Город оборотней

Взбалмошный мальчишка?! Это не про Томоэ, нет! Я поджала губы. Она вообще хоть знает своего внука? Да он самый рассудительный и ответственный во..ээ, полу волк из всех, кого я встречала! Или его совсем не знаю я. — То есть Томоэ отказался занять место отца? — поинтересовалась я осторожно. — Напротив, он обещал быть на церемонии. — Тогда… — А девятнадцать лет, два месяца, три недели и два дня назад он пригласил меня на прогулку в саду. — В глухом голосе леди Митрианны прозвучала досада. — В тот день этот щенок соблазнил свою молодую мачеху, а потом сбежал. Поэтому сегодня я решила подстраховаться. Чудесно, передо мной только что потрясли очередной грязной тайной семейства Микагэ. Не скажу, что сообщение произвело на меня сильное впечатление, но один вопрос назрел: — Я-то здесь при чем? — Ну, это же не со мной он по всему Токио разгуливал! — фыркнула старая дама. — К тому же волк никогда не назовет женщину своей без особых на то оснований. Угу, точно. Нашим основанием, помнится, был бородатый боров в баре, напугавший меня до икоты. — Мне было интересно на тебя посмотреть. И признаюсь, я увидела больше, чем ожидала. — Бабушка Томоэ встала, обошла диван полукругом и замерла, облокотившись на его спинку. — Теперь от тебя требуется просто расслабиться и не создавать проблем. — Звучит как-то не очень… Я почувствовала себя оголодавшим мышонком, зажатым между мышеловкой с куском ароматного сыра и пузатым котом. — Посидишь в клетке, посмотришь церемонию, потом Томоэ тебя сам выпустит, — махнула рукой она. Крупные перстни с ехидством подмигнули. В клетке?! — Ни за что. — Я покосилась на дверь, но почему-то даже пытаться не стала. — И вообще, у меня боязнь замкнутых пространств! Волков и прочих существ!!! — Не проблема. — Волчица чуть подалась вперед, черные глаза хищно сверкнули. — Сейчас вылечим и ту и другую! Вокруг поплыл черный туман, лишил видимости, заставил глаза слезиться — а несколько секунд спустя пол под ногами качнулся. Я и так сидела, но диван вдруг куда-то исчез, а мое все еще слабое тело просто не смогло так реактивно перетечь в вертикальное положение. В результате я плюхнулась на попу, больно стукнувшись копчиком. Но это не спасло, противный пол продолжал раскачиваться. А туман медленно таял… И гомон голосов нарастал… Когда темная дымка совсем рассеялась, я действительно обнаружила себя в клетке и громко сглотнула. Она была настоящей! Низ и верх — металлические, а прутья — из дерева. Но хуже всего, что этот ужас подцепили на толстый канат и повесили болтаться над пропастью! Вместе со мной! — Садисты! — простонала я, вскакивая на ноги. Голова тут же закружилась, меня повело, пришлось вцепиться в прутья, чтобы опять не упасть. — Изверги мохнатые! — Достаточно. — Митрианна бросила одно лишь слово, но я покорно захлопнула рот. От страха сердце стучало громко и быстро. Толпа оборотней, обступившая освещенную площадку у подножия гор, оказалась четко разделена на три неравные части. Первую составляли светловолосые с надменными лицами, они явственно выбивались вперед. Дальше стояли черноволосые и черноглазые. У страха глаза велики, но мне показалось, что этих — пара сотен как минимум. Ну и полукровки, иногда черно-белые в буквальном смысле. Худые, скуксившиеся и запуганные, они переминались с ноги на ногу и старались особо не выделяться. Неподалеку от болтающейся в воздухе клетки с крайне сосредоточенным видом стояла душа стаи. Она часто меняла позу и иногда еле уловимо морщилась. Видимо, в ее возрасте предпочтительнее наблюдать интересные зрелища, сидя в уютном кресле. Но упрямо вздернутый подбородок и гордый вид свидетельствовали, что старуха в этом ни за что не признается. Химемико и Котару маячили рядом с ней. Дополняли картину факелы в руках некоторых оборотней и небольшие желтые огоньки, опоясывающие одну из трех гор. Со временем страх притупился, свернулся ледяным клубком в груди, застыл на озябших пальцах, и я, вслушиваясь в глухие удары незнакомого музыкального инструмента и собственного сердца, просто наблюдала за происходящим. Чувствовала себя героиней какого-то приключенческого романа! И с трудом осознавала, что все это происходит на самом деле и со мной… Только раз настрой сбился. К Химемико подбежал парнишка, как раз из двухцветных, что-то протараторил и улетучился. Чернушка подошла к старухе, и вот ее тихие слова я прекрасно разобрала: — Там у ворот родители девушки и какие-то недоразумения из службы защиты людей. Как прикажете поступить? Митрианна тихо ругнулась. — Я сама разберусь, — добавила она и направилась куда-то в сторону. Меня как током ударило: — Не смей трогать мою мать! Слышишь?! Через пару таких выкриков горло саднило, голос хрипел, и пальцы я содрала о прутья, но старуха даже не обернулась. — Нанами, тише, — зашипела на меня Химемико. — Успокойся. Ничего она им не сделает. Ни единому ее слову не поверила. А в следующий миг я почувствовала на себе взгляд. Он тяжело упал на плечи, золотыми отсветами рассыпался по моей подвешенной камере, заставил вздрогнуть и озираться по сторонам в поисках… Томоэ стоял на небольшой площадке, выдолбленной в склоне средней горы. Той самой, подсвеченной. Огни опоясывали гору у подножия, смотровую площадку и каменную лестницу, ведущую от нее вниз. Место будущего действа волки освещали факелами. Понятия не имею, как его заметила я, но оборотни сделали то же самое лишь через несколько секунд. Томоэ стоял высоко и выбрал самое затемненное место, какое смог найти, но, как ни странно, виден был хорошо. Черные джинсы, темно-синяя рубашка, бледное лицо и светящиеся в темноте глаза. Сейчас они были ярко синими. И только щас я заметила это! Словно дождавшись чего-то, Томоэ отмер и уверенно устремился вниз по крутой лестнице, где на каждом шагу существовала опасность свернуть себе шею. — Я же сказал, что буду, — властно прогрохотал его голос, когда блондин спустился примерно до середины. — Зачем было трогать ее? — На сегодняшний день твои слова не стоят и порванной купюры, — пролетел над головами собравшихся ледяной ответ, и в пределах видимости снова появилась Митрианна . Она выглядела хрупкой и бесконечно уставшей, но при этом была преисполнена достоинства. Волки взволнованно загомонили. Столь открытое противостояние будущего вожака и душой стаи. Томоэ сошел с последней ступени одновременно с тем, как его бабка заняла свое место у края пропасти, над которой висела клетка. Оборотни расступились, образовывая полукруг. И вновь наступила звенящая тишина. Она отдавалась дрожью в моем теле, и казалось, я слышала, как гулко и редко стучат сердца собравшихся существ. Блондин остановился ровно по центру свободного пространства. — Я, Томоэ Микагэ, сын белого волка Микагэ и серебристой лисицы Танмиры, заявляю себя первым носителем двух сил и повелителем и защитником серых, — пророкотал он, медленно скользя взглядом по стае, будто стремился пригвоздить каждого к месту. — Если кто-то мнит себя более достойным занять это место, мы можем решить Спор прямо сейчас. Снова тишина. Ждущая, наполненная угрозой. О Всевышний, я ее ненавижу! Но то, что произошло потом, было во сто крат страшнее. Толпа резко отпрянула, разделение по цвету стерлось. А на Томоэ, самоуверенно сложившего руки на груди, прыгнули сразу три волка. Да-да, именно волка! В зверином облике. Они были просто огромны, каждый размером с легковую машину. Двое белых и один серый. Я тоненько заскулила. Его же сейчас разорвут! До этого момента я считала, что оборот — долгий процесс. Думала, сначала нужно раздеться, а потом все тело оборотня должно ломать и выкручивать, прежде чем оно примет новую форму. Но нет. Какая-то доля секунды, и Томоэ тоже оскалился и зарычал. Белоснежный зверь с ярко-синими глазами, которые так и светились яростью, был прекрасен, и к моему страху примешалось неподдельное восхищение. Рыча, он припал на передние лапы, от одного белого увернулся, двоих стряхнул с себя мгновением позже. Страх снова притих, и я поймала себя на том, что горячо болею за законного наследника. Пусть он победит! Но волки так просто сдаваться не собирались, теперь они застыли с другой стороны, между Томоэ и клеткой со мной. Шерсть вздыблена, тела напоминают сжатые пружины — оборотни готовы были прыгнуть в любой момент. Вообще, все это больше напоминало игру «Пройди препятствие и получи приз», чем битву за звание вожака. Если я что-то понимаю в местных правилах, то в последней серый участвовать ну никак не мог. Попытка синеглазого обойти их по краю пропасти ничего не дала. Четверо все-таки сцепились. Я наблюдала за битвой, чуть дыша. Волков мотало по всей площадке, пару раз они были опасно близки к тому, чтобы свалиться в пропасть. Все оттенки рыка мешались с чавкающими звуками, скрежетом когтей по камням, слышно было, как кому-то рвут шкуру. Наконец серый жалко взвизгнул, на камни брызнула кровь, он отлетел на несколько шагов и замер, прижав морду к земле, выражая тем самым почтение и раскаяние. Я мысленно аплодировала Томоэ. Через несколько бесконечных минут то же самое произошло и с одним из белых. Томоэ и какой-то пушистый гад остались один на один. Если не считать глаз, которые не всегда были видны, то они были похожи. Не разберешь, за кого болеть! Некоторое время они пытались вгрызться друг в друга, но перевес ни на чьей стороне не наступал. Оба злились, за обоими оставались кровавые следы, но по силе они были равны. Новая волна страха ударила в голову. Томоэ должен выпустить меня, так сказала Митрианна . А если он не справится? — Пора. — Митрианна кивнула Химемико. Чернушка резко выбросила руку… ой, нет, не просто руку — она метнула нож. Он надрезал канат, который удерживал клетку. Над моей головой раздался тихий, но очень опасный треск. Вес стал слишком велик для поврежденной веревки… и она рвалась. Еще и Митрианна что-то сделала. Я так и не поняла, что, но по веревке черной змейкой скользнул ее туман. Видимо, она была каким-то непонятным мне образом укреплена, потому что простой канат, даже очень-очень прочный, просто не выдержал бы вес клетки вместе со мной. Ой, мама… Клетка сильно накренилась. Не в силах больше сдерживать себя, я закричала. И зажмурилась, боясь посмотреть близкой смерти в лицо. Будь прокляты эти оборотни! Ненавижу их! По замерзшим щекам покатились горячие капельки. События неслись со скоростью света. Треск… Веревка лопнула! И ровно в тот же миг над местом боя волков что-то ослепительно вспыхнуло, я это даже с закрытыми глазами поняла. Клетку сильно мотнуло… и опять треск! А вслед за ним — тишина… Только гулкие удары сердца слышны. Все, меня уже расплющило? Наверное, чтобы из головы вылетели дурные мысли, клетку снова тряхнуло. Непорядок какой-то! Что-то слишком долго мы с ней падаем… И вокруг подозрительно тихо… Я осторожно приоткрыла один глаз. — Мамочка… — на этот раз произнесла вслух. Волки застыли, с жадностью наблюдая за происходящим. Томоэ… он стоял в том самом месте, где некоторое время назад начался бой. В человеческом, хоть и изрядно потрепанном, облике. Губу он прокусил сам, из разбитого носа тонкой струйкой сочилась кровь. Оценить другие повреждения мешали темные цвета одежды. Все внимание было приковано к его рукам. Красивые кисти окутывало облачко тумана, а вокруг Томоэ кольцом образовался огонь. Парень неотрывно смотрел на клетку, а та все падала… вверх. Опять треск, еще раз тряхнуло, где-то над головой блеснула новая вспышка. Страшная смерть отменяется? Среди гор пронесся слаженный вздох. Видимо, да. Дрожа всем телом и чуть слышно подвывая, я сползла на пол. Разжать одеревеневшие ладони не получилось, и на толстых прутьях из светлого дерева остались кровавые следы. Плевать! Я буду жить! — Нанами! Томоэ потушил в своей руке голубой огонь и бросился ко мне. Перед глазами плыло.