Практическое пособие по выживанию в другом мире

      Пришибленность от случившегося сохранялась ещё полчаса, в течение которых мы угрюмо молчали, думая о чём-то своём. Во время таких вот молчаливых посиделок, дьявольский фрукт кочевал из рук в руки — мы безуспешно крутили его в руках, разглядывали, Арина слегка постучала по нему кулаком, вряд ли надеясь, что злополучный кокос бесследно исчезнет. Когда фрукт попал ко мне в руки, в голове было уже пусто. В мыслях упрямо крутились ругательства, поэтому кокос я крутила в руках уже на автомате, ни о чём не раздумывая и угрюмо поджимая губы.       По правде говоря, дьявольский фрукт ничего во мне не вызывал, вопреки старым мечтам и недавним размышлениям о том, какой силой мог бы обладать мой персонаж. Да вот только на необитаемом острове сейчас сижу я, а рядышком Настя с Ариной. Никаких персонажей, мы сами уже убедились в реальности всего происходящего, безуспешно давя в своих головах мысли о скорой массовой истерии. Не знаю, как остальные, но мне хотелось расплакаться прямо здесь, отшвырнуть злосчастный фрукт куда-то в море и молиться о возвращении обратно домой. Но, к сожалению, это уже вряд ли поможет, а ждать у моря погоды стало бессмысленно, едва мы убедились в том, что попали в мир пиратов, дозорных и прочих не самых приятных личностей.       Будь мы сейчас где-то в городе, наверняка бы придумали, что делать дальше. Бытие студентом обязывает уметь находить выход из любой, даже самой непросветной, жопы. Но это не город, а безлюдный островок неизвестно где, поэтому помощи ждать не приходится. Фрукт был отложен куда-то в сторону, когда я убедилась в том, что кокос просто лежит в руках и не подаёт никаких признаков жизни. Следовало подумать о насущном — что есть, где спать и как выбираться отсюда, если подвернётся хоть малейшая возможность.       Арина, похоже, думала в таком же ключе, или ей просто надоело сидеть сложа руки — с таким шилом в заднице, как у неё, я честно удивлялась, как мы смогли просидеть в полной тишине хотя бы полчаса, не слушая различные теории заговоров, мат или матерные частушки, которые могли бы разрядить обстановку.       — Есть вариант сохранить этот фрукт, — Арина пожала плечами и выпрямила ноги, сидя на всё ещё теплом песке. — Выбора у нас всё равно нет, а так мы хоть сможем его кому-нибудь продать, когда выберемся отсюда.       — Нужно его во что-нибудь завернуть, — предложила Настя, потирая руки, покрывшиеся мурашками. Вечером стало холодать, поэтому нам стоило решить всё как можно быстрее, чтобы успеть как-нибудь развести костёр. Не уверена, есть ли у меня в джинсах зажигалка, возможно она осталась в зимней куртке, которой в этом мире мне уже не хватало. — Иначе люди заметят, что мы что-нибудь проносим.       — Можно попробовать насобирать фруктов или тех же кокосов в какие-нибудь мешки из листьев и понести с собой. Вряд ли кого-то удивят наши припасы, — задумчиво сказала я, осматривая нашу полянку. Веток тут не было, а листьями жечь костёр — просто отвратительная идея. Конечно, был вариант сжечь одежду, но терять единственные штаны в угоду юбке из листьев не хотелось. — Главное не провоцировать людей, иначе они могут полезть в наши сумки или устроить допрос.       Настя кивнула, соглашаясь со мной, а Арина, до этого сидевшая на песке и пропускающая его через ладони, внезапно встрепенулась. Мы сразу обратили внимание на неё.       — Кстати о допросе, — Арина поднялась на ноги и отряхнула коленки. — Нам в любом случае его устроят. Надо что-нибудь убедительное придумать, не говорить же, что мы как бы совсем не отсюда.       — А ещё озаботиться нормальными именами, — Настя качнула головой. — И костром. Футболки и джинсы это, конечно, хорошо, но с каждой минутой тут всё сильнее холодает. Повезло хоть, что тут нет какой-нибудь мошкары или ядовитых змей и лягушек.       Я бросила последний взгляд на кокос с завитушками, который вызывал во мне совершенно иррациональное ощущение страха вперемешку с беспокойством, и отряхнулась от песка. Надо попробовать насобирать что-нибудь, отдалённо похожее на ветки, кору или что-то подобное.       — А помните, как мы ходили в поход на речку? — внезапно вспомнила Арина. Я усмехнулась — ну и древность же она вспомнила, нам тогда едва ли по пятнадцать было, а ей того меньше. — Весело было. Жалко, что у нас палатки нет. И котелка… Ладно, у нас вообще сейчас ничего нет, мы полностью с голыми жопами тут.       Словно очнувшись, я поспешно захлопала руками по карманам, ища уже упомянутую мысленно зажигалку. Пара секунд поисков и я, с ощущением выигрыша джекпота, достаю из заднего кармана обычную зажигалку. Янтарные глаза Арины засветились счастьем и она в мгновение ока приблизилась ко мне, рассматривая простую пластмассовую зажигалку как чудо света.       — Так вот для чего ты курила всё это время, — пошутила Настя. Я усмехнулась этому — никогда бы не подумала, что моё желание медленного самоубийства путём раковых палочек когда-нибудь поможет нам в жизни. Я отдала зажигалку Арине, которая едва ли не светилась от счастья, скача где-то на уровне моих плеч из-за своего низкого роста и довольно дистрофичной комплекции.       — Сейчас будет ещё кое-что, — усмехнулась я, снова запуская руку в карман. Секунда, и оттуда показывается обычная десятирублёвая монета. — Даже на автобус не хватит.       — Зато у нас может появиться легенда про то, откуда мы, — Арина бросила зажигалку уже в свой карман и тоже пошарила руками по оставшимся, но ничего не нашла. — Монета, может и не расскажет всё, но точно даст понять, что мы из какого-то далёкого государства, где пользуются не международной валютой. Скажем, из Нового Мира.       — Это может сработать, — Настя потёрла подбородок и поднялась на ноги, подходя к нам с Ариной. — Нам на руку играет и то, что карты мира и всех островов тоже ещё никто не нарисовал. Остаётся только вопрос о том, как мы оказались на этом острове и где мы вообще находимся, но пока мы об этом не узнаем.       Дружно покивав, мы с Ариной направились на поиски чего-то, что могло бы помочь развести небольшой костёр, пока Настя собирала небольшие камни, чтобы оградить кострище — пожара нам тут не надо было. Дело бы упростил какой-нибудь нож или небольшой топорик, но ни у кого в карманах такой вещицы, к сожалению, не оказалось. Поэтому приходилось руками отламывать от небольших кустиков ветки, собирать сухие листья и что-то, похожее на кору. По пути мы с Ариной даже прихватили два кокоса и какие-то непонятного вида фрукты, чем-то похожие на помесь банана и персика. Пробовать мы их не решились, разумно рассудив, что лучше будет показать находки Насте, а потом уже в три головы решать, что делать дальше.       Безоблачное ночное небо сверху оставалось всё таким же безмятежным, когда мы добрались до полянки с полностью занятыми руками, по пути толстым подобием лиан перетянув часть веточек и листьев. Настя уже заканчивала с будущим кострищем, разложив все камни и благоразумно убрав всё лишнее подальше. Мы побросали свои ноши неподалёку, отдельно сгрузив набранные фрукты кучкой. Хотелось пить, но ручеёк мы пока не трогали из опасения заразиться какими-нибудь паразитами.       Ни с первого, ни со второго раза нормально разжечь огонь у нас не получалось — листья сгорали слишком быстро, а ветки были недостаточно сухими, чтобы хорошо гореть. Все втроём, столпившись около жалкого подобия костра, мы дули на ветки, пытаясь раздуть пламя, но безуспешно. Может, пару дней назад на этом острове прошёл дождь, от чего ещё не всё вокруг высохло, но верилось в это слабо. Скорее всего, виной просто наша криворукость и городской образ жизни — много ли ты сможешь в дикой природе, когда готовил в мультиварке или разогревал еду в микроволновке?       Арина всё никак не сдавалась, когда я уже перестала чувствовать пальцы рук. Становилось действительно холодно, и даже то, что мы оказались на этом острове после родной заснеженной России, не особо помогало. Настя начала рыться по своим карманам, пытаясь найти что-нибудь, и начала вытаскивать оттуда кучи бумажек. Одна из них упала около меня и, не мудрствуя лукаво, я подняла её на уровень глаз и попыталась прочитать, однако наткнувшись на мелкий почерк, я сразу поняла, с чем имею дело.       — Это шпоры? — спросила я, не удержав улыбки. Настя неловко почесала затылок свободной рукой, не занятой разнообразными по форме и размерам бумажками, и кивнула, незаметно пытаясь убрать в карман до боли знакомый лепесточек от пластмассового цветка, который мы пускали на воду во время фестиваля желаний. Кажется, каждый писал своё собственное желание на таком вот лепестке, а потом отпускал общий цветок, переполненный надеждой, в озеро. Как же давно это было, даже не верится, что кусочек того события она всё ещё носит с собой...       — Да, по механике и моделированию, — призналась подруга, пока я вертела бумажку в руках, безуспешно пытаясь хоть что-то прочитать. — Ты же знаешь, как я готовлюсь.       — Абсолютно так же, как я, — усмехнулась я, отдавая шпору. — Только у меня с собой ничего нет, всё было в сумке. Так что вы не сможете насладиться шпорами по физиологии, прошу прощения.       — И хорошо, что не сможем, — Арина всё возилась с жалким подобием костра, безуспешно пытаясь развести его. Она тоже замёрзла, но упрямо не опускала руки, всё пытаясь добиться от веток волшебного самовозгорания. Ещё немного, и под её злым взглядом костёр действительно загорится. — Я обычный твой почерк прочесть не могу, а шпоры это просто какие-то иероглифы.       — Может попробуем разжечь костёр ими? — Настя протянула свои бумажки, а Арина задумчиво сверкнула глазами, пытаясь представить, как всё это использовать. — Они мне уже вряд ли пригодятся, как и диплом. Самая бесполезная вещь в мире.       — Ну не скажи, — рассмеялась я. — Маман отлично использует свой красный как подставку под кофе.       Почему-то упоминание матери больно резануло по слуху, от чего я почти сразу замолчала, теряя весь свой относительно позитивный настрой. Не хотелось думать о том, что может решить мама, когда узнает, что я погибла. О своей смерти в том мире думать не хотелось совершенно, но и отбросить всю прошлую жизнь я так просто не могла. Возможно, только на этом я ещё держусь, пока меня не поглотила в свои недра истерика или депрессия.       Видя, как портится моё настроение, Арина активнее завозилась с костром, используя только часть бумажек. Когда неровный свет от огня всё же озарил нашу небольшую полянку, я руками стирала редкие слёзы, что текли по щекам. Не стоило вообще вспоминать о семье в такой ситуации — себе же делаю этим хуже. Тяжело выдохнув, я подсела поближе к небольшому костерку, что всё же начал пожирать те ветки, которые мы притащили с собой. Сразу стало теплее, от чего начали отогреваться замёрзшие пальцы на руках и ногах. На мне же даже носков не было, не говоря об обуви, поэтому холодный песок морозил ступни и пальцы, заставляя дрожать как от хорошего мороза. Не заболеть бы с такими перепадами температуры. Удивительно, что мы все сразу не свалились от акклиматизации, едва оказались тут. Возможно, на нас троих ещё действовал шок, поэтому тело пока не осознало, где и при каких температурах сейчас находится, но расслабляться было ещё рано.       Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я помотала головой, но помогло это слабо. Настя, видя, как посмурнели все на поляне, решила завлечь нас в достаточно важный разговор:       — Так что там с легендой? — она придвинулась ближе к огню, вытягивая вперёд замерзшие руки. — Как называется наш остров? Кто мы? И какие у нас имена? Посмею предположить, что Настя, Даша и Арина тут звучать не будут.       — Может и будут, — Арина легкомысленно пожала плечами. — Раз уж остров дальний и неизвестный, то какая разница, как нас зовут? Хотя я бы не отказалась выбрать себе имя поприличнее.       — Можешь попробовать, — мрачно отозвалась я, подбрасывая ещё веток в костерок. — Я тоже думаю, что лучше выбрать себе другие имена. Не знаю, как вам, но моё имя ассоциируется у меня с тем миром. Мы, конечно, пока не знаем, сможем ли когда-нибудь попасть домой, но зная, какая тут обычно творится катавасия, лучше подобрать что-то другое, чтобы не вспоминать зазря о родном городе.       Настя устало вздохнула, прекрасно поняв, что я имела в виду этими фразами — пусть лучше хорошее остаётся там, откуда пришло, потому как мир со странным техническим развитием вряд ли будет к нам благосклонен. Арина, хотевшая было повозмущаться, тут же замолкла, угрюмо кивая. Поэтому ближайшие десять минут мы сидели в гнетущей тишине, нарушаемой лишь звуками костра и отдалённым плеском волн. Я не собиралась заново выдумывать себе имя, решив воспользоваться уже готовым, но что решали для себя подруги мне было неизвестно.       — Давайте познакомимся заново, раз уж море собрало нас тут в столь неспокойное время, — легкомысленно и с долей ненужного пафоса сказала Арина, удобнее усаживаясь на песке. — Меня зовут Клэр Д. Близард, я выходец с острова Вьюг, находящегося в Новом Мире. Младший ребёнок в семье, а также я учусь тонко понимать душу человека* — такова моя будущая профессия. Я плыла на корабле с небольшой командой и учителем, чтобы узнать тонкие грани человеческой души на других островах.       — Меня зовут Тесс Сноуфолл, — переняла эстафету Настя, поправляя свою слегка взъерошенную каштановую косу. — Я родилась в южной части острова Вьюг, после одного происшествия, случившегося с моим братом, я загорелась идеей стать механиком, чтобы вернуть ему руки и помочь семье в создании полностью роботизированной мастерской. Для своего трудного пути я решила отправиться в путешествие, чтобы изучить все тонкости механики, но сбилась с курса, потеряла свой корабль и очутилась здесь.       Оба взгляда испытующе смотрели прямо на меня. Неловко проведя рукой по шее, касаясь зоны с татуировкой, я продолжила эстафету:       — Тарин Найвел, — я прокашлялась, потому как на конце фразы мой голос едва не сорвался в хрип. — Родилась в Северной части острова Вьюг в семье врачей, пошла по их стопам, но в направлении медицины для животных. Закончив обучение у местного врача, но не чувствующая, что знаю всё в этой области, решила отправиться в путешествие по другим островам, чтобы получить все возможные знания и стать знаменитым ветеринарным врачом. Во время шторма меня выкинуло за борт, и хватаясь за какой-то обломок, я смогла придрейфовать на этот необитаемый остров, на котором уже находились вы.       Как я и думала, подруги тоже не стали выдумывать ничего нового, просто объединив истории для своих героинь и часть событий из нашего мира, чтобы не выбиваться из образа. А как на этом необитаемом кусочке земли оказались трое жителей острова Вьюг сразу — уже не наша проблема, мы же познакомились только сейчас, разве нет?       Ночь мы встречали с небольшим костром, укрытые кучей листьев. Сон ко мне упорно не шёл, поэтому я поднялась со своего места, подкинула ещё немного веток, кое-как попыталась обернуть свои ноги в большие листья, чтобы холодный песок не вызывал мурашек, и отправилась к берегу.        Рассвет я встречала одна, прогуливаясь по пляжу островка. Спать не хотелось вообще, поэтому я решила, что лучше бы потратить время до рассвета с пользой. Но морская гладь была тиха. Ни корабля, ни какой-нибудь лодки. Штиль.       Над головой только-только начали кричать разные птички, а слева поднималось солнце, окрашивая небо в оранжево-розовый цвет. Я сидела на остывшем песке и смотрела на солнце, поднимавшееся из-за моря. Всё же, тут было здорово, несмотря на то, что кроме нас на острове никого не было. Где-то плескались рыбы. Вода в море-океане была прозрачной, поэтому я видела проплывающих там рыбок. Рыбачить мы не умели. Да и как бы мы сделали удочку без лески, крючка и какой-нибудь приманки? Разве что ловили бы её собственными руками, но на такое мы были не способны.       В голове замелькали картинки из разных фильмов, как люди на островах затачивали палки, входили в воду и пытались эту рыбу поймать, но отчего-то я была уверена, что у нас такой трюк не выйдет. Да и затачивать палку было совершенно нечем.       Плавно подступали жажда и голод, но даже к прихваченному гибриду банана и персика я не притрагивалась. Было страшно, что в итоге фрукт окажется ядовит: либо я проведу весь день в окружении кустиков, либо и вовсе отравлюсь и помру. Ни один из вариантов меня не устраивал, поэтому фрукт одиноко лежал на песке, пока я безуспешно вглядывалась в синюю даль, снова убеждаясь, что на горизонте было абсолютно пусто.       Как мы будем выбираться с острова? Я всё меньше верила в слова Арины о том, что нас подберёт какой-нибудь корабль, потому как море оставалось глухим к моим мысленным молитвам. Возможно, нас тут и вовсе никто не найдёт, пока мы не обезумеем окончательно. Конечно, тут есть пресная вода, из которой все боялись пить, фрукты, которые боялись есть. Но надолго ли всего этого хватит? Я не знала, но уже предполагала самые худшие варианты.       Лодку мы вряд ли соберём. Да и парус делать не из чего. Никто из нас не управлял ни разу лодкой или яхтой. Что уж там говорить, если на рыбалке с отцом, когда меня садили за вёсла, лодка просто моталась по кругу. Да и нужных материалов тут тоже нет. В самом же деле, не из листьев ведь парус делать?..       Ситуация была безвыходная. Тут даже не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать это.       Так я просидела на песке до того момента, пока не появилась Настя. Я совсем не предупредила, куда пойду, но думаю, что подруги за меня не боялись — мы уже убедились, что остров был совершенно необитаем, тут даже птицы отчего-то не задерживались надолго, почти сразу улетая куда-то вдаль. Возможно, недалеко был ещё один остров, куда и улетали эти птицы, но сколько бы я не щурилась, пытаясь увидеть то, что вдалеке, так ничего и не смогла сделать. Горизонт был абсолютно пуст.       — Сегодня ночью я дежурить буду, — просветила меня Настя. Кивнув, я поспешно встала с песка, отряхивая свои штаны. — Зря мы вечером не обсудили, кто будет сидеть на берегу и высматривать корабли. Спасибо, что просидела тут всю ночь.       — Всё равно ничего не было видно, — вздохнула я, потягиваясь. Живот заурчал, а во рту было сухо, но я так и не заставила себя попробовать тот фрукт, что всё ещё одиноко лежал на постепенно нагревающемся песке. Проводив его долгим взглядом и снова взвесив в голове все «за» и «против», я подошла к фрукту, подхватила его рукой и направилась обратно на поляну, пока Настя оставалась сторожить берег, также тщетно высматривая на горизонте корабль.       На поляне закономерно обнаружилась Арина, которая пыталась снять с ног джинсы, сидя на песке. Костёр давно потух, но куча бумажек, придавленных камнями, давали нам надежду на то, что ещё пару ночей мы продержимся в тепле. Ручеёк всё так же призывно журчал, словно подзывая меня ближе, и я не стала сопротивляться порыву, опускаясь перед ним на колени в лёгкой задумчивости.       — Ты чего удумала, — начала было Арина, запнувшись на последнем слове. — Тарин?       Новое имя непривычно резануло по ушам, но теперь, когда мы точно решили, что наши настоящие имена стоит забыть до поры до времени, стоило привыкать к своему новому прозвищу в этом непредсказуемом месте.       — Думаю, что кому-то всё же придётся попробовать воду и фрукты, раз уж мы тут застряли на неопределённый срок, — ответила я, наклонившись к ручью. Вода была кристально чистая и ничем не пахла, поэтому я решила, что если не сейчас, то уже никогда. Вода была прохладная, а по вкусу ощущалась так, будто это была самая лучшая жидкость в мире. Я жадно пила воду из своих ладоней до тех пор, пока в животе не потяжелело от выпитого. Клэр, если и пыталась как-то остановить меня, то неохотно, здраво рассудив, что лучше не лезть и дать напиться одному, чтобы посмотреть на результат и удостовериться, что никакой проблемы не будет.       — И как тебе вода? — осторожно поинтересовалась Клэр, долгим взглядом уставившись на мои мокрые от воды руки, с которых ещё капала влага. Пить ей хотелось так же сильно, как и мне пару минут назад, но сначала стоило проверить, вдруг с водой что-то не то.       Называть свою подругу по другому имени было так же непривычно, как и слышать своё, но ради конспирации и достоверности, чтобы не накосячить в самый неподходящий момент, я тоже включилась в эту своеобразную игру, пытаясь заставить себя даже думать о подругах, называя их новыми именами. Получалось с переменным успехом, но я знала, что это всего лишь дело времени.       — Пока это была самая вкусная вода моей жизни, — ровно ответила я, пожав плечами. Осталось проверить ещё кое-что. — Если что, внимательно следи за моим состоянием, после того как я это съем.       Клэр кивнула, откинув назад прядь прямых рыжеватых волос, а потом уселась рядом со мной, пока я отмывала гибрид персика и банана в воде, серьёзно следя за движениями и, похоже, считая, что он может взорваться у меня в руках или отрастить себе пару конечностей. Но всё было в порядке — обычный с виду фрукт не выкинул никаких фокусов, и когда я сняла с него кожуру, то ничего необычного тоже не произошло.       Мякоть у фрукта имела розоватый цвет, плотную консистенцию, а на вкус действительно напоминала и банан, и персик одновременно. Я всё ещё не отрицала того факта, что могла банально отравиться, но всё равно продолжала есть, слизывая с пальцев сок и почти не пережёвывая фрукт — настолько он казался мне вкусным и сытным сейчас. Когда от фрукта осталась лишь кожура, я глубоко вдохнула воздух и выбросила кожурку куда-то в кусты, распластавшись на песке. Живот не сводило болью и голодом, и я позволила себе расслабиться, кожей ощущая солнечное тепло.       — Вот и угораздило же тебя, — Клэр откинулась на песок рядом со мной, внимательно глядя куда-то в безоблачное небо. — Ты же единственный врач тут.       — Я ветеринар без диплома, — также отстранённо ответила я, закинув ногу на ногу и руки за голову. — Три курса, и те неоконченные — какой из меня врач?       — Больше у нас никого нет, — Клэр приняла идентичную позу, сдув с лица прядь волос. — Надо было сначала поговорить с нами. Если ты окочуришься раньше времени, кто будет нас лечить?       Я ничего не ответила, тяжело вздохнув, но мысленно отметив её правоту. Впервые соглашаюсь с ней в таких вещах, но Клэр действительно была права — сначала стоило это обсудить, а уже потом сломя голову идти и пить, и есть всякую дрянь, даже не имея представления о том, чем всё это может кончиться. Надеялась я на обыкновенный русский авось — может быть пронесет, или я просто отсижусь в каких-нибудь кустиках в окружении листов, похожих на лопух. Об остальном думать не хотелось, особенно о том, что фрукт действительно может быть ядовит, и я могу помереть в скором времени. Оставалось уповать лишь на собственную удачу…       — Эй! — послышался невдалеке крик. Арина сразу подорвалась с песка, следом за ней рванула и я, полная чувства надежды. Неужели?.. — Идите скорее сюда!       Мы с Ариной, словно заправские спринтеры, побежали на голос, столкнувшись взглядами. В её глазах я разглядела то же, что и чувствовала сама — надежду на то, что вдалеке всё же проходит корабль, и куковать здесь больше не придётся. Но едва мы выбежали на берег, не заметили на горизонте ничего, что было бы похоже хоть на какое-то судно. Надежда сразу захлопнула пасть, отозвавшись глухой болью где-то в грудине, и я буквально почувствовала, как опускаются мои руки.       Настя… Тесс стояла впереди и размахивала руками, подзывая ближе и указывая куда-то вдаль, словно там что-то было, но когда мы подошли к ней, то ничего так и не увидели, сколько бы ни старались. На вопросительный взгляд подруга лишь снова махнула рукой куда-то в сторону моря.       — Там… — она активно замахала руками, стараясь справиться с шоком, застывшем на её бледном лице со множеством веснушек. — Там морской король! Настоящий!       Я снова перевела взгляд вдаль и прищурилась — без очков всё вдалеке расплывалось, но стоило мне сконцентрироваться, как я заметила пенящийся и бурлящий участок воды, который явно не мог образоваться сам собой, учитывая то, что за те сутки, которые мы здесь, ничего похожего не происходило. Теперь в сторону моря махали руками уже два человека.       Арина раздражённо повела плечом и повернулась к морю, чтобы в следующий момент застыть с раскрытым ртом, указывая пальцем на не единожды упомянутый участок воды.       Внезапно воды перестала бурлить, и над водой поднялась голова на сильной гибкой шее. С бирюзовой гладкой чешуи градом лилась вода, пока могучая шея всё выше и выше возвышалась над уровнем моря. Вытянутая голова чудовища почти сразу была повёрнута в нашу сторону, словно чувствуя, что мы находились именно на острове. Секунда, и монстр скрылся под водой, мелькнув гибким хвостом с ярко-алым гребнем, чтобы в следующий момент оказаться гораздо ближе к берегу, внимательными глазами с вертикальным зрачком немигающе уставившись в нашу сторону. Когда чудовище открыло свою зубастую пасть с несколькими рядами зубов, Тесс не выдержала и, взвизгнув, схватила нас за руки и помчалась прочь.       Боль в руке отрезвила, от чего я лишь прибавила в скорости, быстрее несясь вперёд как можно дальше от воды, чтобы от страха не напрудить себе прямо в многострадальные джинсы. Зубастая тварь в ярости забилась в воде, пока, наконец, не открыла широко свою пасть.       Ультразвук, резанувший по ушам, заставил споткнуться о собственную ногу, прежде чем упасть, потеряв равновесие. Я ухнула прямо на песок, едва ли не лицом зарываясь внутрь и пытаясь руками закрыть свои уши. В голове словно взрывалось всё, что только можно, лопались капилляры в глазах, как будто даже барабанная перепонка от такой мощности не выдержала и лопнула, как мыльный пузырь. Я тщетно подгибала под себя ноги, свернувшись на песке и продолжая прижимать к ушам свои ладони до боли, царапая ногтями кожу.       Внезапно я поняла, что боль прекратилась. Выдохнув через плотно сжатые зубы, я облизнула сухие губы, почувствовав металлический привкус. Кое-как отцепив свою руку от собственного же уха, я потянулась пальцами к носу. Перед глазами замелькала краснота, а стоило мне перевести взгляд вниз, на песок, как я заметила там пару капель крови. Смазанным движением я снова провела пальцами под носом, лишь попусту размазав кровь по лицу, и на дрожащих ногах кое-как поднялась.       Слух едва-едва уловил плеск волн, разбивавшихся от близлежащие камни. Я повернула голову в сторону, чтобы заметить абсолютно чистый горизонт. Похоже, что тварь уплыла, так и не добившись желаемого. На губах всё ещё чувствовался привкус крови, в голове пульсировало, и ноющая боль плавно переползала в уши и глаза, заставляя морщиться и шипеть.       Уши кое-как улавливали звуки, но слух постепенно возвращался, позволяя мне расслышать волны, крики чаек над головой и чужой обеспокоенный голос.       — Тесс! Вставай же! Тесс!       Я развернулась, взглядом натыкаясь на Клэр, что на коленях сидела у неподвижного тела и тормошила то за плечи. На песке, раскинув руки в стороны, лежала Тесс, не подавая никаких признаков жизни.