Родиться — не приговор

      Рикки смиренно сидел на краю причала, разглядывая причудливые кораблики, сделанные им же, которые весело сновали¹, поддаваясь ветру. Мальчик, не желая находиться здесь, думал о плане возможного побега. Ему было больно слышать крики, раздающиеся где-то позади него. Веселье, радость, счастье — всё то, что ему не удалось познать за четырнадцать лет своей жизни. Кукушонок собирался было встать, как вдруг почувствовал сильную руку у себя на плече.       — Как ты? — спросил голос, завораживающий своей нежностью и теплотой. — Я искал тебя, но никто не уследил за тем, куда ты ушёл. Хотя мне сразу было понятно, куда ты так метнулся сразу после церемонии.       Рикки поднял глаза. Над ним, возле самого края деревянной поверхности, стоял невысокий парень, которому так шёл свадебный костюм, вылизанный и выглаженный самим мальцом прошлой ночью. Он медленно встал со своего места и пошёл прочь, оставляя Стаса, смотрящего ему вслед непонимающим взглядом. Юноша не выдержал: соскочив, он ринулся в сторону кукушонка, но подскользнулся и полетел прямо в воду. Выбраться ему не составило труда, но возле берега уже собралась толпа, однако Рикки, безусловно видевший произошедшее, уже ушёл, и след его простыл. На душе было мерзко, а руки тянулись к чему-нибудь острому.       Воскресное утро. Вся семья сидела за столом, весело обсуждая вчерашний праздник. Как оказалось за субботним завтраком, Света была беременна, и, узнав это, абсолютно все, за исключением Рикки, пришли в неописуемый восторг. Какого было их удивление, когда девушка столько молодая девушка (двадцать один год всё-таки), придя с гостей под утром, рассказала об этом. О её беременности не знал даже Стас, до того момента, пока она не объявила это всем.       — Анастасия, что Вы думаете о том, чтобы на неделе съездить в город и купить колясочку для малыша, кроватку, игрушек… — не унимаясь, балаболила Надежда, даже не удосуживаясь прожёвывать пищу. — Я, конечно, понимаю, рано ещё, но ведь и затягивать с этим нельзя, время-то идёт. Оглянуться не успеем, а Светочка уже родит. Давайте, прогуляемся, а?       — Надежда Егоровна, я благодарна Вам за такое предложение, но, право, срок ещё малюсенький, — вставая из-за стола и складывая свою посуду в раковину, ответила женщина. — Мы обязательно съездим с Вами, но будьте терпеливы. Мы даже не знаем пол ребёнка. Нет, слишком рано для покупок.       Немного поёрзав на стуле и ухмыльнувшись несколько раз, она будто назло взяла и разбила тарелку, в который был налит суп. Горничные тут же подбежали и принялись убирать этот беспорядок, а женщина с каштановыми волосами в тёмно-синем платье, стоящая возле раковины, тут же повернулся и укоризненно посмотрела на свою гостью. Та, довольно улыбаясь, нисколько не скрывала своих эмоций. Это домохозяйка вытерпеть смогла, но когда Надежда принялась кричать на прислугу, заставляя их работать быстрее, её нервы не выдержали.       — Да что Вы себе позволяете? — махнув рукой, прежде не позволяя себе этого, Анастасия подбежала к разбушевавшейся и довольной женщине, угрожающе топнув. — Вы, позвольте напомнить, находитесь в моём доме, Вас обслуживают мои горничные, Вы едите мою еду, а ещё ведёте себя так неподобающе! Я не потерплю такого отношения ни к себе, ни к своей семье, так что выходите из-за стола вон и направляйтесь к себе!       Все окружающие переглянулись, замерев и задержав дыхание. Люди, знающие эту даму уже давно, поразились такому поведению: растрёпанные волосы, взъерошившиеся из-за слишком резких движений, очки, слетевшие на кончик носа, и выражение лица, не присущее даме такого характера. Казалось, она готова была наброситься на Надежду, но её воспитанность и манеры никогда не позволят этого. Та в свою очередь улыбалась во всё лицо и глазами искала поддержки в комнате. Но ни от своего мужа, ни от дочек она её не получила, а признать, что её поведение неподобающее, ей сил не хватило.       — Ах так, ироды поганые! — выругалась она, обращаясь ко всем присутствующим. — Мы уходим. Да, Света? — она перевела свой угрожающий взгляд на старшую дочку. — Нам тут не рады, тебе помогать никто не будет. Знаешь, мы сами справимся. Вставай из-за этого проклятого стола и не ешь эту еду, они тебя отравить хотят!       Девушка поначалу впала в ступор, но спорить с матерью бессмысленно, поэтому она просто встала и, проходя мимо хозяйки, уже поправившей своей внешний вид, сказал тихое «Извините…» После ухода этих двух особ в комнате всё ещё стояла тишина, которую никто не осмеливался нарушать.       — Кх-кхем… — тихо прошипел Виталий, делая вид, что кашляет. — Как вы… как вы собираетесь назвать ребёнка?       — Хм, мы ещё не знаем, отец, — наливая чай в кружку, ответил Стас. — Если девочка, то, скорей всего, Карина или Алла, а если мальчик — Тимофей или Даня, вернее, Данила. Вообще, мы не особо обсуждали.       Глава семейства медленно опустил глаза, не зная, что и сказать более. Довольно печально, когда тем для разговора за столом, где сидят так много народу, не оказывается. Обычно в таких ситуация находилось решение — Анастасия, — она знает, о чём поговорить с гостями, но сейчас её настроение было испорчено настолько, что даже рот открывать не хотелось. Всё же такие ситуации вызывают скуку даже у тех, кому изначально контактировать с кем-либо не хотелось, поэтому Рикки, встав из-за стола и положив тарелку в раковину, тут же пошёл на выход. Стас, отодвинув пустую посуду, последовал его примеру. Они одновременно вышли из дома, и юноша, провожая младшего, решили начать говорить с ним, но выбрал не самую подходящую тему для разговора — школу.       Рикки за те несколько лет, что был знаком со Стасом, начал заниматься не только уроками, но и спортом. Они два-три раза в день ходили гулять, зимой их главным развлечением был каток, а летом они любили купаться в озере, что находился недалеко от них. Конечно, Рикки не стал сильным-пресильным, спортсмен из него был никакущий, но он мог уже поднимать тяжёлые предметы, например рюкзак, с которым он, не расставаясь, ходит в школу.       — Как у там у тебя дела? — робко заговорил Стас.       — Ты о чём? — не поднимая головы, задал встречный вопрос Рикки.       — Ну, школа там… У тебя ведь там есть друзья какие-то, знакомые. Расскажи о них.       — Нечего тут рассказывать, — твёрдо ответил тот и, остановившись, посмотрел на Стаса. — Зачем тебе знать?       — Мне просто интересна твоя жизнь, — замявшись, ответил тот и тоже остановился. — Слушай, а может тебе кто-то нравится? Девочка какая-нибудь или…       — Или что? — усмехнувшись и перебив, спросил Рикки, не ожидая услышать ответ. — Математика. Вот что я люблю. Ещё вопросы?       — Нет, — раздражённо ответил Стас.       Рикки закатил глаза и продолжил идти. Вопрос Стаса, по-видимому, задел его, и ему не хотелось говорить. Юноша тотчас пошёл за ним, но уже молчал. Так они дошли до дома Рикки, откуда доносились вопли.       — Думаю, это не лучшее место для тебя, — похлопав по плечу, сказал Стас. — Может, погуляем по лесу часок, пока всё не устаканится?       — Окей… — тут же ответил малец, и они пошли.       Отовсюду были слышны звуки леса: где-то на дереве угукала кукушка, в кустах были слышны шорохи, листья на ветках колыхались от ветра. Два парня молча шли по протоптанной тропинке, думая о чём-то своём. Один размышлял о том, что он скоро станет отцом в свои-то двадцать, а у другого в голове то и дело мелькали мысли о чём-то далёком, отдалённом. Что уж греха таить — Рикки итак был измотан, а хождение по лесу точно не входило в его планы.       — Что после прогулки делать собираешься? — начал разговор Стас.       — А что? — пробормотал Рикки.       — Да я просто в город собирался, а одному ехать не очень хочется.       — Почему Марину с собой не возьмёшь? Или… или Свету?       — Ну зна-а-аешь! — широко раскрыв рот и приобнял кукушонка, начал юноша. — Эти девушки они такие… ну девушки! А я хочу мужской компании. Ну и ты скоро станешь моим братом, так что надо нам сдружиться.       — А мы разве не друзья? — дрожащим голос спросил Рикки. Сердце его забилось быстрей, а глаза заблестели.       — Я имею в виду лучше сдружиться, лучше!       И они продолжили идти по дорожке, аккуратно уложенной камнями, меж которых росла трава. Стас так и не убрал руку с плеча Рикки, а второй был вовсе не против. Так длилось ещё минут десять, пока парни не вышли к озеру. Стоял хороший летний день, однако на берегу никого не было. Обычно в такие дни народ ходит на пляж очень часто, и если не купаются, то готовят шашлыки или просто наслаждаются природой. Стас сел на скамейку и, похлопав рядом с собой, пригласил к себе Рикки. Тот тут же упал к своему «брату» и положил голову на его плечо, начиная потихоньку засыпать.       — Как там насчёт поездки в город? — спросил Стас, приобняв кукушонка.       — Ага, — сонным голосом ответил Рикки и тотчас погрузился в сон.

***

      Рикки бежал. Бежал быстрее, чем мог, как бы парадоксально это ни звучало. Не оборачиваясь назад, он спотыкался о камни, запинался о торчащие корни деревьев, но продолжал нестись вперёд. Отчего такая спешка? Почему ему приходиться бежать? Надо ли ему это? Мальчик остановился и обернулся — ничего. Отдышавшись, он стал оглядываться, пытаясь найти хоть что-то — тщетно. Вокруг него не было ни души. Что уж там, он нигде не находился, ни на чём не стоял. Сердце Рикки начало биться чаще. Это сон или реальность? Где он? Голос. Этот голос — последнее, за что можно держаться.

***

      Прошло полчаса с тех пор, как парни пришли к берегу. Всё это время Стас любовался видами природы. Безоблачное небо, вода, отражающее летнее солнце, трава, слегка колыхающаяся от слабых порывов ветра — то, ради чего стоит выходить на улицу. Юноша стал напевать песню, которую заслушивал когда-то до дыр:

Нам машет руками Мужчина красивый. Прощается с нами, Прощайте, счастливо. Мы плачем зачем-то, Мы смотрим куда-то, Где звёзды нам светят Так ярко, так ярко…²

      Услышав это, Рикки стал потихоньку просыпаться. Когда Стас увидел, что мальчик открыл глаза, тут же перестал петь и погладил малого по голове.       — Как спалось, кукушонок? — заботливо спросил юноша.       — Хорошо… — зевая, ответил Рикки. — Может, поедем?       — Поедем? А-а-а, пое-е-едем! Да, конечно, давай.       Парни встали со скамейки и пошли в сторону дома кукушонка. Ему нужно было кое-что взять, поэтому он зашёл к себе, где его уже ждала мать. Она была зла на него, из-за того что он «полчаса где-то шлялся». Надежда Егоровна была готова уже замахнуться на мальчика, как в дом зашёл Стас и, успокоив свою тёщу, пошёл за Рикки в его комнату. Взяв портфель, кукушонок нежно протянул своему «брату» руку и вышел из дома. Парни направились на остановку, где просидели не так уж и много времени. Вскоре подошёл автобус, идущий в город. _______________________________________ 1. Снова́ть — торопливо двигаться туда и сюда. 2. Валентин Стрыкало — Космос нас ждёт