Лёд на конфорке газовой плиты

Сузуно Фууске редко играл с другими детьми. Вовсе не потому, что был изгоем. На самом деле его часто звали играть, он был желанным членом любой компании. Всё это случилось далеко не в мгновение. Никто из сирот, нашедших приют в стенах «Солнечного сада», никогда не открывал свою душу перед чужаками. Но детство — это такая пора, когда завести дружбу проще всего. Стоит лишь немного поиграть с другим ребёнком, поболтать с ним о всяких глупостях некоторое время, как он уже становится твоим другом, и никто даже не задаётся вопросом, почему так случилось. И так происходит очень часто, различаются лишь обстоятельства. У Фууске они были крайне сложными. Дети зависят от своих родителей. Им нужна любовь и опека. И для ребёнка труднее всего смириться с утратой. Невзирая на то, что, попав в «Солнечный сад», Сузуно оказался в окружении многих детей, они все были ему чужими и среди них он испытывал гнетущее чувство одиночества. Он бы растворился в отчаянье, если бы оказался в другом приюте, однако ситуация его сложилась наилучшим образом. Ведь люди, работавшие здесь, были исключительно добры и отзывчивы, и любой ребёнок, проведя с ними какое-то время, так или иначе проникался к ним доверием. Приют не очень хорошо финансировался на момент детства Фууске — игрушек было мало, а желание драться у всех детей отпало достаточно быстро, поэтому, по большей части, дети играли в карты, притворяшки и радовались каждой возможности выйти на улицу или посмотреть телевизор. Первое было достаточно сложным увлечением и не всем давалось, но Сузуно быстро понял принципы разных игр. Частые выигрыши раздражали детей, а мальчику очень не хотелось потерять их расположение — иначе с кем ещё дружить? Решение вопроса пришло довольно быстро: Фууске научился использовать карты в незаурядном ключе — он разучил удивительные фокусы, и эти его знания, казавшиеся детям каким-то сакральным таинством, тут же подняли его авторитет среди ребят. Но время шло, новых трюков придумать не получалось, а старые уже приелись. Дети по прежнему восторгались умельцем, но вот ему самому это надоело. От скуки он стал много наблюдать за воспитателями, и поймал себя на мысли, что эти люди ему гораздо интереснее: с ними он и хочет общаться, и особенно сильно он нуждается в их одобрении. Это то, что он жаждет получить. Похвала дяди Киры была куда более желанной по сравнению с глупым восхищением сверстников. Однажды Сузуно, по своей недавно появившейся привычке, пил остывший с полдника чай, сидя в пустой гостиной. Пустой, потому что все остальные дети убежали играть на улице, что для него было не так уж занимательно. В гостиной же он сидел потому, что знал — в это время сюда придёт дядя Кира, чтобы тоже выпить чай. Но дядя не пришёл, даже когда прошло гораздо больше обычного времени. Вместо него в гостиную пришёл мальчик, которого Фууске частенько видел среди прочих детей. Он не то чтобы общался с этим мальчиком со странно лежащими волосами, напоминающими бутон тюльпана. Казалось, они будут выглядеть так же странно, даже если бы мальчонка расчесался как следует. Этот ребёнок выделялся ещё и станом: плечи его были покатые, а спина сильной, похоже, он был спортивным и выносливым. Красивый. Только вот… Глаза его, покрасневшие, будто воспалившиеся, казались пустыми, лишающими всякой надежды… демоническими. Фууске не знал, что мальчик просто долго плакал, а потому в страхе уставился, подрагивая. Нагумо Харуя — так звали мальчика, — похоже был обижен таким поведением, а потому подошёл к незнакомцу и со всей силы пихнул его голову, отчего Сузуно пролил весь чай на диван. В конце концов, даже, если сам Сузуно не знал об этом — именно он являлся причиной слёз Нагумо. Дело было так: Харуя, который всегда был довольно вспыльчив и импульсивен, но при этом до болезненного честен и искренен (и о чём его друзья прекрасно знали), поспорил с другим ребёнком и, хорошенько разозлившись, подрался с ним. Дети всегда принимают многое близко к сердцу, поэтому Харую можно было легко понять. Этот мальчик постоянно отпускал шутки про его внешность и дразнил то «девчонкой», то «цветочком». Объект издевок же, поняв, что обменом колкостями всё не решишь, в итоге накинулся с кулаками, так как хотел показать, что никто не смеет его обижать. И он искренне надеялся на понимание со стороны воспитателя, ведь тот был для него непререкаемым авторитетом. Однако этого самого понимания Харуя не получил. Как только Нагумо привели к директору приюта, тот лишь разочарованно покачал головой и сказал, что мальчик должен учится быть сдержаннее, ведь насилие порождает лишь большее насилие, и что ему нужно брать пример с другого ребёнка его возраста — Сузуно Фууске. «Помнишь, ты как-то рассказывал про мальчика, который показывал вам фокусы? — медленно рассказывал директор, почёсывая круглый подбородок, — Ему ведь когда-то тоже завидовали, называли странным и «белоснежкой». Это наверняка было обидно для него, но он не обращал внимания на подколки, понимая, что его всё равно потом позовут поиграть, ведь он незаменим. И ты, Харуя, тоже». И Нагумо пытался понять это, что довольно трудно ему давалось — ведь он сам собирал других детей, чтобы поиграть с ними, предлагал идеи для игр, давал им роли, когда они играли в притворяшки или спортивные игры, а Сузуно почти никогда ни к кому не подходил сам, все сами тянулись к нему. Получается, он чем-то лучше него? Но ведь он точно такой же ребёнок, который не может быть идеален во всём, наверняка его тоже за что-то ругали! Выйдя в слезах из кабинета, Харуя ещё долго плакал, пока не решил, что нужно найти этого Фууске и разобраться уже с ним. И легко нашёл — вот же он, сидит в гостиной, чай распивает и смотрит на других издалека, будто и впрямь чем-то лучше! Наверняка ждёт воспитателей, чтобы они уделили ему больше времени, чем другим! Такую наглость и высокомерие тяжело простить. В мальчике снова вскипела ярость, именно поэтому он решил, что Сузуно заслуживает того, чтобы его проучили. — Ай! Ты что творишь, демонюга?! Зачем дерёшься?! Посмотри, что ты наделал — весь диван теперь мокрый! Дядя Кира ругаться будет! — похоже, страх пострадавшего от тумака Сузуно тут же улетучился, уступив в голове сплошным мыслям о попытках вытереть образовавшиеся лужи салфетками со стола. — А чего ты пялишься?! Это неприятно, между прочим! — скрестив руки на груди причитал мальчик со злющим лицом. — И что, это повод сразу в драку лезть?! Дядя Кира говорит, что так делают только плохие люди, а плохие люди проигрывают в каждом мультике, что мы смотрим. — Пф! Ты так говоришь, потому что делаешь вид, что добрый! Злодеи тоже так делают! Сузуно был очень недоволен этими словами. Откуда этому демонюге-то знать, злой он или добрый? Они даже не говорили никогда. Бросив злосчастный диван, Сузуно подошёл к мальчику и протянул ему руку: — Знаешь, что? Давай также, как в мультиках. Даже, если я плохой, ты станешь хорошим и мне покажешь, как делают хорошие люди, раз такой умный. — Ну и по рукам! В этот день они заключили пари, а в последствии никогда не играли по отдельности.

***

Мог ли Фубуки Широ действительно сотворить что-то ужасное? Тот Фубуки Широ, каким его знают все — добрый, трудолюбивый, чутки и скромный мальчик? Отрицать увиденное было невозможно, но Отонаши Харуна просто не могла поверить, что это действительно тот результат, к которому привела её слежка. Правильно ли она всё поняла? Головоломка никак не решалась, у этого пазла явно недоставало множества деталей. Но одним из базовых для конструкции кусочков сейчас было поведение подозреваемого — он вёл себя несколько более рассеяно, чем обычно, но в остальном его поведение сейчас от привычного почти не отличалось. Совпадение ли это? Нет, она более, чем уверена, что Фубуки выбежал именно из той палаты. Мог ли он выбежать оттуда, потому что тоже был шокирован увиденным? Но если так, то почему он не позвал на помощь? Такая реакция больше ожидалась от него. И если это не он, то кто вообще мог сотворить такое? Что она точно помнила — так это то, что Фубуки Широ выбежал из палаты их бывшего соперника, пострадавшего от невероятной жестокости, весь в слезах. Не зная, как решить проблему, девушка приняла только один вариант за наиболее оптимальный — поговорить с Широ. Очевидно, она не будет спрашивать напрямую — ведь так он догадается, что за ним следили, — но коснуться ситуации хотя бы вскользь надо. Она ждала несколько дней, варясь в собственных мыслях, как лягушка в кипятке, (и почти даже сварилась, не успев понять, что вода нагревается), но больше ждать было нельзя, — и наконец, чтобы исполнить задуманное, она попросила его прийти на тренировочное поле после занятий в школе в день, когда они оба были свободны от подготовки к мировым соревнованиям. И Фубуки правда пришёл к ней, сверкая фирменной улыбкой на лице. — Вы хотели поговорить о чём-то, Харуна-сан? — Вроде того, — девушка говорила, всем видом выдавая волнение: взгляд прикован к земле, руки сложены за спину, корпус переминается с ноги на ногу. — Только это не по поводу соревнований. Фубуки-кун, я могу попросить у тебя совет? — Конечно. Не знаю, насколько я буду полезен, но постараюсь помочь. Что такое? — Видишь ли… Я решила обратиться с этим к тебе, потому что, ну… Помнишь, как мы как-то плавали на Хоккайдо? Похоже, ты нравишься многим девушкам — к тебе же постоянно липли местные! Так что любовного опыта у тебя явно больше, чем у меня! Пожалуйста, помоги! — Я действительно не уверен, что могу помочь, но продолжай, — повышенный голос девушки вызывал у парня дискомфорт, отчего тот нервно почёсывал щёку. — Понимаешь… У меня есть одна подруга. Я никого из вас с ней не знакомила, но мы давно общаемся. Е-ей нравится один мальчик, которого она недавно встретила, но она совершенно не знает, как найти к нему подход и заговорить! Она постоянно говорит со мной об этом, а я правда не знаю, что ей сказать! Фубуки-кун, какие девушки нравятся парням? Ну вот тебе, например! — Слушайте, я не думаю, что есть какой-то один общий типаж. Каждому нравится разное, важно просто быть собой, а ваш человек обязательно к вам притянется… — Фубуки-кун. Харуна внезапно начала подходить всё ближе и ближе, смотря Широ прямо в глаза пустым, но неотрывным взглядом, будто пыталась что-то высмотреть изо всех сил. Очевидно, она терпение уже потеряла, а он лишь приоткрыл крышку ящика Пандоры. — Это достаточно общий совет, так мне кто-угодно ответил бы. Ты скажи мне… А у тебя есть девушка? Фубуки дрогнул на долю секунды. Очевидно, этот вопрос задел его. Что-то в нём пошатнулось, но как только мгновенной стресс спал, парень ответил совершенно серьёзно. — На самом деле у меня уже есть человек, которого я люблю. — Ох, вот оно как. Отонаши отступила на пару шагов и улыбнулась горькой улыбкой, при этом её веки были будто дубовые. — А вы почему интересуетесь, Харуна-сан? — Просто… Твоя девушка, наверное, счастлива с тобой. Правда же?

***

Сузуно Фууске заснул достаточно легко, окрылённый недавним свиданием, и всю ночь спал достаточно крепко. Однако, когда он проснулся, то понял, что в комнате всё также темно, как ночью. Возможно, он проснулся слишком поздно? Не похоже на то, иначе бы он чувствовал себя не очень хорошо. «Нагумо…» — позвал парень. Неуверенно встав с собственной кровати, он нащупал другую, но та оказалась пустой. Вышел в туалет? Так или иначе, лучше включить свет перед его приходом. Вот так, осторожно, шаг за шагом, трогая стены. Выключатель возле двери, найти его будет легко. Но стоило нажать кнопку, стало понятно, что чужая кровать не просто пустая — она даже застелена. Чувствуя подступающую комком к горлу панику, Фууске подошел к окну и раздвинул шторы. Обычно даже ночью в свете фонарей всё ещё видно очертания улицы, но сейчас перед ним в окнах отражалась лишь чёрная всепоглощающая пустота, которая, казалось, посмотрит на тебя в ответ, если долго вглядываться. Очевидно, окно чем-то перекрыли со стороны улицы. Но кто вообще мог додуматься до такого? Кому это могло понадобиться? Рассудок явно не мог выдержать всего происходящего. Оставалось бежать. Единственный выход — дверь из комнаты. Сузуно подбежал к ней со всех ног и несколько раз дёрнул ручку. Безрезультатно. Не открывается. Он дёргал ещё и ещё, стучал, наваливался на дверь всем телом, но ничего не менялось. Что вообще происходит? Это розыгрыш? Месть Нагумо? Кто-кто, а он точно должен быть к этому причастен, лишь у него есть основания шутить так жестоко. По крайней мере, именно таким образом казалось испуганной жертве. Фууске достал телефон и глянул на часы. Три часа дня?! Но как такое возможно? Неужели он был здесь всё это время? И никто и не пытался его найти? Хоть кто-нибудь знает, что он заперт в собственной комнате? Не теряя ни минуты, он набрал номер соседа, который немедленно поднял трубку, будто только и ждал звонка: — Какого чёрта, Нагумо?! — сказал Сузуно, не дожидаясь никаких приветствий. — О, ты проснулся. Я знаю, тебя пугает то, что ты видишь сейчас, но пожалуйста, побудь так пару минут, это очень важно. Это для твоего же блага. — Что ты чёрт подери такое несёшь?! Немедленно открой меня! — Фууске. Я прошу тебя: пожалуйста, побудь пока здесь. Так нужно. — Если ты сейчас же меня не откроешь, я за себя не ручаюсь! Ёбаный ты сумасшедший! Если выхода нет, остаётся пробить его самому. Именно так думал Фууске, разбивая оконное стекло кулаком. Сначала оно поддалось лишь чуть-чуть, но с каждым ударом откалывалось всё больше и больше кусков. Когда стало слишком больно, парень посмотрел на свою окровавленную руку, с которой реками стекали струйки крови. Пришлось сжать зубы и вытерпеть это, прежде, чем нанести ещё удар. — Прекрати! Да пойми же ты, я ради тебя стараюсь! — Нагумо перешёл на повышенный тон, — Думаешь, я не заметил все эти угрозы?! Я понимаю, что после недавнего ты считаешь меня врагом и угрозой для ваших отношений, но это просто слишком! Все эти послания, опасные штуки в еде, попытки рыться в моих вещах! Нет больше ни одного человека, у которого есть причины и возможность заходить так далеко! Фууске, ты становишься просто опасен и сходишь с ума! Пойми, тебе это необходимо! — Какого хуя ты несёшь?! Открой дверь, поехавший! — от бессмысленных ударов в стекло, которое он так долго и безрезультатно бил от подскочившего адреналина, Сузуно едва ли не падал на пол, ведь силы покидали его. — Ты только посмотри, до чего этот твой Широ тебя доводит! Ты вообще понимаешь, о чём я?! — кричал в трубку сосед и, вроде как, тот, кого Сузуно называл другом долгое время. — Широ? Нет… Не Широ… АТСУЯ! Вспомнив это имя, тело Фууске внезапно пронзило болью такой силы, что он упал на пол. Было очень страшно, в мыслях всплывали фрагменты событий, которых парень никогда не видел и не помнил. Но, похоже, его тело знало о них очень хорошо, отзываясь судорогами, похожими на бесконечные удары тока где-то под кожей, тошнотой, которая, казалось, сейчас опустошит его желудок и вывернет его наизнанку, и жгучей болью в заднем проходе, которая с каждой секундой всё усиливалось. Мозг был готов лопнуть от напряжения, и Фууске прикусил язык, чтобы перестать кричать, но, похоже, сделал это слишком сильно — привкус железа во рту тоже был невыносим и добавлял этой агонии больше пыточных элементов. — Фууске! Что с тобой?! Подожди, я сейчас приду, дыши глубже! Бля… Кто такой этот Атсуя? И ведь точно. Всё началось из-за этого имени, но Сузуно было совершенно не ясно, кто он такой и почему этот набор букв довёл его до такого. Впрочем, было уже поздно думать об этом.