Меняй

— А следующая импровизация — моя любимая, и называется она «Меняй», — под громкие аплодисменты объявил Павел Воля, и Антон, услышав свое имя, тут же повернул голову направо, встречаясь с бездной голубых глаз. — И Арсений Попов, — добавил Воля, и Антон встрепенулся, оглядываясь по сторонам. Похоже, он пропустил, что же сказал Паша до этого. Кажется, это с ним начало случаться слишком часто, а все это из-за Арсения, вернее, из-за его взглядов. Как только он на него смотрит, Антон как будто забывает все на свете и просто тонет, не в силах отвести от него своих глаз. — Итак, девушка пригласила своего парня к себе домой, где у них случился весьма горячий секс, — ухмыльнулся Воля и продолжил, — действие происходит уже во время него, и девушка у нас.. — тут ведущий сделал паузу, и Антон как-то сразу все понял. — Ну, ясно. — Какая у нас сообразительная девушка, — восхитился Воля и добавил, — да, девушка — Антон, Арсений — просто красавчик-мужчина. Мы хотим видеть жаркий секс. Импровизация «Меняй». Поехали. В какой момент все пошло не так, Антон, похоже, пропустил, потому что после Пашиных бесчисленных «меняй» Арсений начал уж как-то слишком активно изображать половой акт, а Антон начал орать как чайка речная. — Меняй, — воскликнул Воля Арсению, и Антон почувствовал, как мужская рука обвилась вокруг его талии, а затем потянула назад, прижимая его как можно ближе к предполагаемому партнеру. — Оу, — воскликнул Шастун и скосил глаза на мужскую ладонь, обхватывающую его торс. — Меняй, — оживился Воля. — О дааа, — наигранно простонал Антон и внезапно выдохнул, ощущая собственной задницей видимые изменение в организме коллеги по сцене. — Тебе хорошо, дорогая? — подал голос Арсений, плавно вильнув бедрами. — Меняй, — завопил Воля прежде, чем Антон успел что-либо ответить. — Ты его чувствуешь? — громко прошептал Попов и на мгновение замер, но коварный ведущий уже не менял. — Чувствую, — произнес Шастун в тщетной попытке хотя бы отодвинуться на миллиметр, но все его ерзанья привели к обратному. — Меняй, — кажется, Воля пересмотрел порно или решил разводить кроликов в домашних условиях. — Ты лучший, — картинно подвизгивает Антон, мечтая, чтоб у оператора, который снимает в профиль, сломалась его чертова камера. — Меняй, — протяжно голосит ведущий, и Антон выдыхает, чувствуя, как чужая ладонь оглаживает его пресс сквозь натянутую ткань футболки. Сейчас бы повернуться и врезать бы Попову по морде. — А кто это решил, что ты будешь сверху? — рычит Антон, заметно ощущая, что у него, кажется, начались проблемы, которые, если не поторопиться, сможет лицезреть весь зрительный зал. — А тебе разве плохо? — промурлыкал Арсений и двинул бедрами. — Сука, — еле слышно прошипел Антон, — Пора поменять позу, — уже чуть громче добавил импровизатор. — А поменяй, — радостно согласился Паша, и Антон, ощущая в своих штанах необратимые процессы, резко повернулся лицом к Арсению. Глаза в глаза, и Антон снова падает в пропасть, чувствуя, что его обвивают за талию мужские руки. И становится так тепло-тепло, и, кажется, бабочки в животе порхают — вот они, оказывается, какие. А это вообще по сюжету пьесы, или личная инициатива Арсения, мать его, Попова, который своей искрометной импровизацией, похоже, возбудил их обоих? Хотя Антон не планировал, ну, по крайней мере, в это время суток. — Обними меня, — вкрадчиво просит Арсений, не сводя своих глаз с Шастуна, и Антон, выдохнув, утыкается старшему мужчине куда-то в район ключицы. Думать о том, как он выглядит в этот момент в глазах тысячной толпы, не хотелось. — Достаточно, — заголосил Воля и, улыбаясь, замахал руками, — Это было великолепно. Потрясающий секс. Спасибо. Перерыв пятнадцать минут. Антон выдыхает, замечая, что стало заметно прохладней, ведь теплые руки с его талии исчезли, чего не скажешь о напряжении в штанах, которое исчезать не желало. Что ж, кажется, это уже не впервой, и Антон уже знает, что делать, направляясь к самой дальней кулисе. Где почти никогда не ступала нога съемочной группы. Кажется, никого. Антон выдыхает, оглядываясь по сторонам, и одновременно с этим запускает руку под резинку штанов. Кто-нибудь знает, где это лечится? Чтоб на коллегу по сцене не вставало каждый раз, как только он на него посмотрит. Может, таблетки есть какие? Просто это уже никуда не годится. А Арсений словно чувствует и специально провоцирует и возбуждает. Антон отходит немного в сторону каких-то ящиков и оставленного реквизита и так и замирает, сжимая в руке свой член. Пришел, блять, снять напряжение, а при виде оголенных ягодиц Арсения Попова легче не стало, а даже совсем наоборот. Зачем он здесь? Ответ прост: затем, зачем здесь и Антон, — снимает напряжение. Попов громко выдыхает и оглядывается, замечая застывшего Антона. — Че стоишь? Присоединяйся, вместе веселее, — улыбается импровизатор, не прекращая своего занятия. Да уж, просто обхохочешься. Антон продолжает зависать, и тогда Арсений вновь оборачивается и тянет его за шиворот, отталкивая к соседней стене, сам занимая место напротив и упираясь левой рукой в стену рядом с плечом светловолосого парня. Шастун наконец-то отмирает и медленно опускает глаза вниз на руку мужчины, которая двигалась вверх-вниз по уже скользкому от природной смазки собственному члену. Его рука непроизвольно двинулась в такт, и Антон закусил губу, не в силах оторвать взгляда от этого действа. — Помочь хочешь? — интересуется Попов, не отводя взгляда от зеленых глаз напротив. — И часто ты? — Антон пробует улыбнуться. — Что часто? — Дрочишь, глядя на меня? — выпаливает Шастун, но, кажется, шутка — если это была она — не зашла. — Так же, как и ты на меня, — парирует старший мужчина, придвигаясь ближе. — Я на тебя не дрочу, — шепчет Антон, чувствуя мурашки по всему телу. — С дебютом, Шаст, — ухмыляется коварный импровизатор, и Антон чувствует, как краснеет. — Ты специально, да? Устроил это все, там, на сцене? — Шастун тяжело дышит от нарастающего возбуждения, не сводя глаз с партнера напротив. Арсений улыбается одними только глазами. Так, как может смотреть на него только он во время всех их совместных импровизаций, и Антон не может сдержать ответную улыбку, а затем ладонь Арсения обхватывает сразу две разгоряченные плоти и проводит по ним рукой. Антон тихо стонет, упираясь затылком в стену. Ощущать на своем члене чужую ладонь непривычно, но так возбуждающе. Горячее дыхание обжигает кожу, и губы сминаются в нежном и мокром поцелуе. Ощущения — нереальные ощущения — накрывают светловолосого парня с головой. Движение чужой руки набирает обороты, и Антон стонет прямо в чужие губы, прикусывая нижнюю, и, вцепившись руками в эти гребаные свисающие подтяжки импровизатора, наматывает их на кулак, притягивая мужчину как можно ближе, а затем, вздрогнув, изливается в чужую ладонь, куда секундой позже кончает и Арсений. Антон тяжело дышит, чувствуя приятную тяжесть тела навалившегося на него, старшего мужчины, который дышит ему в плечо, а затем поднимает на него глаза, в которых светится безумная нежность. — Как тебе, дорогая? — иронизирует мужчина, видимо, желая продолжить или довести до конца жаркую импровизацию «Меняй». — Офигенно, — бурчит высокий парень, не поднимая глаз. — Меняй, Шаст. — Заебал, — с чувством произносит Антон, натягивая штаны. — Меняй, — фыркнул Попов, едва сдерживая смех. — Это был лучший секс в моей жизни, — восклицает Шастун и вновь замирает, утопая в этом бездонном океане голубых глаз. — А вот не меняй, — тихо шепчет Арсений и накрывает теплые губы напротив, сминая их в жарком поцелуе...