Раб моих кошмаров

Арзен вполне реалистично «приходил в себя», словно после настоящего обморока, старательно изображал слабость, даже дрожал… Собственно, подрагивал он от лютой, разъедающей злобы к аристократишке, чье семя струилось по его бедрам. Главарь мужественно вытерпел весь акт, не сопротивляясь и даже почти не шевелясь, но чего ему стоило это! Его черную душу будто выпотрошили и обратно засунули по кускам. Нет, особой боли его тело не испытало, но внутри все бушевало… По крайней мере, атаман расплатился за один из своих грехов — за мальчика, что ему подарили и с которым… об этом не хотелось лишний раз вспоминать. — Пожрать дай… И тряпку какую, — пробормотал главарь, глотая воздух и всеми силами стараясь играть свою роль. Да, раб был не разговорчив во время их первого раза, старательно притворяясь бессознательным, но Сиону это даже нравилось. Нравилось, как здоровяк дрожал, как текла сперма по его мощным ногам… К тому же по жгучей ненависти, читавшейся во взгляде изнасилованного пленника уже после секса, легко было понять, что не таким уж он был и бесчувственным. Ну, что ж, это его выбор…

***

Хозяин все же неплохо накормил своего верзилу, когда он «очнулся», пусть и без мяса, но хоть хлеба было достаточно. Зато измотанный раб получил намного более ценный подарок! Один из слуг, плохо приковал мощные руки нового наложника своего господина, а когда перевел испуганный взгляд на каменное смуглое лицо пленника и совсем тихо зашептал: — В подвале хорошая звукоизоляция… Очень хорошая, чтобы вы ни сделали, никто не узнает… — парнишка испуганно оглядывался по сторонам, боясь, что его могут услышать. — Какая сильная «любовь» к хозяину, — лишь подивился Арз. — Обычно собаки за хозяев готовы жизнь отдать. Платит мало? Или тоже любит игрушками тыкать? — усмехнулся повеселевший мужчина. — Он унижает всех, кто не способен ответить ему, — прошелестел слуга и молча отвел глаза, — я не знаю, кто Вы, но Вы точно не раб. В Вас что-то звериное, что-то страшное. Вас тяжело сломать и испугать. Вам хватит решимости сделать то, на что не осмелится ни один из нас. Я надеюсь на это! — мальчонка едва протараторил ответ и очень шустро зашагал к выходу, оставив главаря предвкушать новую, увлекательную игру, к которой Сион был явно не готов. Хотя надо было признать, что настроение у чиновника было отменное, когда он заявился в подземелье. Новая зверушка его забавляла все сильнее и сильнее. В этот раз, чтоб тот гарантированно не грохнулся в обморок, было даже приготовлено ведро с водой. А пока Энджен, не торопясь, зажигал свечи, напевая себе что-то под нос. — Ну, что, соскучился по мне, сладенький? — начал мучитель. — Честно признать, я по тебе — очень, — Сион даже хищно улыбнулся. — Я, кстати, приготовил для тебя новеньких игрушек. Может, тебе даже понравятся. Ну или нет… — пожал он плечами. — Мне какое дело? Ты все равно не хочешь, чтоб я был нежен. — Господин, я вижу, Вы подготовились… Спасибо, что покормили, надеюсь, теперь я хотя бы почувствую Ваш крошечный член, — съязвил бугай, недобро сверкнув темными хищными глазами. Он, как и раньше, напрягал мышцы, словно намеревался разорвать стальные оковы, которые вроде как надежно держали его грандиозное тело. Ничто не предвещало беды, ведь опытный вор, проходимец и разбойник прекрасно играл все свои роли; он мог бы и всплакнуть, если того требовали обстоятельства. А сейчас Арз только раззадоривал чинушу и ждал… Ждал, когда тот подойдет ближе, когда коснется широкой спины, лепеча свой садистский бред тоненьким голоском, ждал, когда мучитель потянется к бедрам тонюсенькими пальчиками, чтобы… И Сион не заставил себя ждать, ведь ему так нравилось чувствовать свою силу и так хотелось оставить на мускулистой спине жертвы еще пару-другую шрамов. Так что он, ничего не подозревая, приблизился к столбу. Однако в этот раз все пошло не по плану. Раздался лязг цепей и мерзкий, оглушающий скрежет, и уже через секунду, малыш Арзен потирал свои свободные лапы, поглядывая из-под черных спутанных прядей на своего садиста, как волк на зайчонка. Чиновник даже не сразу понял, что же произошло. Так и застыл на миг, удивленно моргая, и только лишь в потом попытался сбежать и открыть запертую дверь подвала. Однако Арз слишком долго ждал своего часа, и теперь ловко схватил Сиона за его камзол, молниеносно, не дав опомниться, пристроил к столбу, заковывая его худенькие запястья. — Отпусти! Отпусти меня немедленно! — кричал плененный садист, пытаясь вырваться, но звериные руки главаря были не менее крепки, чем оковы, что обхватили запястья того, кто еще секунду назад считал себя хозяином положения. — Слуги! Слуги! — кричал Сион интуитивно, забыв о том, что его подвал звуконепроницаем. А малыш, глядя на это и усмехаясь, наслаждался свободой и предвкушал расплату. — Знаешь, в чем твоя ошибка, петушок? В том, что ты дебил. Ты не удосужился снять с меня ошейник и осмотреть ВСЕ мое тело. А там… Там разорванная цепь. Знаешь, что значит эта татуха? — зловеще начал разбойник, разрывая без усилий одежонку чиновника, сдирая ее лоскутами, чтобы уже через секунду любоваться обнаженным, дрожащим от ужаса пареньком. — «Сдохну свободным» — вот что она значит. Ни короля, ни хозяина у меня не будет. — Отпусти меня! Я дам тебе денег, я тебе все отдам — только отпусти! — еще недавно торговавшийся с рабом ради развлечения, хозяин теперь сам готов был предложить тому любую цену. — Возьми, что хочешь! — Я так и знал, что ты будешь визжать, как сучка, если тебя прижать, — рассмеялся в ответ крепыш и звонко приложил аккуратные ягодички юноши ладонью, оставив на них красный след, от чего Сион сжался и испуганно задрожал. — Деньги! У меня есть деньги! Возьми все! — кричал он, но бывший раб был непробиваем:  — Деньги мне не нужны. Знаешь ли, золотишка у меня сныкано много, для меня честь дороже денег! По нашим законам, тебя надо хорошенько проучить, Сион. Надеюсь, ты не будешь выть и унижаться? А, не, будешь. Ты же у нас, «маньяк», садист или хер разберешь кто. Трусливая тварь, короче, что упивается чужой болью. Я бы тебя так раком поставил, без цепей, да боюсь, что ручонки поломаю, да ножки оторву. Ну, сам понимаешь, у меня такое тело… легко раздавит такую соплю, как ты, — разглагольствовал разбойник, пока его бывший хозяин выл и бился в истерике, а сам тем временем с деловитым видом копался в его инструментарии, разглядывал садистские игрушки и раскладывал их на столике. — Ладно! Не хочешь денег — я готов дать тебе власть! Титул! Ты будешь дворянином! Мой папа - влиятельная шишка! — скованный мучитель, казалось, был готов на все, боясь мести, что теперь может его настичь. — Хе-хе-хе, боюсь, петушок, что моя туша в камзол не влезет, да и какой, к чертям, из меня дворянин? Хорош унижаться, ты же, вроде, мужик, вон, хер какой-никакой у тебя болтается. Я сколько баб ни видел, они и то так не ныли. За свои ошибки надо отвечать! — не поднимая глаз, огрызнулся Арзен. — Теперь сюда слушай. По закону я тебя вообще замочить должен, но я добрый и гуманный, поэтому сделаю из тебя свою личную маленькую сучечку. Мож, тебе даже понравится? Я постараюсь тебя насиловать поаккуратнее, чтобы ты сразу не сдох, — хищно оскалился бандит, — я даже смазку нашел. Так что все не так плохо для твоей задницы, не реви. — Я ж не знал! Я думал, ты обычный раб! — пытался оправдаться Энджен. — Еще раз назовешь меня рабом, и сделаю из тебя не личную сучку, а «общую». А что, иглы вижу в твоей коробчонке садиста, огонек есть, мне этого богатства хватит тебе прямо на лице написать «сучка». — Я не хочу… не хочу быть сучкой… — пленник, казалось, почти был готов разрыдаться. — Я ведь не хотел ничего плохого! Даже пытался быть нежен… — он и сам понимал, как жалко это звучит, но ничего не мог поделать. — Херовый из тебя трахаль, жалкий и злобный, только о себе думаешь, так что не заливай, ты просто в меня сунул, повозил своим стручком и свалил, кончив. А о нижнем надо заботиться! — все так же спокойно и размеренно отвечал разбойник, подойдя ближе к бывшему хозяину, чтобы пройтись широкой ладонью по его изящной спине, от чего Энджен вздрогнул и пытался отстраниться, но ничего не выходило. Однако, как ни странно, прикасался верзила вполне ласково, даже несмотря на свои габариты. При этом еще Арз прижал паренька к столбу, дав ему возможность почувствовать мощь своего тела и его жар. Сион так и замер, боясь пошевелиться, боясь, что теперь этот огромный член, который он чувствовал кожей, сразу же в него войдет без всякой подготовки и лишь тихо стонал «не надо». Но главарь разбойников, кажется, решил не спешить, а значит, воспользоваться «игрушками», часть из которых была более чем ужасна. Оковы так и не поддавались, и теперь осталось лишь повиснуть на этих цепях, рыдая практически в руках здорового самца. И почему этот человек не велся ни на какие уговоры? Ведь деньги и власть сейчас делают всё — можно даже рабов себе купить и делать с ними все, что хочешь… Но бывалый преступник предпочел свой «бандитский кодекс чести», ставя себя выше закона и порядка самого короля. — Тебя найдут, мразь! Найдут и казнят! — ругнулся парнишка, стыдясь того, что с ним происходит. Он старался не думать о тех приспособлениях, которые вот-вот окажутся внутри его изящного тельца и сломают его. — В очередь пусть встанут после королевской гвардии, — рассмеялся бугай и по-хозяйски, уверенно, принялся ощупывать чиновника, слегка забираясь в него жесткими пальцами. Попа парня от испуга сжалась, но это было совершенно бесполезно. — О, да ты целочка! Если я в тебя сразу всуну, то расхерачу в лоскуты, но я не ты, меня такое не возбуждает, — это могло быть и ложью, конечно, но все же хоть немного успокоило Энджена. А бывший пленник тем временем продолжал. — Кстати, я тут нашел кое-что для твоей задницы, никогда такой приблуды не видел, смешная, — с этими словами он протянул вторую руку так, чтобы дрожащий от ужаса Сион смог рассмотреть связку стальных шариков на прочном шнуре, уже обработанную смазкой. Начиналась гирлянда с небольших, словно бусины, а заканчивалась крупными шарами, что не уступают по диаметру члену верзилы. — Я правильно понял, что этой херней как раз и растрахивают целочек? А если и нет, я все равно их все в тебя затолкну, а потом хорошенько отдеру твою раздолбанную дырку! — Не надо, пожалуйста… — шептал Сион сквозь слезы. Арзен, смакуя каждую секунду, каждый всхлип бывшего садиста, медленно приставил самый крошечный шарик к девственной дырочке и одним пальцем протолкнул его внутрь. Энджен пытался сопротивляться, но от этого было только хуже, бусина все равно проскользнула внутрь. — Как там? Расслабься и получай удовольствие? Вот и расслабься, здесь целая связка этих малышей. Когда закончим — будешь у меня рыбкой, набитой икринками! — не скрывая злобных смешков, обрадовал крепыш и втолкнул следующий шарик. — Хотите? Я Вам отсосу… только не надо туда… — пытался уговорить своего мучителя блондинчик. Он совсем не хотел оказаться нижним, сломанным, словно какой-то жалкий раб. — О, ты уже на «Вы», обращаешься. Что, твой гонор закончился, только стоило задницу распечатать? — издевался разбойник, не отрываясь от увлекательной игры, так что гирлянда постепенно вползала внутрь, раздвигая нежные стенки и заполняя собой горделивого чиновника, который бился и вырывался, надеясь хотя бы отсрочить расправу над своим задом. Однако ни одной секундочки промедления Арзен так и не подарил своей жертве, безжалостно набивая его шарами, не обращая никакого внимания на крики, мольбы и протесты. Все попытки вырваться были жалки и ни к чему не приводили. Можно было действительно попробовать расслабиться, но разве это возможно, когда тебя набивают гладкими железками, растягивая все нутро? Каждый новый шар входил тяжелее, пока новый и вовсе начал застревать, даже не смотря на сильные толчки Арза. — Подожди… чуть-чуть… Пожалуйста! — Сион хотел выторговать хотя бы миг передышки, чтобы попробовать расслабиться. — Хороший мальчик, уже почти все, — снисходительно заявил мучитель, вдавливая в задницу предпоследний шар. Некогда девственная дырочка, растянулась под его напором, и ведь Арз специально не торопился, чтобы маленький садист прочувствовал, так сказать, на собственной шкуре извращенную пытку. Что ж, если парнишка хочет передышку — ее можно предоставить, хотя она его все равно не спасет. Сион же попытался расслабиться, но даже этот шар входил в него с огромным трудом, что и говорить про тот, что остался, ведь он был самым здоровым. Посмаковав капельки смазки, стекающие по шнурку, и жалобные стоны, разбойник резко вбил последыша в нутро вопящего парня и старательно ощупал влажный и опухший вход, а чиновник все не прекращал кричать и рыдать, даже не столько от боли, сколько от отвращения к самому себе. — Ну, вот ты и сучка с огромной дыренью… и, заметь, я тебя не порвал! — усмехнулся с нотками победы в голосе бывший раб и принялся лапать живот плачущего парня, который все никак не мог смириться со своей новой жалкой ролью. Он не хотел даже думать о том, что с ним происходит, но Арз своими словами и поглаживаниями не забывал напоминать, что Сиону придется сполна заплатить за свои злодеяния. — А-ха-ха, ты и правда — брюхатая рыбина! Эта хреновина теперь моя любимая приблуда! — болтливость верзилы теперь Сиона не радовала совершенно, но кто его спрашивал? — А теперь немного нравоучений, сучонок, — с особой жгучей ненавистью начал Арзен, сжимая набитый шарами животик своими руками, — нехорошо приковывать людей к столбу и трахать их против воли! — с этими словами атаман шлепнул жертву по ягодицам. — Нехорошо совать в них всякую херь! Чувствуешь на своей заднице, что это хреново? — спросил он, хлопнув еще раз. От каждого движения, и у уж тем более от ударов, чудовищное приспособление причиняло невыносимые страдания, перекатываясь и распирая тельце мучителя еще сильнее. — Хватит! Пожалуйста! Я все понял! — ревел Сион. — Чувствуешь? — Да, да… — шептал парень, уже рыдая во весь голос, но его палача это не останавливало. — Я тебя спрашиваю, сука! Чувствуешь? — перешел практически на яростный ор, сдавив еще сильнее тело, распираемое стальной гирляндой и вжав его в столб мощной грудью. — ДА! ДА! — орал во все горло Сион, боясь, что его не услышат. — Я больше… Больше никогда не буду! Просто… отпустите! Я всё… я всё понял… — сквозь слезы шептал парнишка, задыхаясь от дикой боли. — Закрепим наш урок, сучонок, — подвел итог Арзен, слегка отстранившись. Теперь его внушительные лапы больше не сжимали набитое шариками нутро и чинуша мог относительно перевести дух, но ненадолго… Разбойник весьма подло и умело взялся за болтавшийся небольшой член своей жертвы, пробегался по нему пальцами, возбуждая и разжигая желание внутри истязаемого тела. Как назло, страх, боль и отчаяние, в которых захлебывался бывший садист, способствовали этому. Член бывшего мучителя, к его ужасу, уже был приподнят от всего, что происходило, а теперь и вовсе затвердел. — О, течешь уже? Хорошая сучка. В тебя такую херню затолкали, дырку твою раздолбили в хлам, а ты течешь от парочки касаний. Ну, и кто ты после этого, а? — ехидно поинтересовался новый господин, не прекращая сладкой пытки и потихоньку наматывая шнур от гирлянды на кулак. Сион пытался сопротивляться и отрицать, но все и так было очевидно. Прошло совсем немного времени, но юноша уже готов был кончить, даже несмотря на дичайшую боль во всех внутренностях, чем и воспользовался Арз. Буквально за мгновение до этого он резко рванул стальную связку, буквально вырывая ее из жертвы с пошлым хлюпаньем. При этом каждый шар проехался по растянутым и чувствительным стеночкам, задевая самое сладкое место, пока Энджен изливался, чувствуя себя ничтожной сучкой, которую не только жестоко поимели, но еще и заставили получить от этого наслаждение. А бывший наложник лишь издевался: — Лучший оргазм в твоей жизни, да? — как же блондину хотелось плюнуть в лицо этому громиле в этот момент… — Можешь не отвечать, я вижу, — рассмеялся разбойник, отбрасывая влажную от смазки гирлянду на пол. И правда, он все видел, ведь девственная дырочка превратилась, благодаря таким играм, в раскрытую, опухшую дырку бывалой шлюхи. Ее края даже растягивать не нужно, чтобы заметить, как подрагивает нутро от сладкой пытки. — Я тебя… ненавижу! — шипел от отвращения Сион. Однако его давно уже никто не слушал. — Ну, что, теперь твою задницу и коню можно подставлять. Радуйся, я ее в лоскуты не порву… — гоготнул разбойник. — Даже если захочу. Славная из тебя сучка вышла, исключительно для больших размеров, — с важным видом всунул сразу 4 пальца и, не давая опомниться, стал стимулировать простату своего нового петушка, потихоньку вталкивая ладонь все глубже. На глазах Сиона вновь навернулись слезы, но не от боли, а, напротив, от ужасного осознания, что его телу нравятся эти отвратительные игры, от которых оно сладострастно содрогалось. — Это отвратительно… — шептал он. — Я тебя уничтожу… — Ты можешь себя обмануть, но меня — хер. Потому что я чувствую, как твоя сучья дырка хочет, чтобы ее хорошенько натянули, а ещё я знаю, что ты снова потек… — И, черт побери, это было самой настоящей правдой! Энджен снова возбуждался, и волна наслаждения охватывала его тело, что было чертовски унизительно… — Даже без ласки! — продолжал разбойник. — Так что кончай корчить из себя целочку и визжать. Лучше потихоньку толкнись навстречу… Давай, будь хорошей сучкой. Ты же хочешь этого? Хочешь стать моей сучечкой, да? — Нет! Нет! Я не хочу быть ничьей сучкой! — нутро парня так и дрожало, а он сам вновь заливался слезами, прекрасно понимая, что это неизбежно. Как бы он ни сопротивлялся, — все равно ей станет. А если на то пошло, то уже стал. Отвратительной, растраханной, униженной, жалкой сучкой, которой нравится скулить под мощным мулатом, и которая вскоре будет умолять, чтоб ее голодную жестоко имели. Но у Сиона сохранились еще хоть какие-то остатки гордости, и потому из последних сил он пытался хотя бы не стонать сладко и не толкаться навстречу. Арзен подло игрался с самым сладким местечком, практически надев нового петушка на свою ладонь. А стоило второй рукой лишь коснуться возбужденной плоти чинуши, как тот, взвыв, сам насадился, выгибаясь и вновь бурно кончая. Проклятый разбойник и в этот момент как можно сильнее нажал на простату, подарив юноше очередной болезненный и незабываемый оргазм, а заодно окончательно распахав его попку. Это было отвратительно. Отвратительно и приятно, как никогда прежде, настолько, что даже хотелось просить этого негодяя продолжать растрахивать его зад, запихнуть туда уже не только ладонь, но и весь член, отыметь его хорошенько, и лучше не один раз… А лучше… — А моим любовником стать хочешь? Чтобы каждый день и каждую ночь кончать, как в последний раз? Я же знаю, что хочешь, вон, сам своей дыркой наделся до запястья, — коварно произнес разбойник и прижал подрагивающую тушку к столбу своим сильным телом, практически обжигая дыханием покрытую испариной шею, — если признаешься, то дам твоей заднице то, о чем она мечтает — хорошенько отдеру ее своим хером так, что ты у меня визжать будешь от удовольствия. Энджен пытался сдержаться, пытался смолчать, ничего не говорить. Чтобы потом просто забыть этот день как кошмарный и в то же время самый приятный в его жизни сон, хотя растраханная попа все равно будет мечтать о том, чтоб ее взяли. Вот прям вот так… Он не хотел подставляться и в то же время просто не мог этого не делать… И даже стонал в голос уже от удовольствия, пусть и сквозь слезы. Пока главарь рассуждал, он тихонько потрахивал чиновника, не забывая про чувствительные места и окончательно сводил его с ума. Да настолько, что тот уже не мог сдержать собственного порыва, особенно когда услышал столь соблазнительное: — Скажи: «Да», и мы славненько повеселимся! Твоя дырочка этого хочет, ты этого хочешь. И я этого очень-очень-очень хочу… — ДА! — кричал Сион, но совсем не так, как в прошлый раз. Он сам хотел себя заткнуть, но не мог. — Возьми меня, возьми! Отымей… как в последний раз… в жизни! Да!.. Сделай меня своей… Своей сучкой! Энджен сам себя ненавидел в этот момент даже больше, чем этого проклятого насильника.