Раб моих кошмаров

Болело все… Вообще все, что могло болеть, и это ужасное чувство пробивалось сквозь сладкий дурман и спутанные отголоски какой-то безумной оргии. Кажется, тело Сиона оттрахали раза три, два — точно. Он отчетливо помнил, как внутри ходил раскаленный поршень, как крепко и жарко его тельце обнимали сильные лапы и как он сам, скуля и кончая в очередной раз, двигался навстречу. Помнил влажные шлепки мускулистых бедер и слова… Эти грязные и упоительные слова, которые быстро смешались в неразборчивый гул. Кажется, он что-то кричал и на что-то соглашался в те моменты, когда уже сам ничего не понимал, подобно течной самке, а его тело в очередной раз скручивало сладостной судорогой. А теперь юноша голый, оттраханный и весь в сперме лежал на столе, где раньше стоял его короб садиста и просто не мог пошевелиться, лишь жадно глотал воздух. Но самое страшное было не это… Самое страшное — руки Арзена, которые протирали его изгвазданную тушку влажной тряпкой. Завидев их, парень даже не знал, что делать — в ужасе отстраниться или, напротив, подставляться и прижиматься. И как чиновник дошел до всего этого? Еще вчера он был важным господином, что сам трахал любых рабов. А уже сегодня был раздолбанной, оттраханной во все щели шлюшкой, которая визжала и подставлялась. И если б не ноющее тело, он бы и сейчас точно попросил огромный разгоряченный член. Едва дворянин осознал, во что превратился, — по его щекам снова побежали слезы. — Ну, что, славненько повеселились? Спорю, ты зад вообще не чувствуешь? — рассмеялся разбойник, как раз скользя меж раскрытых ягодиц. — Успокойся. С твоей задницей порядок. Я ее не порвал. — Хоть какой-то плюс, однако за ним следовал и минус. — Шлюшачья, конечно, теперь, зато целенькая, ни одной кровинки не было! На тебе даже синяков нет! Сион лишь тяжело вздохнул. Возможно, если б его изранили, если б наставили синяков, и если б не удовольствие, то ему было бы не так стыдно. Тогда можно было кричать о грубом изнасиловании, и со спокойным сердцем ненавидеть этого человека. Но теперь… теперь просто не получалось. — Теперь мы в расчёте, — объявил разбойник. — И я больше не держу на тебя зла. В честь этого предлагаю завалиться в твои покои и пожрать нормальных харчей! Я тебя даже на ручках понесу и в кроватку уложу, — чиновник опустил взгляд. Теперь еще и все слуги увидят, что с ним сделали… — Может, еще разок трахну, — добавил елейным голосом бугай, очерчивая указательным пальцем растянутые края кольца мышц, — но как по мне, тебе надо пару деньков отлежаться. Видишь, я всегда забочусь о своих нижних. — Прикрой меня только. Не хочу, чтоб меня кто-то видел… таким… — ему самому было противно. — А потом трахай… Хоть до смерти… — Это было бы так просто и прекрасно. Лишиться чести и от этого умереть. Но вряд ли разбойник такого же мнения. Он ведь, вон, «заботится о своих нижних». — Да не вопрос, — усмехнулся бугай, хватая ключи и рыская по подвалу опытным воровским взглядом в поисках каких-нибудь подходящих покрывал/одеял. Через несколько минут мужчина ласково подхватил разбитого чиновника, который и сам до конца не понимал себя и своих чувств, и отнес в его комнату, не стыдясь собственного нагого тела. Наоборот, он чинно вышагивал, дразня мускулистой фигурой и фаллосом, которому можно только завидовать. Несмотря на то, что обмякшее тело господина в его руках было сокрыто какими-то тряпками, слуги громко перешептывались между собой: — Неужели?.. — доносилось. — Так ему и надо. Мне его даже немного жалко. Получил по заслугам, говнюк! — раньше он бы за такие разговоры мог избить и лишить денег, но теперь и сам осознавал, что так и было, что просто заслужил. Он бы многое отдал, чтоб не слышать этих шепотков. Чтоб не быть столь жалкой шлюхой… И в то же время никогда еще не испытывал такого сильного, всепоглощающего удовольствия. Пусть от него и было ужасно больно и мерзко. — Еды в мою комнату, — только и успел он прошептать кому-то из слуг, прежде чем чиновник со своим бывшим рабом скрылись за дверью, где их дожидалась огромная витиеватая кровать с балдахином и огромным зеркалом напротив. Парнишка только поклонился и вскоре вернулся с огромным подносом, полным всевозможных яств. Он еще никогда не был таким расторопным. Верзила вполне по-хозяйски сгрузил ношу и сам улегся вальяжно на мягкую кровать следом. Сиона он подтянул ближе, как куколку, и приобнял мощной лапой, словно любимого петушка. А когда еще притащили долгожданный обед, — сразу же накинулся на еду, не забывая время от времени подносить кусочки к ослабшим губам Сиона. Да, ему нравилось, когда его раздолбанный наложник хватал лакомства, как зверушка, слегка облизывая пальцы. Это было мило и эротично. И вот уже благородный лорд, насытившись, вовсю хихикал, когда его ротик потрахивали сладкие пальцы. — Ну, что, любовничек, давай знакомиться ближе? Мое настоящее имя — Малыш Арзен, — хищно блеснув глазами, заявил разбойник, не отвлекаясь от своих забав, — может, слышал? — Тот самый малыш Арзен? Но как… — чинуша не верил своим ушам. Он трахал самого малыша Арза! А что важнее, тот трахал его. Убийца, разбойник, вор и еретик — вот сейчас, в данную минуту лежал на одной с ним кровати и поглаживал подушечкой большого пальца пухлые влажные губы своей новой сучки. — Теперь понимаешь, во что влип, да? — Энджен с ужасом кивал, хотя на самом деле так до конца ничего и не осознал. — Если ты меня выдашь, то мне придётся… Тебя нагнуть и продемонстрировать твою задницу всей твоей кодле. А они уж точно донесут о твоей похотливой дырке и твоим родственникам, и твоему начальству. Представляешь, ты приходишь на работу, а там каждая вша обсуждает диаметр твоей дырени. Ну и всех купленных тобой рабов они обсудят… Знаешь, как тебя будут звать? «Сучкой, которая дает рабам». Аристократ тяжело дышал и ничего не отвечал, потому что просто не знал, как теперь вообще будет жить дальше. Как сделать так, чтобы челядь не разболтала об этом всему городу? Как скрыть свое падение. А что самое главное, как теперь жить, когда нутро требует, сквозь ноющую боль, жарких и страстных оргий. — У меня деловое предложение. Я полгодика добросовестно деру твою дырку до потери пульса, а ты прикроешь мой зад от гвардии, — сделка была просто из ряда вон. И в то же время… Разве можно было отказаться? Блондин уже, не соображая, что делает, стал переворачиваться, чтоб подставить свои настрадавшиеся ягодицы, чуть ли не скуля. Ведь от игр с едой он снова начинал возбуждаться. — Обещаю, что твоя голодная попка будет постоянно сладко поднывать, — уверенно заявил Арз, отставил поднос и подтянул ближе паренька, чтобы резко и жестко вбить в него свой огромный член, вновь заполнить горящее болью нутро до самого упора. Сион громко взвывал от наслаждения. Тело чиновника вообще не сопротивлялось, покорно принимая и растягиваясь под звериным напором. Арзену этого показалось мало, он еще и тушей своей придавил любовника, заставив его почувствовать себя жалкой сучкой под агрессивным самцом. Трахал он жестко, словно хотел вывернуть чиновника наизнанку, долбил с особой силой и рвением, ударяя бедрами размякшее тело, которое билось в истериках. Бывший хозяин вновь и вновь, сквозь сладкие вопли, с каждым рывком, вспоминал о том, что было в подвале, о том, как стал похотливой шлюхой, что спокойно принимает в себя здоровый хрен и упивается этим. — Имей меня, имей… — громко шептал Энджен охрипшим голосом. Он думал о том, что настолько сходит с ума, что был бы даже не против, если б его оттрахали хоть все его слуги. Если, конечно, у кого-то из них в штанах прячется подобное богатство. Скорее всего, обычные члены новоявленный петушок в себе теперь и не почувствует… — Я твоя сучка. Делай со мной все. Все… что только пожелаешь… Хозяин так громко стонал под бывшим рабом, что и не заметил стука в дверь, и даже не заметил, как в комнату шмыгнул тот самый парнишка, что еще недавно помог Арзу с цепью, уговаривая его отомстить за всех. А теперь гость во все глаза наблюдал за происходящим, оцепенев и забыв даже, что всего лишь просто зашел за подносом. Он знал, что его господину отомстят, но не представлял, что возмездие может выглядеть так… Аристократ, благородный лорд и просто «породистый» мальчик, стоя на четвереньках, визжал и скулил от мощных заходов здорового мулата, что старательно драл его высокородную попку. Ац что самое удивительное, судя по крикам и по тому, как он сам насаживался, господину это безумно нравилось. Правда, его приходилось придерживать руками, ведь ослабшие ноги разъезжались под тушей разбойника. Арзен на секунду остановился, переводя дух, и, намотав волосы своей сучки на кулак, приподнял ее голову. — Да, дверку надо было закрыть на ключ, — хрипло усмехнулся. — Хочешь оттрахать ротик своего хозяина? — слуга лишь коротко кивнул. О! Он давненько мечтал сделать что-то подобное с этим зазнавшимся блондинчиком, что мог общаться свысока, а потом вычесть из жалования штраф за дерзкий взгляд после очередной порции унижении. И теперь Сион старательно отнекивался и пытался вырываться, хотя сил у него только и было, чтобы хрипло кричать: — Не надо! — однако это только раззадоривало мучителя. — Смотри, какой он миленький сейчас! — довольно улыбался Арз. Надо же было этого парнишку отблагодарить за помощь? — Давай так… Ты его поимеешь за все издевательства, но никому ничего не расскажешь… — ехидно предложил бандит, наблюдая, как у слуги загорелись глаза. Сион пытался возразить, но даже собственный слуга его сейчас не слушал. — Но придется под мой темп подстроиться, — продолжал Арз, как ни в чем ни бывало. — Он любит, когда жестко и быстро… — гость уже во всю расстегивал штаны, подходя к бьющимся под сильным телом разбойника чиновнику. — И не жалей эту суку, — напутствовал Арз. — Ему нравится роль конченой шлюшки! Сион пытался что-то возразить, что не нравится, что не такая уж он и шлюшка, и совсем не конченная… но стоило ему только открыть рот, как туда тут же засунули член, который был далеко немаленьким. Парнишка явно быстро сообразил, кто теперь здесь главный, и что это вовсе не господин Энджен, который во всю сосал, как заправская сучка. Двое мужчин рвали нежного чиновника на части, а тот лишь довольно стонал, насаживаясь то на одного, то на другого. Ему никогда еще не было так хорошо, хотя его тело трещало по швам. И да, он действительно тек, как последняя шлюшка, кончая от двух херов, ритмично вбивавшихся в его дырки; казалось, что они пронзают его насквозь. Пока Арзен обрабатывал ненасытную задницу раба, новый участник оргии с рвением раздалбливал горло ненавистного заносчивого господина. Впрочем, наслаждался Энджен не один. Слуга был не менее жесток и напорист, нежели разбойник — он явно учился у него, пытаясь скопировать движения и подстроиться под его звериный ритм. Все происходящее возбуждало его не меньше, чем самого скулящего Сиона, и вскоре он обильно кончил своему хозяину в рот, от чего тот, захлебываясь, пытался проглотить все, до самой маленькой капелюшечки. Еще и разбойник самолично буквально вжал светленькую голову жертвы в пах напарника, окончательно сломав породистую глотку и обрекая ее, содрогаясь, выпить чужое семя. Пока Энджен жадно глотал воздух, его задницу еще трахали в жестком темпе, а за пару секунд до финала Арзен прижал бывшего мучителя мордой к покрывалу, вставив в него до самых яиц. Получилась самая настоящая дрожащая шлюха, что тихо поскуливала в одеяло, пока пульсирующий член заливал ноющее нутро целым потоком, практически обжигая. По влажным от испарины бедрам так и заструилась сперма, но, кажется, Сиона это только радовало. — Хорошая сучка… — отдышавшись, довольным голосом констатировал главарь, отстраняясь от измотанного тельца. Оно, без поддержки, так и плюхнулось на кровать, все еще как будто насаживаясь на невидимые члены. Второй участник оргии просто не мог поверить своим глазам. Хотелось рассказать об увиденном здесь всей челяди, но этого делать было нельзя. Ведь тогда посыпятся вопросы в стиле: что это за раб такой странный? Как он освободился? И что делал слуга сейчас в этой комнате… — Ну, что, безымянный, похоже, что твой господин еще та шалава, да? — спрашивал Арз, самодовольно рассматривая жертву. Сион лишь прятал голову в простыни. Он хотел было возразить, что он не шалава, и все же зеркало, в котором отражалась вся эта бесконечная оргия, утверждало обратное. — Вообще-то, я Ганс, — представился слуга, разглядывая своего дрожащего господина. Он все не мог насмотреться на то, каким жалким стал его заносчивый хозяин. Тот сейчас действительно больше походил на самую настоящую шлюху, хотя и среди них не так часто встретишь подобную голодную до похоти тварь. — Арз, — улыбнулся разбойник. — Сион, — вздохнул хозяин, хотя нужно ли было ему представляться? Мысли расползались в сладком тумане. — А можно я его еще трахну? — слуга буквально облизывался на блондина и явно не хотел сдерживаться. То ли он затаил сильную обиду на хозяина, то или его и вправду возбуждал так сильно оттраханный породистый юнец. В загоревшихся глазах вновь прибывшего читалось желание разорвать Сиона на части. — А не утонешь? — ехидно заметил разбойник, раскладывая маленькую сучку. Он перевернул бывшего господина на спину и продемонстрировал влажную раскрытую дыру, которая могла принадлежать только конченной шлюхе, а не красоваться между ягодичек высокородного лорда. Стоило ее помять смуглыми пальцами, как остатки семени потекли прямо на кровать, Сион только и успел, что ойкнуть и закрыть лицо руками, не иначе, как делая вид, что это не он, и что это не из его развратной попы выходит вся эта белая жидкость. И почему ее так много? Ганс лишь с любопытством разглядывал усталого хозяина. — Интересно, он всегда теперь будет таким покладистым? Или только во время секса? Тогда я бы трахал его без остановки… — произнес слуга с легким остервенением в голосе. Да, сейчас вчерашний садист был таким жалким и обконченным… до омерзения. Но когда еще представится такая возможность? — Это моя сучка, пусть не любимая, но моя, — уточнил мулат, — я ей делюсь в порядке исключения, из-за большой ненависти к этой паскуде. — Думаешь, он заслужил такой чести? — Ганс теперь спрашивал не злобно, закусывая губу, решаясь, стоит ли вообще трогать эту шалаву. — Это просто маленький урок. Я к этому петуху даже кроху страсти не испытываю. Так, — ухмыльнулся Арзен, — чешу об него причиндалы. — А ты что скажешь? — обратился слуга к своему хозяину, будто это была уличная девка. — Хочешь, чтоб я тебя оттрахал? — продолжил он, потрясывая большим и увесистым членом перед носом Сиона, а тот лишь смотрел как завороженный сначала на Арза, потом на Ганса, снова на Арза и на Ганса. — Отвечай, тебя спросили, — гаркнул разбойник. — Только если ты будешь нежен, — немного испуганно произнес Энджен, пытаясь встать, но теперь это было практически невозможно. Да, чиновнику нравилось то, с какой силой и страстью имел его верзила, не спрашивая, решая за него, грубо и властно, но он боялся, что слуга со злости просто порвет на лоскуты его многострадальную задницу. — О! Как мы заговорили! — парнишке, так и хотелось припомнить господину все те унижения, что пришлось вынести, но теперь Ганс глядя на жалкую сучку, в которую Сион превратился, ловил себя на мысли, что заносчивый урод расплатился практически сполна. — А тебе не будет слишком много? — спросил слуга на всякий случай, когда бывший хозяин уже подполз к нему, дрожа всем телом, чтобы старательно вылизать манящую плоть. Вот ведь и верно ненасытная шлюха! Парень с презрением отшвырнул похотливого аристократа, крепко сжал его влажные ягодицы и быстро обтер их простыней. Ганс все еще не мог заставить себя войти в эту огромную растраханную дырку, слишком ненасытную и похотливую… «А, была не была! Когда еще удастся?» — решил Ганс, и без усилий толкнулся в чиновника, заполняя его голодное, подрагивающее нутро. — Трахни меня, не жалей! — требовал Энджен почти во весь голос, забыв о том, что еще недавно молил о нежности. Его извращенное сознание требовало более жесткого обращения, и это, несмотря на то, что организм был практически на пределе. Вот прямо с хреном в раздолбанной заднице чинуша и отрубился со сладким стоном, распластавшись на кровати. Его бессознательную тушку еще драли, но сам обессиленный Сион, к своему горю, не мог даже подмахнуть. Жалкое зрелище…