Родиться — не приговор

      Придя домой, Рикки тут же рухнул на кровать. Ему даже не хватило сил положить в тумбочку своё добро, купленное со Стасом. Его переполняли эмоции, он катался по кровати, обнимая некогда подаренного мишку, и тихо пищал. Это был, наверное, один из лучших дней в его жизни. В его голове уже появилась масса идей для следующей поездки: встать как можно раньше, до рассвета, сесть на автобус, гулять по городу, только-только начинающему просыпаться. Множество сюжетов, пленяющих его воображение, возникло в голове, и не в один из них не входил кто-либо, кроме самого Рикки и Стаса. Ну, а кто не мечтает перед сном об идеальной жизни с человеком, к которому так сильно привязан? Внезапно малец вспомнил, как его неродной брат пел на той скамеечке. Его голос, такой нежный и завораживающий, никак не желающий покидать мысли. Никогда прежде кукушонок не чувствовал себя так легко и непринуждённо. Неужели он счастлив? Спустя ещё какое-то время мечтаний мальчик так и заснул в обнимку с мишкой. Той ночью Рикки задумался о том, что никак не меняется. Прошло три года с момента знакомства со Стасом, а он продолжает брать его за ручку, как маленький. Он повзрослел с того момента, со всеми остальными людьми ведёт себя по-взрослому, но что-то внутри заставляет оставаться ребёнком именно со Стасом. Хочется быть такими маленьким, беззащитным, чтобы тебя приласкали и позаботились.       В шесть часов утра, когда на улице ещё стояла беспроглядная тьма, Рикки уже бежал сломя голову к дому, где ему всегда рады. Предупреждать о своём уходе он, конечно, не стал. Без промедления малец подбежал к двери, отдышался, стряхнул воображаемую грязь со своей любимой и единственной ветровки, подаренной Стасом ещё год назад, и постучался. Чувство томительного ожидания и предвкушение встречи охватили его: к горлу подступил ком, мыслей в голове было так много, что все путались и переплетались, сердце билось в разы быстрее обычного, а время, наоборот, шло слишком медленно. И вот он — заветный щелчок открывающейся двери. Рикки глубоко вздохнул и закрыл глаза, отсчитывая мгновения про себя. Как только дверь отворилась, мальчик тут же поднял глаза, наполненные искренним счастьем и надеждой.       — Доброе утро, Виталий Евгеньевич! — бодро выпалил кукушонок. — А я вот решил чуть пораньше прийти, повидаться с Вами, с Анастасией, со Стасом.       — И тебе утречко, малец. Ты по делу или как всегда? — ласково спросил мужчина, запуская мальчика в дом и придерживая для него дверь.       — Как всегда, — с полной уверенностью в голосе ответил тот и принялся снимать одежду. — Как Вам спалось?       — Знаешь, не особо, — произнёс Виталий.       — Опять кошмары? — с расстроенным видом спросил уже почти раздевшийся мальчик. — Не думаете обратиться к врачу?       — Они самые… — вздохнув, ответил Эйвонов старший. — Как же, обращался. Да все как один говорят, что нужно меньше волноваться и больше заниматься спортом, правильно питаться. Тьфу ты, я ведь это и без них знаю! — мужчина слегка пошатнулся. — Ничего дельного не говорят, чёрт их побери!       — Человек, в жизни которого мало стресса, не будет так проклинать всех, — задумавшись, ответил его собеседник. — Не сочтите за грубость, Виталий Евгеньевич, но они ведь правы. Возьмите отдых, отправьтесь куда-нибудь с Анастасией. Мы тут сами понемногу разберёмся, а то ведь волнуемся за Вас.       — Ох, приму к сведению, — улыбаясь и гладя мальчика по голове, сказал мужчина. — Что ж, беги к Стасу.       Рикки уже ничего не ответил, только радостно кивнул и понёсся на второй этаж в заветную комнату. Настежь распахнув дверь, мальчишка ввалился внутрь и упал на кровать, где мирно спал Стас. Ну, уже не спал. Ошеломлённый такой неожиданностью, Стас тут же вскочил и произнёс монотонно:       — Сегодня я с тобой не сплю.       Удивившись таким заявлением, малец скорчил рожицу, максимально приподняв одну бровь, и ответил:       — Я в принципе не предлагал…       — Ох, это ты! — придя в себя, ответил юноша. — Доброе утро. Чего ты так рано?       — Да так, проснулся раньше обычного и решил к тебе забежать. А ты что, против?       — Нет, конечно, нет, кукушонок! — подсев на кровать и обняв Рикки за талию, сказал он. — Просто я в это время всегда сплю, а ты уже по деревне бегаешь.       — Многолетние тренировки! — ответил Рикки и улыбнулся. На самом деле это не было столь забавным, сколько печальным, ведь привычка с утра пораньше носиться по дому появилась из-за семьи, насильно заставлявшей его. — Могу и тебя научить.       — Ох, спасибо, конечно, но как-нибудь потом, — с ноткой сарказма ответил Стас. — Так, чем хочешь заняться?       Малец опустил взгляд на линолеум и задумался. А действительно, чего он хочет? Столько много разных идей: и погулять, и поиграть в компьютер, и ходить по лесу в поисках чего-нибудь необычного. Всё это казалось таким интересным, но они делали это разы до этого, хотелось чего-нибудь нового.       — Как насчёт съездить в парк аттракционов? — прервав молчание, предложил старший. — Сегодня у меня нет пар, поэтому я могу посветить весь день тебе.       Глаза Рикки загорелись, и он бросился обнимать Стаса. Он не особо представлял, что такое парк аттракционов, но уже безумно хотел туда наведаться.       — Как вижу, ты уже одет, так что подожди меня, — сказал юноша и погладил младшего по голове.       Встав с кровати и открыв свой шкаф, молодой человек стал перебирать свою одежду. Рубашки, свитера, джемпера, кофты — всё казалось каким-то скучным для такого особого дня для кукушонка. Рикки, заинтересовавшись, тоже подошёл к шкафу и стал рассматривать возможные варианты. Внезапно его взгляд упал на клетчатую чёрно-красную рубашку. Он стащил её с вешалки и показал Стасу.       — Она мне маловата будет, надо что-нибудь побольше и, наверное, посвободнее, — ответил тот.       — Да при чем тут ты, — вздохнув, сказал Рикки. — Я себе такую хочу. Можно померить?       — Амм, да, хорошо.       Кукушонок быстро сбросил с себя футболку, которую он носил везде и всегда, и надел рубашку. Она идеально сидела на нём. Тем временем Стас уже нашёл себе подходящую одежду — оранжевая толстовка и тёмно-красные брюки.       — Можно я возьму её себе? Пожа-а-алуйста, — взяв юношу за руки, Рикки начал жалобно выпрашивать рубашку.       — Да, конечно, — обняв и поцеловав в лоб, ответил старший.       Кукушонок весь сиял от счастья и радостно писщал. Ожидая, пока оденется Стас, он уселся на кровать и стал осматриваться по сторонам. Тем временем старший уже снял с себя майку в которой спал, оголив верхнюю часть тела. За все три года дружбы Рикки ещё ни разу не видел его таким. Заворожённый телом парня, он не мог никак отвлечься, рассматривал каждый сантиметр на его теле, каждую мышцу, шрам на груди, о котором он раньше никогда не слышал.       — Когда мне было четырнадцать, ребята из соседней деревни решили надо мной подшутить. Вернее, дать по заслугам, — заметив на себе взгляд Кукушонка, неторопливо начал Стас. — Они выждали того момента, как я буду возвращаться из школы через тот холм рядом с небольшой ямой в лесу, мимо которого я всегда обхожу стороной. Когда мы пересеклись, они стали закидывать меня камнями до тех пор, пока я не дошёл до самого края и не упал в яму. Там я наткнулся грудью на выпирающие корни дерева и, собственно, теперь на этом месте шрам. Я не виню их, сам тогда был виноват: я издевался над многими ребятами в школе ещё лет с девяти, а особенно над тем, кто точно не мог дать мне сдачи и кто был младше. В один прекрасный день мальчик из паралельного класса попросил ребят из соседней деревни, показать, где раки зимуют. Родителям я сказал, что запнулся и сам упал. Поначалу я ужасно злился на всех, оскорблял, но не решался больше применять силу. Через пару лет я понял, насколько был не прав. С тех пор, наверное, я и пытаюсь помочь кому бы то ни было, быть всегда добрым, весёлым, отзывчивым. До сих пор стыдно за своё поведение тогда.       Рикки, озадаченный таким рассказом и немного пораженный, продолжал упорно смотреть на Стаса, ожидая, что тот ещё что-то скажет. Повисло неловкое молчание. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, малец подошёл к шкафу и в шутку сказал, что будет подбирать себе новый гардероб, пока старший переодевается. Тот усмехнулся и надел толстовку с брюками. На улице была середина осени, достаточно холодно, поэтому Стас принялся искать ещё какие-нибудь кофты и складывать их в рюкзак, ну так, на всякий случай. Выходя из дома, они встретили Анастасию, которая заставила надеть их недавно купленные куртки, новые шапки и натянуть перчатки.       — Что значит «матушка, я уже взрослый»? Для меня ты вечно десятилетний мальчик, даже не обсуждается. Узнаю, что ты снял шапку или перчатки, тебе не сдобровать. Рикки, милый мой, проследи за этим оболтусом, пожалуйста.       Мило побеседовав с матерью Стаса, парни направились в сторону остановки. Но на стекле вместо расписания автобусов висел красный лист с надписью «В связи с ремонтными работами на дорогах путь перекрыт, транспорт ездит в обход». Такого они не ожидали, но ничего не поделаешь.       — Такое было, я знаю, как дойти до ближайшей работающей остановки, — уверенно заявил Стас. — Предлагаю вообще срезать через лес, минут за двадцать дойдем спокойно.       — Ну пошли, — согласился кукушонок. В этот момент у него появилось желание взять Стаса за руку, но он тут же подавил его. Они почти одного роста, а Рикки уже не маленький ребёнок всё же, так что никаких ручек.

***

      Прошло полчаса с тех пор, как парни начали бродить по лесу. Стас нервно что-то бубнил себе под нос: пытался вспомнить дорогу, проклинал этот лес, оскорблял грязь под ногами. Рикки же было всё равно. Он задумался и не желал вылезать из своих мыслей. В его голове обдумывалось что-то настолько важное, что его не заботил тот факт, что они заблудились в лесу, по всей видимости.       — Я же знаю тут всё как свои пять пальцев… А пальцев у меня десять… Хотя на самом деле двадцать. А чего ещё двадцать? За двадцать минут я обещал дойти до остановки, а мы пришли в место, которое я не знаю от слова совсем. Кукушонок будто находился в трансе и даже не пытался слушать, что говорит юноша. Скорее всего, он даже не подозревал, из-за чего он так волнуется.       — Я тебе ещё раз спрашиваю: ты меня слышишь? — внезапно раздалось грубым тоном. — Неужели, глаза поднял. Идёшь, молчишь, меня не слушаешь. У нас тут перформанс небольшой — мы неизвестно где и неизвестно куда мы идём.

Прошло около двух часов

      — Так вот, знаешь, почему этот лес называют блудным? — спросил Стас, постелив куртку на траву и сев на неё.       — Ммм, нет, не думаю — подсев на куртку к старшему, ответил Рикки.       — Раньше вдоль нашей дороги было очень много женщин, кхм, лёгкого поведения. Многие просто уходили сюда и не возвращались, некоторых сюда затаскивали клиенты.       — Прикольно им.       — Ты какой-то слишком подавленный сегодня. Пока мы были в лесу, ходил всё время с невероятно грустным лицом и пустым взглядом. С утра ты был очень даже весёлый. Что такое? — юноша приобнял мальца, начав разговор по душам.       — Ничего, просто… Ты сегодня сказал, что помогаешь вообще всем, и я… — из глаз Рикки ручьём полились слёзы. — И я подумал: а вдруг ты так добр со мной только из-за этого?       Стас взял парнишку за плечи и посмотрел ему прямо в глаза. Тот вытирал слёзы рукавами своей новой рубашки и жалобно постанывал. Стас хотел сказать так много, мысли переполняли голову, но он не мог выбрать ту единственную, самую правильную, поэтому молчал.       — Ты же понимаешь, что это совсем не так, — начал он. — Ты действительно важен и дорог мне, ты очень близкий человек для меня. Я бы очень хотел как-то помочь тебе и не делать ещё хуже.       Кукушонок поднял взгляд и смотрел на Стаса так, как делал это, будучи девятилетним мальчиком. Так восторженно, с такой нежностью и любовью во взгляде. Что-то внутри переполняло его, что толкало прыгать и бегать, петь и танцевать, но вместе с тем парализовало.       — Холодно становится, — внезапно решил сказать Стас. — Предлагаю или выдвигаться дальше, идти по прямой и выйти хоть куда-нибудь, или тут ещё немного посидеть, завернувшись во вторую куртку.       — Давай посидим.       Парни уселись на куртке и укрылись второй. Они решили сделать так: один продевают руку в рукав, второой делает то же самое с другим, две оставшиеся руки используют, чтобы обнять друг друга. Было не особо холодно, но ветер мешал. Одной куртки на двоих им не хватало, поэтому Стасу пришлось максимально прижать Рикки к себе. Их тела были так близко, они слышали дыхание друг друга. Сердца у обоих бились быстрее, чем обычно. Молчание не было неловким, они просто наслаждались свежим лесным воздухом и компанией друг друга.       Ветер прошёл, куртку можно было уже снимать, но парням не хотелось вставать. Положив её как подушку, они легли друг напротив друга и смотрели в глаза. Внезапно Стас перекинул руку через Рикки и начал прижимать его к себе. Второй ужасно покраснел и опустил взгляд. Сердце стучало как бешеное, дышать было невозможно, в горле стоял ком. Но в какой-то момент он всё же решился поднять голову. Лицо Стаса было так близко, его губы завораживали. Рикки не смог удержаться и, переместив обе руки на шею юноши, поцеловал его. Он не сопротивлялся — ещё сильнее прижал его к себе. Поначалу это был обычный затяжной поцелуй в губы, но потом он перешёл во французский. Это был первый поцелуй Рикки, так волнительно, так необычно. Внутри всё сжималось, голова кружилась, в мыслях ужасная каша. Положив вторую руку под кукушонка, Стас посадил его на себя, не разрывая поцелуй. Он начал запускать руки ему под рубашку и прижимал к себе, в то время как малец робко ставил руки на пояс к юноше. Он мало что знал о строении тела людей, их принципе работы, но стояк в штанах Стаса различить смог. От этого все органы будто перевернулись, в животе появилось странное чувство, а в голову ударило что-то, что прошептало: «Дерзай». Рикки начал потихоньку спускать руки, но когда принялся расстёгивать ремень, парень внезапно отдёрнул его.       — Что ты, чёрт возьми, собирался делать? — спросил он с упрёком.       — Я ну… — кукушонок находился в абсолютной растерянности. — Я подумал, что раз так, то я могу…       — Нет, не можешь. Господи, у меня жена беременна, не стоило тебе и мне это делать сейчас. Забудь это, очень тебя прошу.

***

      Всю дорогу домой парни разговаривали как обычно, будто ничего действительно не было. Шутили, подкатывали друг друга. Они успели объявиться дома ещё во время обеда, поэтому сразу пошли к Эйвоновым. Никто из сидящих за столом, кроме двоих, даже не подозревал, что произошло час назад, а что могло произойти.       Засыпая, Рикки не мог выбросить случившееся в лесу из головы. Каждый раз, когда он вспоминал сильные руки Стаса на своей голой спине, внутри всё снова переворачивалось, хотелось кататься от счастья и переполнявших эмоций. Его губы, его язык, то, до чего руки не дошли… Кукушонок понимал, что это ненормально, что такого больше быть не должно как минимум из-за Светы. Но разве можно выбросить из головы те моменты, когда живот крутило из-за переизбытка чувств, а в голове были лишь туман и желание большего? Может ли счастье быть неправильным?