Лёд на конфорке газовой плиты

Сузуно вернулся домой. Его больше не встречали с выражением странной скорби на лицах, чему он был искренне рад. Никто не скакал перед ним, как перед смертельно больным, и не давил из себя нервную улыбку. Всё казалось таким обычным, кроме одной детали. Широ, его возлюбленный, действительно пропал в этот раз. Не на пару дней, не до первого его сообщения, что он не злится и всё ещё любит. У кого бы он не спросил — никто не знал, где он и что с ним. А это действительно пугало. Фууске ждал, что он вернётся — отправлял сообщения хотя бы через день, звонил, иногда выходил в их любимые места и спал в подаренных им варежках. Все дни он проводил в томительном ожидании и становился — хотя бы на время — живым, прежним, только на тренировке и при друзьях и знакомых. Это было бы нормально, если бы они расстались. Но это был не конец, а неизвестность, дробящая кости в порошок каждый день с новой интенсивностью. Всё, что было у парня — это общие воспоминания, вещи и фантазии, которые позволяли сохранить Широ в памяти. Теперь-то точно было ясно, что всё никогда не было достаточно хорошо. Эти отношения были прочной и крепкой опорой, и без неё было как ребёнку без матери. Не младенцу — взрослому ребёнку. Жизнь продолжалась. Костры разводить умеет, охотится, рыбачить, собирать травы, да и просто выживать — тоже. Но какой смысл, если раньше жизнь была такой простой? Жизнь, которая была до прихода в неё Широ, покрывалась тягучей дымкой и растворялась в ней, будто той жизни и не существовало вовсе. Время было позднее. Все воспитанники готовились ко сну, и лишь Сузуно только-только вернулся в свою комнату. Сидящий на кровати сосед приветливо улыбнулся: — Хей, ну, как прошло? Опять весь мозг вынесли? Процедив сквозь глубокий вздох недовольное «да-да», вошедший без всяких церемоний обессилено упал на кровать, прикладывая пальцы к вискам. — Харуя, поговори со мной. Только без советов, пожалуйста, — не успел собеседник что-либо возразить, Сузуно сказал последнюю фразу, — Честно, я от них уже скоро поседею. Стоило прозвучать этой брошенной невпопад шутке — и лицо Нагумо покраснело то ли от смущения, то ли от чувства оскорблённости. Но он выдохнул и лишь перевёл взгляд на своего товарища. Не похоже, чтобы у него было намерение обидеть. Он так часто морально устаёт в последнее время, что вряд ли имеет силы следить за своими словами. Харуя мысленно отметил для себя, что в таких ситуациях надо быть мудрее. Хотя бы в этот раз. — Только не говори мне, что снова будешь ныть о своей пассии? Внезапно, произошло нечто такое, что не только Нагумо, но и каждый в Солнечном саду, кто его знает, видели настолько редко, что разы, когда это происходило, можно было пересчитать по пальцам. Сузуно заплакал. Нагумо застыл на месте, наблюдая за ёрзающим в постели соседом, чьих сил хватало только на рыдания. Надо было что-то предпринять. Харуя беспокоился, ведь его близкому человеку сейчас наверняка нехорошо. Встряхнув головой, дабы онемение в теле прошло, он пересел на чужую кровать и осторожно положил свою потную ладонь на спину Сузуно. — Эй, прости меня. Тише, не надо плакать. Я не хотел тебя расстраивать ещё больше. Я-- Не успел сосед продолжить, Сузуно едва ли не закричал: — Это непонятное следствие, чего вообще они от меня хотят?! Со мной-то всё нормально! Но Широ! Широ куда-то пропал! Почему так произошло?! Что я вообще могу сделать?! В голове Харуи плодовыми мушками заютились смутные сомнения. Он решил пока не давать им волю продолжаться — так ведь и невротические черты в характере приобрести можно, насколько ему известно из прочитанных им книжек. Но что-то во всей этой ситуации явно было неправильно, хотя и непонятно до конца, что именно. Пока рано судить. — Знаешь, он ведь не так уж редко играет этот спектакль с пропажами в последнее время, да? Почему ты не сравниваешь это с прошлыми ситуациями? И потом… Насколько вообще вам хорошо в отношениях? Сузуно резко приподнялся на кровати. Его заплаканное лицо, по которому всё ещё катились небольшие ручейки новых слезинок, внезапно приняло крайне недоброжелательное выражение. Это была тихая, но взрывоопасная злость, затишье перед бурей, звук трения спички о коробок, пока ещё без первой искорки. Одно неверное движение — и пожар поглотит всё вокруг, не оставляя после себя ничего. За все годы, что они знакомы, Нагумо и вспомнить не мог, видел ли он у своего друга и соседа такое выражение лица. — Что ты имеешь ввиду? — голос Сузуно был холоднее пустоты в его глазах. Рука, только что убранная со спины друга превратилась в кулак. Да, неправильно, не соответствует принципам парня. Но если одно дерево уже горит — загорится и второе. И силой мысли в считанные секунды нельзя изменить материал, из которого ты сделан. — А вот что! Фууске, мы с тобой всю жизнь дружим, я знаю тебя лучше кого бы то ни было! Ну вспомни, ты же почти всегда за мной хвостиком ходил! И я рад! Я правда рад, что ты мой друг! И думаешь, мне приятно видеть тебя, раз за разом рыдающего в подушку из-за того, что ты со своим парнем — упёртые истеричные бараны, которым лишь драму подавай?! Я хочу для тебя лучшего, понимаешь?! И я в жизни не поверю, что тот раз, когда я увидел тебя в больнице в луже крови — это то, чего ты хотел! — голос Нагумо перешёл на крик, минуя общую тишину. Внутри Сузуно Фууске внезапно появилось ощущение, будто что-то сломалось или лопнуло, но оно не было физическим. — Пойми, я правда переживаю за тебя. Я не могу судить о чувствах других людей, и не знаю, что именно испытывает к тебе этот Широ, но мне ты не безразличен, — не унимался его сосед, — Чёрт, да если бы… Если бы я раньше него признался в том, что ты мне нравишься, ничего бы не случилось! — Харуя. Сделай одолжение, — виновник торжества наконец прервал его, — Захлопни пасть и катись нахуй отсюда. Я не хочу тебя видеть. Ошеломлённый внезапной грубостью того, кто настолько ему дорог, Нагумо дрожащими руками схватил одеяло со своей кровати и быстро выбежал из комнаты. В ту ночь Фууске долго не мог заснуть.

***

Утро наступило также быстро, как переступает порог дома наглый незваный гость, уверенный, что ему всегда рады, и в доме хозяина для него всегда есть место. Едва Сузуно разлепил глаза, как в мыслях у него заютилось лишь одно — надо поесть. Из-за моральных переживаний его часто тошнило, а бывало, что он и просто забудет об этом. Но в этот раз недостаток калорий сказался на его состоянии настолько, что трудно было это игнорировать. Но, к сожалению, похоже, что его удовлетворить его нужду возможности не было — взглянув на часы парень понял, что проспал завтрак. Остаётся только сходить в магазин. Неужели это его карма за вчерашнюю ссору с Харуей? Признаться, Фууске было стыдно. Он хотел попросить прощения у друга за то, что был резок, но его не покидала мысль, что тот переступил черту дозволенного в общении, а следовательно, себя-то и винить не в чем. Ведь если подумать, не просто так существует выражение «благими намерениями вымощена дорога в ад». Да, Нагумо однозначно следует выбирать способы выражения заботы. Но… Его ведь можно понять, правда? От размышлений об этом голова Сузуно будто бы наполнялась ватой. Если вспомнить… Кажется, Харуя признался ему вчера? Ох, а вот это уже не хорошо. Похоже, что всё это время Фууске разбивал сердце друга. Неудивительно, что тот так реагирует. Это существенно меняет дело. Надо поговорить с ним. Его взгляд упал на кровать соседа, на которой почти не было белья, один лишь голый матрас, и от этого на душе становилось горько. Но… Постойте. Что-то лежит на нём. Парень подошёл к кровати и взглянул на неё. Выбивающимся из картины предметом оказалась румяная булочка в пластиковом пакете. Харуя оставил? Так он… Заходил в комнату после этого? И как только Сузуно его упустил? Впрочем, из мыслей о соседе его вытащила мысль об ужасном голоде. Нагумо наверняка позавтракал. Ничего ведь не будет, если он возьмёт это? Это, конечно, неправильно, но… Ой, да ладно. Он просто купит ему вкусностей в качестве извинения. Сузуно легко разорвал пакет и откусил кусочек. Начинка была сделана из ягодного джема. Не то, что он обычно ест, но всё равно вкусно. Впрочем, на безрыбье и рак рыба. Впервые за долгое время парень испытал хоть какое-то удовлетворение. … которое резко прервал вкус металла и что-то твёрдое у него во рту. Его язык свело лёгкой, но резкой колющей болью. Выплюнув на пол содержимое, парень обнаружил среди пережёванной пищи маленькую швейную иголку. Она была мелкой и едва заметной, так что неудивительно, что булочка выглядела нетронутой. Это не похоже на шутку. Кто-то хотел серьёзно навредить его соседу. И это никак нельзя оставить как есть. Максимально быстро переодевшись и собравшись, Фууске пулей вылетел из жилого корпуса и забегал по коридору. Увидев общего друга, идущего рядом, тот обратился к нему: — Мидорикава! Срочно! Не знаешь, где Харуя? Это важно! Удивлённо вытаращив глаза, Мидорикава Рюджи ответил: — Он говорил, что сегодня пойдёт гулять. Если я правильно понял — это девочка из Раймона, я не раз видел их вместе. А что… Так и не дослушав, Сузуно что есть ног метнулся в то место, дорогу куда он запомнил уже давно.

***

Перелетев через лестничный пролёт на поле, где часто тренировались ребята из хорошо знакомой ему сборной, Фууске в двадцатый раз написал сообщение своему соседу: «Где ты?! Срочно перезвони мне!!!». Он так и не получил ответа ни на одно из них. Запнувшись на одной из ступенек, ибо за спуском тот особо не следил, тот упал на землю, больно ударившись подбородком. Хорошо хоть не спиной, которая всё ещё часто болела. «Чёрт бы тебя побрал, Харуя! Молю, будь в порядке!» — скрипя зубами шептал парень. Пока он лежал на земле и пытался перевести дух, перед ним показалась протянутая рука. Не долго думая, парень ухватился за неё и поднялся. «Спасибо», — сказал он, обернувшись посмотрел на своего «спасителя». Увидев лицо, он напрочь забыл об изначальной цели. — Широ?! До боли знакомое заплаканное лицо, которое он узнает из тысячи, приятный запах, окутавший его и дурманящий разум. Как же он мог забыть? Горячо любимый человек уже принялся убегать, но Фууске схватил его и прижал к себе так крепко, что, казалось, пытался задушить. — Где ты пропадал так долго?! Я, боже… Я с ума без тебя сходил! Широ, ты никогда больше от меня не убежишь. Я ни за что тебя не отпущу. — Но… Как я мог оставаться с тобой, после того, что я сделал? — голос, которого так не хватало, вновь зазвучал в ушах. — Сделал что, Широ?! О чём ты?! О том, что произошло на том мосте, когда ты спрыгнуть пытался? Это не твоя вина, я знаю! — Погоди… А как же… То, что произошло в больнице? — Фубуки не переставал плакать. — В больнице? Да, ты ни разу не приходил, но я же знаю, что ты постоянно винил себя, потому что ты такой! — Не… Приходил? Широ замер на несколько секунд. — Сузуно… Ты ничего не помнишь? А следствие… — А что следствие? Я без понятия, что они вообще хотят! Я так устал… Наконец, другие руки обхватили Сузуно в ответ. С той самой, присущей Широ нежностью. — Прости. Такого больше не повторится, всё будет как раньше. Я люблю тебя. В знак извинения, хочешь я куплю тебе сладкого?