Раб моих кошмаров

Арзена, одетого, как самого обычного раба, гвардейцы и в упор не замечали на улице, среди остальных высоченных невольников. Он, изображая на своем лице смирение, опустив голову, покорно плелся за веселым и сияющим парнишкой. А Элони, в свою очередь, прекрасно играл роль богатого сучонка, не забывая на людях шпынять верзилу и посмеиваться над ним. И ведь Арз не мог ответить, так что зеленоглазый с удовольствием на нем отрывался, правда, не забывая о том, что это всего лишь игра. Хитрая парочка обосновалась на постоялом дворе среднего пошиба, где они прекрасно сливались с разношерстными постояльцами и где, скрывшись от чужих глаз, пареньку приходилось «расплачиваться» за дневные колкости да шуточки. К его огромной печали — минетами. Арзен исполнил свою угрозу и, закупив нужных снадобий, методично возвращал своему юнцу «невинность». Неужели для него это действительно было так важно? Вечером, как обычно, голенький и аппетитный Элони, возлежал на груде подушек, ожидая, как пальцы любовника, обласкают его половинки и хорошенько зальют их специальным средством. После чего, горлышку юноши доставался желанный член, который он мог обсасывать хоть до потери сознания. Только вот сегодня все было немного по-другому… Мулат с деловым видом ощупал дырочку и убрал подальше банку с пахучей мазью. — Твою задницу ждут настоящие приключения, Элони, уже сейчас! — с хищной улыбкой, заявил мужчина. — Неужели так скоро? — парнишка сам не верил, что его воздержание закончится прямо сейчас. Арз же смаковал свою работу, он обласкал кончиками пальцев совершенно невинный и аккуратный вход. А затем перевернул паренька на спину и, покопавшись в ящике прикроватной тумбы — извлек большее зеркало, которое уже через секунду оказалось у раскинутых бедер, чтобы сам паренек мог оценить свою маленькую невинную дырочку. Это было удивительно. Элони и сам не помнил, когда в последний раз он выглядел так соблазнительно. Будто и не было тех безумных лет, будто он не обслуживал богатых и не очень господ своим телом. И теперь просто не верил своим глазам. Он сам трогал свою дырочку, проверяя, не является ли это просто какой-то иллюзией, но, нет, все было по-настоящему. В зеркале отражался совершенно непорочный мальчик… А ведь разбойник, словно нарочно уже был без одежды… Так что юнец мог разглядывать себя и переводить взгляд на внушительное достоинство Арзена, которое поломает все это великолепие. И теперь парнишка чувствовал себя девственником, подрагивая от того, что ему предстоит. — Только представь, каким огромным он покажется для тебя… Представил, да? — усмехнулся мулат. — Хочешь его, не так ли? Я тебя целую неделю не драл… Небось, изголодался, бедненький? Элони кивал, стараясь скрыть свою сладкую дрожь. Он действительно изголодался по Арзу, представляя, что его член внутри, и не просто во рту. Ему каждый раз хотелось, чтоб он был как можно глубже, заполнил все нутро. И вот этот день настал. — Я теперь «девственник»… — прошептал он, протянув руки к своему любовнику. — Так что будь нежен. Ведь я больше не та порочная шлюха, — на что атаман усмехнулся, наклонившись и позволив себя поцеловать. И даже вел себя Элони совсем по-другому. Да, это все с ним когда-то уже происходило, но так давно, что он уже почти и не помнил. А, точнее, просто не хотел помнить. Всю эту грязь, всех жалких чиновников с их игрищами хотелось вычеркнуть, чтобы остался только Арзен, его властный голос и сильные руки… — Боишься? — Элони кивнул, хотя это было не главным чувством, что он испытывал, и Арз мгновенно это понял: — Меня можешь не обманывать, я же вижу, по твоим горящим глазищам как тебе безумно хочется насадиться на мой хрен до упора, — коварно ответил Арзен, отбрасывая зеркало и забираясь на кровать. Через секунду ягодички «девственника» хорошенько обработали смазкой, да и про свой член мужчина не забыл. Вот только Элони почти не растягивали… Его ожидала мучительная и сладкая пытка. Он сразу это понял, когда горячая головка уперлась в сжатое отверстие, такая огромная… Раньше Арзен не казался столь гигантским. Он дразнил… и не спешил входить в своего невинного мальчика, играясь с ним и нажимая все сильнее, заглядывая в испуганные и ждущие глаза своим волчьим взглядом. Мерзавец… Он смаковал каждую секундочку, отираясь у входа, пока неожиданно не втолкнулся внутрь. Элони громко ахнул. Арз вошел совсем несильно… Но бедное нутро резко расступилось под напором, пытаясь охватить лишь самый кончик огромного монстра. Кажется, член Арзена стал раза в четыре больше и горячее, он просто сводил с ума. Хотелось по привычке насадиться разом и двигаться все быстрее и быстрее, но нельзя было этого сделать… Так что теперь вся инициатива была за Арзом. Ему приходилось доверять. И верить, что он не порвет его одним мощным движением, а будет ласкать его и играть, доставляя удовольствие не только себе, но и своему мальчишке, как было раньше. Но теперь все изменилось, причем, кардинально. — ТЫ МОЙ! — твердо заявил разбойник, не отводя взгляд от раскрасневшейся мордашки, от выступивших слез и приоткрытого ротика, с которого слетали болезненные и сладкие стоны, толкаясь все сильнее. Его слова звучали так же болезненно, так же сладко и так же властно, как его фаллос входил в парнишку. — Да! — горячо шептал Элони, который заново привыкал к этому огромному размеру и позволял делать с собой все, чего только захочется разбойнику. Он больше не был таким дерзким, как раньше. Напротив, здесь и сейчас он был послушным, податливым, покорным, сходя с ума от лавины новых ощущений. — Я твой… Я только твой. Только не бросай меня больше! — Не брошу… Без тебя… Я сдохну, — бормотал Арзен в ответ, обхватывая своими лапами худенькое тельце любимого и методично пробиваясь в него, растягивая сильнее. Паренька словно на раскаленный жезл натягивали, который еще немного — и просто разорвет его дрожащее нутро в клочья. Бедный Элони балансировал на грани, вскрикивая от наслаждения, что переплеталось с муками. Ему не хотелось и думать, как много значит все, что происходило сейчас. Он как будто становился другим… более чистым. Как будто все предыдущие грязные оргии растворились в вечности и теперь он отдавался любимейшему и важнейшему человеку в жизни. Элони надеялся, что для Арза это все не просто игра, ведь он отдавал не только свое тело, но и свою душу, свое израненное сердце. И ведь эта сволочь, как чувствовала все! Не только взяв всю инициативу, выбирая темп, но и отдавая приказы, которые мальчонка беспрекословно исполнял, вскрикивая. — Шире ножки. Нет… Еще. Хороший мальчик! — хрипло командовал разбойник, скользя по покорному и совершенно беззащитному мальчику, который уже не бился под ним, украшая собственную кожу синяками, а послушно насаживался. Арзен, ласково коснулся губ своего обновленного любимчика и через секунду вставил свой член до самого упора, вжавшись в тельце до самых яиц. Он без усилий удержал в руках взвизгнувшего извивающегося мальца. Это точно был сладкий Ад! Нежное и чувствительное нутро разом распахали, раздвинули, полностью изменили, порвав. Словно лишили невинности… Громкий вскрик. На кровать по влажным от смазки ягодицам заскользили алые капли, а подлый мулат сладко и нежно продолжал целовать жертву, замерев. Элони подрагивал, до конца не понимая, что именно произошло. Арз ведь обещал… обещал, что будет осторожнее… — Тихо-тихо… Ты такой безумно узкий и горячий… Просто не мог не насадить тебя на всю длину… Зато ты уже не целочка, — хрипло усмехнулся разбойник. — Но я уже и не шлюха… — тихо-тихо прошептал Элони сквозь сбившееся дыхание. — Теперь мне так легко сделать больно… — А ведь только начали. И самому парню хотелось еще, несмотря на страдания. — Я хочу, — касаясь губами уха и щекоча его своим горячим дыханием, — я хочу хорошенько отодрать твою задницу, чтобы ты кончил раза три, — на что Элони улыбнулся, как будто предвкушая. — Да… Твою саднящую задницу, которая, наверно, зверски болит… Буду трахать тебя, пока не отрубишься… Так что я хочу, чтобы ты выпятил попку и как можно шире развел половинки руками. Сам… Хочу увидеть, какой ты послушный, — медленно вытащил свое достоинство из истерзанного тельца и хищно, скалясь, впился волчьим взглядом в мальчонку. Возможно, он просто проверял, послушается его Элони, или нет. Арз был прав, болело зверски. Наверно, настолько, что пора прекратить, остановиться… Но как же это было сложно! Что такое боль? Для Элони это было весьма привычное чувство, что иногда как будто и вовсе не имело значения. Ему хотелось подчиняться властному голосу, несмотря на все муки, что испытывало дрожащее тело. Показать, что он весь принадлежит Арзену, весь… Парень послушно встал перед Арзом, выпятив попку и даже раздвигая ее рукам, всхлипывая, так, что его любовник прекрасно видел, какой она стала после первого захода. Уже не такая невинная, слегка истерзанная и покорная… С любимчиком поступили по-хозяйски, просто всадили до упора, обхватывая его руками, чтобы не слез… А он и не пытался, хотя прекрасно знал, что его ждет… Боль пронзила тело, парнишка вскрикнул, но при этом совсем не сопротивлялся, отдав себя любовнику без остатка. На глаза Элони навернулись слезы, но он старался не показывать, в каком невероятном океане из страданий и блаженства захлебывается в данную минуту. Но по сладострастным стонам, балансируя между явью и обмороком, все и так было понятно… Проклятый Арзен, он небось усмехается, получив мальчика целиком, до последнего волоса. Он, упиваясь своей властью, мог сделать все — драть жестко и быстро, или же медленно и нежно… и чтобы не выбрал — зеленоглазый взвизгивал так же громко, впиваясь пальчиками в простынь. Каждое движение отдавалось мучительной болью и одновременно с ней — наслаждением. А Арзен же лишь громко, сухо приказывал. И едва с его губ слетало последнее слово, так Элони сам беспрекословно и точно стремился исполнить волю своего хозяина. И вот паренек, крича и плача, сам бешено насаживается на огромный член, растворяясь в хлюпанье смазки и тихих шлепках о мощные бедра любовника, как ему и велели, стремясь вобрать его как можно глубже и доставить как можно больше удовольствия, и даже не себе, а своему господину, в котором он растворялся. Будто сам не имел никакого значения или мнения. Как будто даже не имел на это право. Наверно, именно так и становятся скулящими сучками, которым плевать на собственную изорванную задницу настолько, что лишь сильнее ее рвут ее с извращенным усердием… Элони знал лишь одно: все, что его интересовало сейчас — это Арзен. Больше ничто не имело значения в померкнувшем мире. — ТЫ МОЙ, — прошептал разбойник, резко дернув себя мальчонку, выбившись в его растянутое нутро умопомрачительно глубоко, чтобы обильно кончить, обжигая исстрадавшиеся стеночки. Арзена еще никогда не накрывал столь сильный оргазм за все его оргии, он чуть сознание не потерял, выгибаясь. Потеряв контроль, он стиснул жертву почти до синяков, а как последняя судорога пробежала по его мощной туше, и всполохи рая погасли в затуманенном сознании — просто рухнул на простыни, пытаясь отдышаться. — Ты мой… только мой… весь, — шептал он без остановки. Раньше Элони мог бы рассмеяться и пошутить, или просто как-то иначе отстоять свое право на свободу. Но только не сейчас. Ведь это право он отдал добровольно и даже не жалел об этом. — Твои дырки… — продолжал атаман страстно: — сладкие… Но не они мне нужны. Твоя душа… твое сердце. Теперь все это мое… любимый, — шептал верзила, как в бреду. Он в первый раз назвал Элони любимым и даже не попытался исправить свою оплошность, раскрыв все карты перед юношей. «Я тоже тебя люблю… наверно, слишком сильно», — думал Элони. Но вслух так ничего и не произнес. Он перестал существовать, просто растворился в этом верзиле… Мальчонка выглядел почти так же, как один «подарок» из прошлого Арзена, даже хуже. Ножки он сдвинуть просто не мог, всхлипывая и блаженствуя в полудреме. Из дырки, натертой и изнасилованной, ручейками вытекала сперма с красными разводами, а все, о чем мог думать паренек, даже сквозь пронизывающую боль — член Арзена, который надо привести в порядок, как и положено хорошему наложнику и вылизать каждую капельку семени и смазки. Однако встать не получалось, и потому парнишка полз к нему на руках, будто вновь превратившись в шлюху, но теперь не в продажную — в личную, чтобы слизать все и вновь обсосать огромный член Арза из последних сил, а потом отрубиться. Когда Элони очнулся, он до конца не мог понять, что именно с ним произошло. Все тело болело, особенно задница, а в голове сквозь туман бились странные обрывки вчерашней ночи. И тут, на трезвеющую голову, парень с ужасом осознал, что всю оргию вел себя, как бездумная тварь, как тупая податливая шлюха, на которую и взглянуть лишний раз противно, то есть… как Сион, тот жалкий и отвратительный чинуша… Почему-то вспомнилось, с каким презрением отзывался Арзен об этом ничтожестве. И теперь Элони ощущал всем телом, что его ждет подобная участь. Ведь как ты позволяешь к себе относиться, так и будет. А в этот раз Элони позволял своему любовнику все, абсолютно все. То, что раньше, даже будучи шлюхой, не позволял никому. И относились к нему соответственно. Ведь впервые о его оттраханной тушке не позаботились, даже не обтерли толком. Обошлись, как со шлюхой, даже хуже… шлюхам хотя бы платят… От подобных мыслей зеленоглазый невольно уткнулся в одеяло мордашкой, вздрагивая от накатившей истерики. Будь в его теле хоть немного сил — он бы вскочил и сбежал из комнаты — все равно куда… Просто бежал не глядя, не думая ни о чем, стараясь выкинуть этого здоровяка из сердца, пока не стало слишком поздно, пока он окончательно не потерял себя. Однако ноги не держали. Даже на четвереньках ползти было почти невозможно. А, значит, оставалось лишь лежать, перебирая вчерашние воспоминания. И то… даже это давалась плохо. Так что Элони, чувствуя себя жалкой, безвольной сучкой уже задумывался о смерти. Он даже пытался не дышать, проклятое тело не желало отказываться от столь необходимого кислорода, лишь содрогаясь от подступавших к глазам слез. Арзен от всхлипываний дернулся, потянулся устало, зевая и, не открывая глаз, подтянул страдальца к себе на грудь. — Кончай сырость разводить, — говорил Арзен небрежно, казалось, не понимая абсолютно ничего. — Это лекарство, пощиплет и пройдет. Зато к завтрашнему дню почувствуешь свой зад, — усмехнулся, и вполне ласково поцеловал мокрую щечку, словно ничего не поменялось. «Послушай, дело не в этом…» — пытался ответить Элони, но не смог. Его горло будто сдавило. Так что громила так и продолжал, даже, казалось, толком не просыпаясь. — Весело вчера было. Ты за одну ночь из целочки превратился в старого-доброго Элони, — но сам Элони так не думал. Он больше не чувствовал себя собой.  — Даже лучше… — продолжал атаман. — Наконец-то не ерзал в постели без приказа. Обожаю, когда ты послушный, — все так же сонно продолжал разбойник, ощупывая залитую лечащим снадобьем попку своего мальчика. Подумать только, эта разработанная опухшая дыра была невинной… Впрочем, она и сейчас привлекала не меньше, так что ее ощупали с особым пристрастием. Тело вновь поддалось на ласки, скорее, интуитивно, хоть одновременно с этим и содрогаясь. Ведь все новые нежности Арза были столь тяжелыми, изнурительными и болезненными… А тот даже этого не замечал. Все будто бы было хорошо. — А теперь будь хорошим мальчиком и не мешай мне спать. Потом тебя завтраком покормлю, — «как шлюху, что работает за еду». — А к вечеру мы снимаемся на новое место. Так что готовься изображать из себя капризного избалованного сучонка, которого я буду носить на руках! Элони смотрел в потолок и думал, что эта роль нравится ему больше, чем роль послушного раба. Но будить Арза он не смел. Надеялся только, что сможет улучить момент, чтобы исчезнуть из его жизни и спасти себя. Ведь к утру уже немного отпустило. И даже появилась возможность передвигаться, хоть каждый шаг и отзывался в теле мучительной болью. Осталось лишь собраться и одеться, пока разбойник спит, и ничего не видит…