Одиночество

Лукас сидел перед экраном, оперевшись на спинку стула. Шёл уже 3 час, а Итан всё еще не поставил свечи на торт, да не горел ясным пламенем, причём в прямом смысле этой фразы. Лукас притянул к себе микрофон: — Итан, детка, что ты там так долго?

Тишина.

— Что, даже не пошлёшь меня? Давай, мне нравится, когда ты злишься.

Пугающая тишина.

— Итан, ну не игнор-и-ируй меня. Я понимаю, что ты злишься на меня, все дела, но, эй…

Такая беспокойная и такая убийственная.

Лукасу не нравилось равнодушие. Он любил провоцировать людей на эмоции, доставлять им страдания: как душевные, так и физические. Равнодушие сковывало его, делало из мучителя мученика. Лукас подошёл к решётке: Итана не видать — шагов не слышать. — Пришлось же мне из-за тебя побегать! Ну же, покажись, дружище!

…

«Сдох что ли?» — Лукас зашёл в «игровую». «…Или задумал чего?» — И-и-итан? — Лукас медленно шагал по помещению, вслушиваясь в тишину. Пройдя в главную комнату, он начал различать непонятные звуки, исходящие из комнаты с воздушными шарами. Звуки… лопания? Он резко толкнул дверь: — КАКОГО ХРЕНА, ИТАН?! Итан резво бегал по комнате, лопая шары пламенем догорающей свечи и заливаясь мальчишеским смехом. — ПРИЁМ, ИТАН, ТУТ ВООБЩЕ-ТО КВЕСТ, ПРИЧЁМ, ОЧЕНЬ ВЕСЕЛЫЙ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ЗАБЫЛ, И ВООБЩЕ… — шарик ударил и нелепо отскочил от лица Лукаса, что вызвало задорный хохот Итана. — ИТАН. ДОЛЖЕН. УМЕРЕТЬ. — прорычал Лукас, подобно разъяренному динозавру, и кинул шарик в ответ.

Лукас не любил одиночество, но был уже по горло был в нём.

— Защищайся, сука!

Лукас был одержим, но ничего не мог с этим поделать.

— Ха-ха-ха-ха, а как тебе такое, остолоп?

Он хотел быть нормальным, но всё шло к чертям.

— Ох, Итан, Итан, и это всё, на что ты способен?

Он хотел быть счастливым, а пока что он просто старается не сгнить в своём безумии.