенной горечи вздохнула Шепчущая Тень. — Ты уже достаточно освоился со своей новой силой, чтобы продолжать перед кем-то отчитываться за свои поступки. Теперь тебе предстоит самому искать свой новый путь, и это нормально, что ты уверенно делаешь первые шаги, хоть они и ведут прочь от К’ареша, прочь от могилы твоего брата… На самом деле, у меня тоже есть для тебя небольшая новость. Аркелл настороженно и чуть недоверчиво воззрился на собеседницу. — На днях я получила весточку от Странницы разломов Деллин с Шан’доры. Магистр Умбрий отзывает экспедицию рен’дорай с К’ареша, — как можно спокойнее произнесла она, видя явное напряжение собеседника. — Ксал’атат планирует нападение на Луносвет и мой народ обязан прийти на помощь, быть там, несмотря на то, что мы «заражены» Бездной. Ведь это и наш дом тоже, место, где большинство из нас родилось и выросло, хоть Совет Магистров и выгнал нас оттуда, как бродячих больных животных. — Значит, уезжаешь, — подытожил Аркелл, недовольно поджав губы. — И как скоро? — У меня есть пара дней на сборы. Наведу порядок в оставшихся бумагах с отчетами для научного общества Бездномантов, подготовлю к сдаче и упакую арендованный у брокеров реквизит, и отправлюсь на Шан’дору, к своим. Не хочу отстать от экспедиции. — Что ж, понимаю, — в голосе его послышалось разочарование с ноткой сожаления. — Ну а ты? — Шайен ещё раз внимательно взглянула в его невероятные глаза, пока была такая возможность. — Какие у тебя планы? — Тоже свалю из этой космической, полуразрушенной помойки, — в его тоне теперь отчётливо звенела напускная небрежность и хорошо сыгранное равнодушие. — Очевидно же! Такие как я, охотники, ничто без охоты. А с моими новыми способностями, я вполне могу пригодиться там, где создания Бездны могут начать чинить неприятности. — Быть может, наши с тобой пути ещё пересекутся, — как можно более неопределенно и пространно заметила Шайен, при этом прекрасно памятуя о том, что Аркелл зачем-то понадобился ее Господину Н’зоту, и совсем выпускать его из виду было крайне нежелательно. — Все может быть, — вторя ей, откликнулся тот. — Правда, сейчас я бы лег спать… Если ты, конечно, не передумала и не планируешь дать мне ещё разок, так сказать, на сон грядущий? — Ну уж нет! — шутливо фыркнула рен’дорай и легонько толкнула его в грудь, заставив откинуться обратно на перину. — Мне ещё в порядок себя приводить, после того, как один невоспитанный засранец в меня кончил. Так что, расслабься, щеночек. Сегодня тебе больше ничего не перепадёт. Впредь будешь думать верхней головой, а не нижней, прежде, чем нарушать свои обещания! Сказав так, жрица решительно отстранилась, и действительно встала с ложа. Чистота была по-прежнему прежде всего. И как бы ей ни хотелось сейчас остаться в тёплой постели, разглядывая красивые глаза охотника на демонов, необходимость в очередной раз настойчиво тащила её в другой конец шатра, за ширму, туда, где терпеливо дожидался бочонок с привозной водой, ковш и небольшой тазик. * * * Стояло совсем ещё раннее утро. Над Дорногалом, в чистом рассветном небе, наверное, только занималась заря, а над К’арешем, с его расколотой атмосферой по-прежнему царил насыщенный сине-фиолетовый мрак, клубящийся переливчатыми сгустками космической туманности, то и дело пронизываемой голубоватыми вспышками молний. Сегодня почему-то над этой частью растерзанного мира эфириалов было особенно мрачно. Пылевые облака висели угрожающе низко над каменистым островком, болтающемся в антигравитации вселенской пустоты, окружая маленький исследовательский лагерь, пару месяцев назад притулившийся на его окраине, плотным саваном мельчайших частиц кристаллического песка, а где-то в вышине и вовсе слышались глухие громовые раскаты. Разряженная ионизированная атмосфера вокруг не предвещала ничего хорошего и в самом отвратительном случае могла разразиться в скором времени жесточайшей пыльной бурей, вероятно, самой сильной в этом сезоне. Шайен Шепчущая Тень, облачённая в удобную походную мантию на застёжках, надетую поверх повседневного шелкового платья, и тёплый плащ с капюшоном, была занята тем, что перетаскивала из полупустого шатра наружу небольшие, но ёмкие ящички, добросовестно оклеенные транспортировочной лентой. Ближе к обеду, если погода совсем не испортится, за ними должна была прийти грузовая баржа с Шан’доры, тем самым завершая последние приготовления жрицы к отъезду. Здесь же, на импровизированном дворе, некогда на скорую руку огороженном частоколом и обнесённом металлической сеткой из какого-то местного сплава, не подверженного коррозии от капризов к’арешского климата, охотник на демонов неторопливо возился со сбруей своего ездового зверя. Громадная туша рассекателя небес, покрытая наростами толстого хитинового панциря, фрагментировавшегося под действием мутации Вознесения Ансурек, и смертоносными грозными костистыми шипами, даже поджав под себя передние и задние лапы, занимала практически половину свободного пространства. Аркелл ловко, словно паук, плетущий свою сеть, карабкался по грузному телу насекомого, накидывая и продевая куда следует, петли и крепления амуниции из паутинного нерубийского шёлка, приторачивая к необъятно широкой, бугристой спине насекомого тяжёлое, окованное очищенным акиритом седло. Летун при этом вёл себя достаточно смирно и даже благодушно, то и дело жмуря, словно в полудрёме, все свои восемь крошечных для его исполинских размеров, лиловых глаз. Хотя за ним всё это время с явной неприязнью неотрывно наблюдал из запертого загона, просунув узкую морду между прутьями, угольно-чёрный рогатый жеребец. Закончив с ящиками, Шайен подошла к загону и ласково погладила лошадиный нос с сердито раздувающимися ноздрями, а затем тоже позволила себе немного понаблюдать за приготовлениями Вспышки Сумерек. — И как ты только с ним управляешься? — наконец подала голос она. — По мне, так из-за его размеров это совсем непросто. — На самом деле, ничуть не сложнее, чем со сквернотопырем, — пожал плечами иллидари, протягивая в этот момент ремни под кожистыми крыльями рассекателя, которые тот неохотно приподнял, дабы не мешать манипуляциям хозяина. — В чём-то он даже более покладистый, чем «мышки-малышки» с Нискары. Тех пока приучишь нормально ходить под седлом, рискуешь несколько раз на дню остаться без головы, руки или ноги. Даже не голодные они так и норовят тебе что-нибудь оттяпать, если зазевался или чуть ослабил поводья. А этот парень очень даже послушный, когда сыт. Главное — следить, чтобы он вовремя набивал до отвала брюхо. Оседлав неруба, охотник прикрепил к седлу небольшой тюк со своими немногочисленными пожитками, пристроил там же парные глефы в специальных чехлах, и только потом спрыгнул наземь, и подошёл к Шайен. Жрица в ответ окинула его долгим задумчивым взглядом. Вот и настала пора прощаться. Аркелл стоял перед ней в полном своём доспехе: частично оголённый торс и руки от плеча до локтя покрытые мерцающими Бездной татуировками-печатями, наплечники и пояс, украшенные трофейными черепами демонов, лёгкие высокие перчатки без пальцев и сапоги с накладками из демонической же кости и металлических шипов из сланца скверны. К его обмундированию, в котором он прибыл на К’ареш, добавились только повязка на глаза из фиолетовой рунической ткани, вручную укреплённой и вышитой серебряной нитью, да новенький плащ с капюшоном, из тех, которые ткались специально для Странников разломов, дабы укрыть их в тенях, подаренные ему ею само́й. — Ну вот и всё, — первым подал голос он. — Будет лучше, если я свалю отсюда до того, как уедешь ты. Терпеть не могу сидеть и ждать. Да и долгие прощания тоже не по мне. — Кто бы сомневался, — усмехнулась в ответ эльфийка Бездны. — В любом случае, Арки, моё предложение по-прежнему будет оставаться в силе, сколько бы времени ни прошло. Если тебя настоящего не примут твои сородичи в Луносвете или вообще вся эта Орда дикарей с их дикими нравами, ты всегда можешь стать частью Альянса, стать частью народа рен’дорай. Просто разыщи меня в Штормграде, и Телогрус станет тебе новым домом, как когда-то стал мне. — Я подумаю, малыш, — буднично кивнул он в ответ, негласно отметая на текущем этапе все её возражения. — Не скрою, мне жаль покидать тебя, но я не готов сидеть остаток жизни цепным псом у ног Ткачихи Бездны. Я благодарен тебе за все, что ты для меня сделала, но мой путь, как и прежде, это жизнь и охота волка-одиночки. Повисшую было в напряжённом и колеблющемся предгрозовом воздухе неприятную паузу, нарушила сама Шайен, отчаянно не желая многозначительного молчания, что сейчас стало бы громче любого крика: — Хочешь, напоследок расскажу «потрясающие» новости? — Тебе всё ещё есть чем меня удивить? — с ноткой сарказма и насквозь фальшивого изумления в голосе, хмыкнул охотник. — Оставь хоть сейчас свой яд при себе, — спокойно отреагировала рен’дорай. — Новость действительно стоит того, чтобы достичь твоих ушей. — Тогда я весь внимание. — Леона Тенеброд таки не бросила своих попыток стать иллидари, — начала жрица, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. — Но на этот раз она не стала заключать сделок, как это было с твоим братом, она нашла ту, кто будет её саму обучать всем премудростям вашего ремесла, не требуя взамен постичь силы Бездны. — Да ладно! — недоверчиво фыркнул Аркелл. — Леона? И какая-то охотница на демонов? Интересно, кто вообще мог безвозмездно на такое согласиться?! — Тебе знакомо имя Аллари Пожирательницы Душ? Вот теперь удивление на лице Вспышки Сумерек приобрело неподдельный характер и стало заметно сильнее. — Аллари? Да она же из «верхушки», что стояла над всеми нами во время последнего вторжения Легиона! — воскликнул он. — «Очи Инквизитора», единоличная владелица Косы Душ! Зачем ей учить кого-то из этих от… Он внезапно осёкся, видимо, чуть не сболтнув лишнего, но затем, чуть подумав, добавил: — В голове не укладывается! Единственное место, где становились такими, как я, это Чёрный Храм. Только там, под зорким оком первого охотника на демонов, при помощи чернокнижников из Клана Ярости Солнца, проходили наши тренировки и посвящение… только поэтому во время вторжения Легиона мы сражались лишь теми силами, что ранее были пленены Стражами Майев Песнь Теней в казематах. Среди нас не было рекрутов, мы с тех самых пор были готовой к сражению армией, единым фронтом… Как могла Аллари, стоявшая у истоков, рядом с Истребителем, вернувшим нам, хоть и ненадолго, Владыку Иллидана, начать обучать кого-то, в ком нет истинной демонической сущности?! — Откуда мне знать? — недовольно и холодно поджала губы жрица, углядев в излишне эмоциональной тираде бывшего любовника отголоски неуважения к её народу. Хоть ей и не нравилась по некоторым, вполне определённым причинам, Леона Тенеброд, заносчивость и высокомерие по отношению к последователям Магистра Умбрия в исполнении син’дорай она на дух не выносила. — Если тебе так нужно это выяснить, можешь сам разыскать их обеих и спросить. Что может быть проще? — Вот ещё! — буркнул Аркелл, тем не менее, тонко уловив настроение Шепчущей Тени. — У меня своих дел хватает, чтобы носиться по всему К’арешу в поисках явно ополоумевшей Пожирательницы Душ и её, несомненно, «талантливой» во всех смыслах этого слова ученицы. Вот теперь-то гадкой, неловкой и к тому же явственно отдающей горечью разочарования паузы в разговоре было не избежать. И Шайен искренне пожалела, что вообще решилась открыть рот. «А я ещё, дура, не верила, когда Леона говорила, что у Адара Вспышки Сумерек совершенно мерзкий характер, — подумала про себя жрица. — Неудивительно, судя по тому, кого он воспитал. Его младший брат хоть и оказался хитрее и гибче, но по своей сути так и остался таким же надменным, презирающим всех вокруг мерзавцем, считающим эльфов крови центром вселенной!» — Прости, если чем-то вдруг тебя обидел, — через пару минут, наконец, выдал Аркелл, верно оценивший ситуацию. Как показалось Шайен, недостаточно искренне. Но это, быть может, только казалось, оттого что она действительно была обижена? Она промолчала в ответ, а он продолжил: — Мне правда пора. Если судьбе будет так угодно, может, ещё свидимся. За его спиной негромко прищёлкнул пудовыми челюстями, усеянными двумя рядами чудовищно острых зубов неруб, едва подавивший сонный зевок. Аркелл приблизился, чуть приподняв пальцами опущенный подбородок жрицы. — Не дуйся на меня, малыш. Я такой, какой есть, — пальцы охотника на демонов чуть усилили хватку, притягивая рен’дорай ближе к нему, заставляя слова, сказанные практически шёпотом, оседать на её губах вместе с его тёплым дыханием. — Какой же ты двуличный ублюдок! — всё же пробормотала в ответ Шайен, тем не менее, не отстраняясь и не пытаясь вырваться. — Однажды ты меня поймёшь, — кажется, ничуть не оскорбившись, заметил он. — Я просто надеюсь, что время, которое мы провели вместе, не сотрётся слишком быстро из твоей памяти, моя маленькая марионетка Древних Богов. Это было хорошо. Просто прими это. Губы иллидари мягко коснулись её, после чего, нахальный, как и прежде, язык, контрастно горячо ворвался в её рот. Последний поцелуй отдавал терпкой и острой горчинкой, какой-то злой тоской, досадой от недоделанного и недосказанного. Аркелл покидал жрицу, в целом признавая её заслуги, отдавая дань уважения её талантам, даже оставляя при этом нотку благодарности в прикосновениях и словах… Но она всё равно чувствовала себя использованной, Саргерас его дери!.. Отстранившись, он больше не мешкал. Стремительно взлетев в седло, чуть потянул поводья. — Хи’зрек! — окликнул он по имени дремлющего неруба и тот мгновенно зашевелился, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от кристаллической пыли, в которой лежал. Шайен чуть отошла в сторону, чтобы её не сбило с ног вихревым потоком, создаваемым могучими крыльями рассекателя небес. За время, проведённое в вынужденном соседстве с ездовым зверем Аркелла, она успела хорошо усвоить это негласное правило. — Shorel’aran! — бросил Вспышка Сумерек, прежде чем отпустить поводья, давая команду к взлёту. — Al diel shala! — прокричала она уже ему вслед, когда неруб негромко, но грозно зарычав, двумя прыжками взял с места разгон и тяжело взмыл в вверх, поднимая в и без того непрозрачный воздух целую тучу пыли и мелкого мусора. Жрица совсем недолго глядела вслед удаляющемуся нерубийскому мутанту, ведь его, несмотря на размеры, уже через пару минут скрыли плотные штормовые облака. На душе почему-то было неспокойно. Муторно, тревожно, словно она упустила нечто важное, прощаясь с Аркеллом. Просто очередной этап её жизни подошёл к концу, а она, видимо, оказалась не совсем к этому готова. Открыв, наконец, утративший свою основную функцию, загон, Шепчущая Тень выпустила своего фамильяра. Драться ему теперь было не с кем, и скакун предсказуемо увязался за жрицей, забредя следом за ней в шатёр, пока та паковала последние вещи в рюкзак. Науси, терпеливо дожидавшаяся внутри, пока ненавистный двуногий покинет территорию стоянки, тут же запрыгнула на покатую спину Кошмара, оттуда горделиво взирая на рыщущую по шатру в поисках забытых мелочей эльфийку. — По глазам вижу, что теперь ты довольна, моя милая, — усмехнулась рен’дорай, обращаясь к питомице. — Мы возвращаемся домой. Надеюсь, ты не собираешься делиться тем, что видела и слышала, с кем-то, кому это знать не обязательно? «Твой голод — твоя ответственность», — раздалось ей в ответ мягкое и шипящее, эхом отдающееся прямо в мозгу. Кошачий силуэт в этот момент подёрнулся насыщенно-фиолетовой дымкой и чуть расплылся, искажаясь, а затем заново обретая форму. И вот уже через пару мгновений на лошадиной спине вместо полосатого комочка счастья сидел тёмный сгусток живых Теней, очертаниями по-прежнему напоминающий кошку, у которой на месте ушей извивались два коротких, переливчатых щупальца Бездны. «За голод не осуждают, голод есть голод, — продолжила сущность, знакомыми вибрациями звучания шат’яр расползаясь и растекаясь в её разуме. — Он ничего не узнает, если твой голод тебя не выдаст». — Поверь, я достаточно насытилась тем, чем была не должна, — вздохнула Шайен. — Нужно просто запечатать память. Всё в прошлом. Как ты сама сказала, это всего лишь голод. И я могу его контролировать. Тихое потустороннее шипение в голове жрицы вдруг неуловимо изменилось, стало чуть громче, зазвучало на другой ноте, теперь отдалённо напоминая ироничный смех. Но не успела Шайен возмутиться поведением собеседницы, как контакт прервался. Громко мяукнув, Науси снова стала кошкой, хотя зелёные глаза-изумруды всё ещё глядели с явной насмешкой. — Вот и договорились, — натянуто улыбнулась Шепчущая Тень. — Ты ведь не хочешь, чтобы я с ним рассталась. Кто ж тогда тебя будет подкармливать на халяву душонками? Её любимица презрительно фыркнула и тут же принялась умывать лапкой усатую умную морду, словно желая наглядно продемонстрировать жрице, что она самая обыкновенная кошка и попросту не способна выдать какие-то тайны хозяйки. Хотя Шайен и так прекрасно знала, что пушистая проныра предпочтёт молчание. В конце концов, Хитичу ведь по-прежнему считал Науси недостаточно разумной, чтобы свободно использовать шат’яр для облачения своих мыслей в слова. На деле же всё обстояло абсолютно иначе, однако Жрецу Бвонсамди просто не хватало глубины погружения в Тень, чтобы слышать кошку, да и сама Науси намеренно избегала соприкасаться с разумом зандалара. «А кстати, — эльфийка на миг прервала своё занятие, замерев на месте с рюкзаком в руках. — Хитичу… Где же он сейчас? Последний раз мы виделись с ним на острове Дорн, перед самым моим отбытием с экспедицией на К’ареш. Я не отправила ему ни одной весточки ни с Тазавеша, пока была возможность, ни с Шан’доры… А уж когда обосновалась здесь, вместе со своим экспериментом, и вовсе предпочла потеряться для всех, кроме пары надёжных связных в лагере рен’дорай. Я обещала писать, но прошло уже несколько месяцев. Как-то неловко вышло, право слово». Вздохнув про себя, Шайен вновь продолжила паковать вещи. Нахлынувшее так внезапно чувство вины лишь усилило внутреннюю тревогу. Хитичу не был ей чужим, он наверняка потерял её и начал волноваться, а в худшем случае ещё и притащился вслед за ней на К’ареш, хоть и тоже давал ей обещание не рисковать собой понапрасну. О, как же она хотела верить в его благоразумие! Как же она хотела знать наверняка, что он не предпринимал за это время хоть какие-нибудь попытки её разыскать среди здешних безжизненных космических пустошей, где запросто могла убить, как немногочисленная агрессивная живность или мародёры-пустынники, рыщущие на обломках своего искорёженного Бездной мира, так и сам суровый климат К’ареша. Путешествие по этим диким местам в одиночку было сродни самоубийству. «Нет, он не мог, точно не мог, — успокаивала себя Шайен. — В нём гораздо больше здравомыслия, чем во мне самой. Так было и так будет всегда. Из нас двоих он один не способен на опрометчивые спонтанные поступки и неоправданный риск. Мне просто нужно верить, что он остался в Дорногале и терпеливо дожидается меня там». Прерывая ход гнетущих мыслей, внимание рен’дорай привлекла стопка пыльных книг, ютящихся чуть поодаль, на днище перевёрнутого вверх тормашками пустого ящика. Вероятнее всего, она не планировала их забирать за ненадобностью, раз отложила в сторону, но на всякий случай решила всё же осмотреть. — Так вот ты где! — вслух воскликнула эльфийка, всплеснув руками, когда среди потрёпанных, залитых каким-то едким реагентом и безнадёжно испорченных до нечитаемости фолиантов, обнаружилась маленькая шкатулка из тёмного дерева. — А я вчера вечером весь шатёр перерыла! Взяв вещицу в руки, жрица одним ловким нажатием на крышку привела в действие потайной механизм, запирающий и открывающий шкатулку, а затем бережно извлекла оттуда изрядно потрёпанную полоску льняной ткани, с внутренней стороны покрытую нанесёнными вручную рунами-оберегами, что годами сдерживали бушующую энергию Хаоса, не давая ей просачиваться сквозь ткань. Да, это было мелкое воровство, но выглядело оно исключительно, как досадная, но совершенно случайная потеря в суете общих сборов перед отъездом с К’ареша. «Мне очень нужно было оставить себе хоть что-то на память о нём, — тут же принялась оправдывать себя жрица, виновато разглаживая пальцами мельчайшие складки на старенькой ткани. — К тому же она перестала столь же добросовестно выполнять свою функцию, после того, как изменился характер энергии, текущей в теле её бывшего владельца. Да и замену я подготовила достойную, собственноручно создав для Аркелла новую повязку-оберег, дающую мощную защиту от остаточных выбросов Бездны». — Так что теперь это моё, — намеренно вслух и как можно уверенней произнесла Шайен, чтобы окончательно задавить внутри чувство вины. — Я её заслужила и могу оставить себе. «Надо лишь по прибытии в Тазавеш купить у брокеров на теневой части рынка энергетических волокон, по свойствам похожих на изобретение Реши, — добавила она уже про себя, приподнимая длинный рукав мантии и осторожно, но крепко повязывая руническую ткань, как ленту на предплечье. — Это дорого, но лишь так можно бесконечно долго продлевать жизнь подобным вещам. Переплету ими ткань, чтобы сохранить её такой, как есть сейчас. А потом, может, когда буду в Штормграде или Вальдраккене, отдам ювелиру, чтобы сделал из неё чокер или браслет». Повертев в руках шкатулку, жрица закинула её в рюкзак, который затем, не закрывая, поставила возле выхода из шатра. Сама же она вновь вышла наружу. Прощание с этим местом по-прежнему давалось ей не столько нелегко, сколько странно и нелогично. Сам К’ареш был нелогичен, его обитатели были нелогичны, время и пространство здесь тоже отдавало сюрреализмом. Она нашла глазами пару тренировочных манекенов на задворках лагеря, нелепых чучел из грязной иссечённой мешковины, набитых линялыми перьями карруха и обрывками шкуры прыгуаны, которые были притащены сюда Аркеллом ещё в начале обустройства лагеря чтобы отрабатывать новые приёмы фехтования. В колышущемся и сверкающем частицами синих и белых кристаллов песчаном мареве ей на миг показалось, что она видит размытый силуэт иллидари, чей стиль боя всегда напоминал ей диковинный танец с оружием. Но иллюзия развеялась так же быстро, как появилась. Что бы они ни обещали друг другу со Вспышкой Сумерек перед тем, как окончательно распрощаться, они вряд ли когда-нибудь ещё увидятся вновь. Может, так было лучше. Лучше и правильней. Рука жрицы словно сама собой накрыла предплечье, на котором под рукавом мантии была закреплена повязка охотника на демонов. Она позволит ему жить в глубинах своей памяти, но оставит его в прошлом. То, что было здесь, должно было здесь и остаться. Лишь это она знала абсолютно точно. Она вернётся на Азерот, к своей прежней жизни исследователя Бездны, к своему народу и, даже, быть может, к своим истокам, что лежали у границ Лесов Вечной Песни. Вернётся к Хитичу, потому что у него гораздо больше прав на место в её судьбе, чем у парня-перекати-поле, которому она даже подробностей своей жизни толком не раскрывала. И плевать, что Господин желал, чтобы она попыталась присвоить Аркелла и нашла способ его контролировать. Ей вполне было достаточно короткой интрижки со Вспышкой Сумерек, чтобы понять, что это путь в никуда. Она найдёт другой способ показать себя, отыщет иные тропы к Спящему Городу, докажет Великому Заразителю, что она достойна служить Тёмной Империи. У неё будет ещё шанс. На плечо рен’дорай мягко легла тяжёлая голова Кошмара, тонко, на другом плане восприятия, связующем Ткачиху Бездны с её фамильяром, ощущающего её задумчивость и смятение, её добровольную оторванность от реальности. — Всё в порядке, — тихо сказала эльфийка, поглаживая бархатистую шкуру на морде тёмного сноходца. — Дай мне ещё немного времени. Как только мы покинем это место, я снова стану собой… А перед золотисто-лиловыми глазами жрицы с по-кошачьи узкими и хищными зрачками, которыми на этот заброшенный мир взирало молчаливое присутствие Древнего Бога, все также крутились вихри кристаллической пыли, вынуждая ещё раз, напоследок, вспомнить всё, что ей так хотелось малодушно оставить на разбитых, заветренных скалах К’ареша.