Control 2.0

С приходом в петлю Джейкоба Портмана жизнь стала заметно лучше. Очередное сентябрьское утро, но я не спешу вставать с постели. Справа от меня солнечный закат – Оливия: в ярких лучах солнца её волосы отливают рыжим огнём. Спросонья они кажутся столь ослепляющими, что на них больно смотреть. Слева от меня - с некоторых пор - море. Этого не видно, пока он не откроет глаза, но мне и не нужно. Увидев их один раз, даже если он спит, я всегда буду ассоциировать Джейкоба с морем. Единственное на троих одеяло, не слишком большое, предназначенное для одного. Наверное, кому-то из них его не хватает, но не мне. Меня мало это заботит, ведь я посередине. Я люблю думать об этом, ведь речь не только об одеяле, не так ли? Когда Олив пришла в петлю, я давно был здесь. Она сразу со всеми подружилась, такая милая правильная девочка. Могла бы стать душой компании, но выбрала она меня. Если честно, я не помню, как Оливия постепенно подобралась ко мне. Стала интересоваться марионетками, звала пойти прогуляться. Надо отдать ей должное - не знаю, как, но пару раз ей удалось вытащить меня из мастерской. Шаг за шагом, и вот она уже прибегает с завтраком в постель, целыми днями аккуратно разбирает старых марионеток по частям и заботливо эти части сортирует. Я смотрю на неё и вижу тонкие, но до невозможности прочные нити, пронзающие ее насквозь. Они обвиты вокруг её шеи, рук, ног, талии. Завязаны в тугой узел, за который потянешь, и он затянется ещё сильнее, принося боль. Эти нити заканчиваются на моих пальцах. Джейки. Моя новая, неизученная игрушка. Он пришел в петлю, и мне хватило пары дешевых приёмов, пары щенячьих взглядов, чтобы он через несколько дней готов был позабыть о своей семье, нормальной жизни и будущем ради меня. Собрал свои шмотки и притащился, и куда? Не сказал ни Альме, ни Милларду, с которыми так сблизился. Пришел ко мне поздно ночью в подвал, чтобы потрахаться. Плакал, хватался за волосы, чуть спину мне не разодрал. Смотрел своими бездонными глазами, крепко зажмуривая лишь тогда, когда я набирал темп. Он как будто в зубах принёс мне поводок, зная, на что идёт. У меня ведь есть и другая собачка. Но так даже лучше, пускай. Я не боялся задеть Оливию, рассчитывая на бешеную гонку за моё расположение. Не ошибся. Эти две марионетки просто устроили смертельный поединок слепой преданности, где главный приз – моё одобрение. Хотя, думаю, Джейкобу ещё предстоит это узнать. Скорее всего, он думает, что борьба идёт за моё сердце. Нет, смешной пёсик, максимум – одобрение. Даже немного жаль его так разочаровывать. Ну ничего, зато это полезно для Олив. А то она в последнее время посмела вернуть себе давно забытую надежду, начиная утомительные разговоры об отношениях. Я начинаю вставать. Глажу море по волнам каштановых волос и целую в макушку закат. Не из нежности, нет. Просто они должны знать, что я проснулся. Привожу себя в порядок. Улыбаюсь своему королевскому величеству – этот ублюдок уж точно заслужил моё сердце целиком и полностью. Спускаюсь вниз, дабы выпить перед завтраком крепкий кофе, с которого обязан начаться новый день. За столиком на кухне сидит Эмма, положив ногу на ногу. Её юбки становятся короче с каждым десятилетием. Красивые уложенные волосы, впрочем, как и всегда, а постоянство мне никогда не надоедало. Просто приятно смотреть. Наверное, ждёт Портмана, всё надеясь посоревноваться со мной в искусстве владения сердцами. Ждать Портманов давно стало её страстью. Не привыкла проигрывать - это мило и заслуживает некоторого уважения. Пусть она и забрала Эйба, но ведь он всё равно сбежал от неё. Тогда появился некий счёт и не в мою пользу. Всё встало на свои места, когда я сравнял его бутылкой виски и нашим романом длиной в пару месяцев. Напуганные глаза Эммы, когда я завалился в её комнату посреди ночи, никогда не забуду. Мы осторожно сближались, делая шаг за шагом на встречу друг другу. Последний был за ней. Я быстро понял, что она могла бы стать моей, не будь «не отдавать всю себя этому самовлюблённому ублюдку» её маниакальным принципом. Сильная, но не сильнее меня. Мне было глубоко плевать на Оливию в момент ее появления, но потом я заметил как Эмма начала новую игру, пытаясь сделать ту своей лучшей подружкой. Как жаль, что я выиграл, не приложив усилий. У меня не было времени и достаточного желания, чтобы принять участие, но Олив сама отдала победу мне, вырвав её из собственной грудной клетки. Тогда я прошептал "2:1" Эмме на ухо в коридоре, ловко уворачиваясь от ногтей, которые были направлены прямо в мои глаза. Ох и злилась эта сучка. Никогда не буду даже пытаться сделать её своей, пусть радует меня надутыми губками и гордостью, надутой ровно в той же мере. - Доброе утро, солнышко, – бросил я. О, эти зрачки, устремляющиеся вглубь собственного черепа, радуйте меня всегда. Я варю кофе, параллельно раздумывая, чем же порадовать свой член сегодня. Он начинает приятно наливаться кровью, когда я вспоминаю, как мою ночную жизнь разбавил Портман. Прошло ровно три месяца, как он живёт в петле и ровно два с тех пор, как я впустил его в постель, не выгоняя Оливию. Поначалу мои марионетки сопротивлялись, смущались и молчаливо протестовали. Тогда я оделся и приказал им делать всё без меня. Нет, никто не убежал в слезах оскорблённым. Я смотрел, как они медленно раздеваются, как Джейкоб помогает Олив расстегнуть платье. Он весь раскраснелся как рак, Оливия же просто смотрела в пол. Я пожелал, чтобы она была сверху. Когда Джейкоб вошёл в неё, Оливия застонала, закрыв глаза и запрокинув голову. Её спина очень красиво выпрямилась. Джейк сжал губы, едва сдерживая стон. Казалось, мой член стоит не из-за них, а от осознания абсолютной власти. Оливия не спеша двигалась, её абсолютно пустой взгляд был устремлен куда-то в угол комнаты. Джейкоб же радовал меня больше, он смотрел прямо мне в глаза, немного приоткрыв рот. Именно тогда я впервые сравнил их с закатом и морем. Я бы всё отдал, чтобы запечатлеть этот момент хоть где-то, кроме своей памяти. С тех пор они стали гораздо раскованнее, охотнее исполняли приказы. Я допил кофе, и, не скрывая своего возбуждения, гордо зашагал обратно в комнату мимо Эммы, которая сделала максимально безразличный вид. До завтрака оставалось минут пять, а эти придурки всё ещё не могут заправить кровать? Сколько мне нужно подчинённых, чтобы они разделили домашние дела? Открываю дверь. Нет, вы издеваетесь? Мои марионетки мирно спали, как будто я и не давал им команду на подъем своим поцелуем. Что-то не так. Стоп. Что? Джейкоб теперь спал на спине, а рядом лежала Оливия, хозяйски закинув ногу на его бедро. Её руки обвивали его торс, словно плющ обвивает деревянный забор. Ну что ж, и то, и другое отлично горит. - Там завтрак, какого черта вы еще валяетесь? – я начинаю максимально мягко, как только способен. - Ени, мы хотим ещё поспать, – высоким сонным голоском протягивает Оливия. Я подхожу и срываю одеяло, которым прикрыты их ноги. - Я сказал, КАКОГО, БЛЯТЬ, ЧЁРТА ВЫ ВАЛЯЕТЕСЬ? – Я зол. Нет, в бешенстве. Где мои инструменты? Я и хочу и не хочу, чтобы они оказались рядом. Изуродованные куклы быстро надоедают, но как же хочется опровергнуть это, чёрт возьми. Джейкоб лениво стаскивает ногу Оливии со своего бедра, открывая моему взору явно возбужденный член, еле сдерживаемый боксерами. «Это просто утро», - пронеслось в голове. - Мы уже идём, прости, Енох. – Встаёт и тянется ко мне за поцелуем. Я отстраняюсь так демонстративно, насколько могу, чуть не спотыкаясь о стол, стоящий позади меня. А он просто убирает руки и спокойно удаляется. Оливия, накинув платье, уходит вслед за ним. День проходит спокойно. Я прошу Оливию на всякий случай перебрать все детали, хранимые мной в многочисленных коробках на чердаке. Она покорно делает это до самого вечера. Говорю Джейку, что надо бы прибраться в мастерской, но вот беда – я занят безделием в саду. И он тоже соглашается. Всё по старому, Енох. Ночью я веду себя по отношению к ним с особой жестокостью. Они крепко привязаны к деревянной балке под потолком одной верёвкой, их руки подняты максимально вверх. Так сильно, что приходится вставать на носочки, при этом Оливия еле касается пола пальцами. Она дрожит, опустив глаза в пол. Жалкое зрелище. Бордовые в темноте волосы почти полностью закрывают её лицо. Джейкоб смотрит на меня всё таким же преданным, но почему-то виноватым взглядом. Мне нравится этот взгляд, так и должно быть, Джейки. Они знают, чего я хочу, и послушно висят здесь, никто не смеет сказать нет, и это завораживает. Я рассекаю их спины кожаным ремнём, меня не заботит, сколько крови они потеряют. Это моя кровь, они должны быть рады отдать её часть ради моего удовольствия. В комнате холодно, это я специально открыл окно. Хм, с моей стороны это более чем заботливо – так быстрее остановится кровотечение. Горячие чёрные линии спускаются по их ногам, пачкая паркет. Их тела такие бледные, покрытые мурашками, их безумно красиво освещает луна. Я не могу сдержать восхищения, облизывая их разбитые губы. Смеюсь, но звучит это как-то слишком жестоко и мерзко, даже для меня. Плевать. Спустя полчаса мне надоело. Их прозрачная кожа стала совсем уж зелёной, наскучило на это смотреть. Перерезаю верёвку скальпелем, и они в один момент с грохотом падают на землю, ещё сильнее размазывая собственную кровь. Джейкоб еле встаёт на ноги, видно, что ему очень тяжело это даётся. Оливия лежит без всякого движения.