Родиться — не приговор

      Парни проснулись от продолжительного стука в дверь. Стас, так и спавший в уличной одежде, встал с кровати и открыл дверь, за которой стоял его отец.       — Что тут за мероприятие, чего закрываемся? — Виталий начал озадаченно внюхиваться и осматривать комнату в поисках бутылок или сигарет.       — Автоматически защёлкнулась, наверное. Мы с Рикки уставшие пришли и свалились вдвоём прямо в одежде, видишь, — абсолютно спокойно и уверенно объяснил Стас.       — Вижу, вижу. Буди паренька, и спускайтесь вниз на завтрак.       Стас кивнул, и Виталий вышел из комнаты. Парень вернулся к кровати и погладил сладко спящего Рикки по голове. Тот приоткрыл глаза и медленно сел на край кровати, сонно покачиваясь и протирая глаза. Он ещё не успел отойти от состояния полудрёма и что-либо осознать, сказать, сделать. Юноша подсел к нему и осторожно погладил по спине, заглядывая глаза. Оба уставились друг на друга, и в голове пронеслись события вчерашнего вечера.       — И что теперь? — озадаченно протирая глаза и зевая, спросил Рикки. — Снова сделаем вид, что ничего не было, как год назад?       — А чего хочешь ты?       — Стас, ты же понимаешь, что у меня никогда ничего такого в жизни не происходило, я, я… Я абсолютно не знаю, как вести себя и что делать, я… — он толкнул парня в плечо и свалился на кровать головой в подушку.       — Что правда, то правда… — юноша всё так же сидел в том положении и смотрел на неподвижного Рикки. Он понимал, что сейчас что-то делать должен именно он, но ему было слишком тяжело брать на себя такую ответственность. — Эй, знаешь… Слушай, слушай, — он начал легонько трясти мальчика, подождав, пока тот посмотрит на него. — Может оставим всё, как было? Ну, в плане, общение будет то же, но, если хочешь, то, что произошло вчера, будет повторяться. Осенью, когда мы переедем, уже посмотрим по ходу дела. Зачем сейчас что-то менять? Надеюсь, ты понимаешь, что родители знать не должны.       — Понимаю, — Рикки встал и сел на середину кровати, сложив ноги по-турецки. Он пытался быть как можно более спокойным, но внутри него всё бушевало, там разворачивались баталии сомнений, гормонов, страха, попыток понять себя. Он не мог сообразить, что такое романтические отношения, не знал, какое поведение у него должно быть, банально не представлял, как ему себя чувствовать.       Парни зашли в ванную, умылись и прошли на кухню, где их ждали родители. Завтрак постепенно остывал, Виталий читал утренею газету, а Анастасия протирала пыль. Всё было как всегда. Яркие лучи солнца били сквозь полупрозрачные занавески, с улицы доносились звуки машин и смех соседских ребят. Но всё это воспринималось Рикки совсем иначе, цвета стали насыщенные, звуки громче, а солнце теплее. Пани уселись за стол и начали трапезу.       — Чем думаете заняться летом? — отрываясь от чтения, спросил Виталий.       — Будем гонять… — Стас притормозил, вспоминая, что его матушка не любит подобные слова, — ездить в город, наверное, посетим столицы, посетим колледжи, посмотрим, где нам больше нравится.       — Вы собираетесь вместе переезжать? — не поворачиваясь, произнесла Анастасия.       — Да, вероятно, — Стас сделал глоток своего утреннего кофе. — И веселее будет, и спокойнее. Одному в незнакомом городе совсем страшно и непонятно, вдвоём не так одиноко.       — Рикки, твои родители уже знают?       — Да, мы с Петром обсуждали это несколько раз, они все только за. Особенно Марина…       Повисло небольшое молчание, перебившееся влетевшей в окно птицей.       — Вот те раз! — воскликнул Виталий. — Это ещё что за новости? — Он встал с кресла и поднял животинку. — Мёртвая…       — Фу, убери! — закричала Анастасия. — Трупов нам ещё не хватало… Вообще увидеть мёртвую птицу — плохая примета, это к несчастью.       Никто ей не ответил, ведь она была единственным человеком в доме, верящим в приметы, переубеждать её тоже никто не стал бы. Отец пристально посмотрел на парней, те поняли намёк, забрали у него птичку из рук и вышли из дома. Дойдя до леса, они похоронили её там.

***

      Август убивал жарой, парни спасались газировкой со льдом, купанием в озере и лежанием у вентилятора. Часто они гуляли по лесу и озеру рано утром, часа в три-четыре. Останавливаясь в кустах, они целовались, наслаждаясь каждой секундой, проведённой друг с другом, несмотря на то что виделись буквально каждый день. Они плескались на пустынном пляже и целовались под водой, что выходило слишком нелепо, но очень смешно.       В очередной раз встречая рассвет, они сидели на песке, обернувшись одним полотенцем. Несмотря на то что никого не было, действовать всё равно нужно было осторожно. Их объятия и такие посиделки могли показаться странным только тем, кто их не знает, а вот всё окружение относилось к этому как к чему-то повседневному, они ведь как братья.       — Результаты вступительных пришли, кукушонок.       — И какие же у меня перспективы?       — Почти везде прошёл, в двух на бюджет.       — Супер. Пошли домой, я замёрз. Только я ключи от дома у тебя в комнате оставил, забери, пожалуйста, не хочу своих будить.       На часах было пять утра, а комнате сидели обе семьи в полном составе сидели в гостиной Эйвоновых.       — Вот тебе вещи, выметайся и не появляйся больше никогда на наших глазах! — Виталий кинул две огромные сумки Стасу, только зашедшему в дом. — Деньги на карте у тебя есть, ноутбук и одежда обоих в этих сумках, какое-то время проживёте, мы тебе больше не родители. Забирай этого и катись на все четыре стороны!       — Отец… — парень не мог выдавить из себя ни слова. Нутром он уже понимал, что происходит, так как была лишь единственная вещь, которая могла привести к такому. — Что происходит?       — У тебя жена с ребёнком умерли полгода назад! Как ты вообще мог себе такое позволить? Он на восемь лет младше тебя, извращенец поганый, посмотри, до чего ты мать довёл, — Виталий обернулся в сторону своей жены, лежащей в полуобморочном состоянии.       — Что случилось?..       — Думаешь, вы одни утром на пляж ходите и ваши поцелуи под деревьями никто не видит? Нам уже давно соседи жалуются, мы всё верить не хотели, надеялись, мол, показалось одним, показалось другим, третьи неправильно поняли, четвёртые обознались. Прости, Стас, но такого предательства мы от тебя не ожидали.       Мужчина захлопнул дверь прямо перед лицом парня. Он долго стоял в оцепенении и не мог ничего сказать. Рикки тогда стоял на улице и не подозревал, что произошло в доме, беззаботно пинал камни и зевал, желая поскорее поспать дома. Стас вышел и бросил сумки с вещами на землю, упав на колени рядом с ними, сдерживаясь, чтобы не закричать. Кукушонок подбежал к нему и сел рядом, заглядывая в глаза и обнимая за плечо. Юноша держал ладонь у рта и начал беззвучно плакать, выдавив из себя: «Они узнали, поехали на вокзал».       — Зря вы так… — тихо сказала Надежда Егоровна. — Злость и принципы не стоят потерянного ребёнка.       — Мы его уже потеряли, — резко выбросил Виталий. — Нет у нас больше никакого сына.       — Вы уже видели мать, лишившуюся ребёнка. Посмотрите на Анастасию.       Виталий посмотрел на свою плачущую жену, сжимающую в руках фотографию сына. Были ли это слёзы из-за бисексуальности сына или дело заключалось совсем в другом?

***

      Новый город — новая жизнь. Парни снимают квартиру, Стас неплохо зарабатывает фрилансом, занимаясь дизайном. Рикки исправно учится в колледже, нашёл себе компанию. Поначалу сложно было начинать общаться с людьми, он был изгоем в коллективе, но со временем всё налаживалось.       — Не хочешь прогуляться в парке сегодня? — поприветствовав кукушонка поцелуем, спросил юноша.       — Я только с пар, давай немного попозже.       Рикки разогрел вчерашние спагетти и развалился на диване. Стас подсел к нему, обняв за плечо и слушая рассказ о том, что произошло сегодня в колледже. Диван, возможно, был не такой уж и мягкий, интерьер был прямиком из Советского Союза, а шумоизоляция и проводка оставляли желать лучшего. К ним несколько раз приходили соседи из-за скрипящей по ночам кровати и странных звуков, но парни ссылались на то, что младший из них разговаривает и ходит во сне.       Когда спагетти закончились, кукушонок лениво растянулся на диване, а Стас, почти сваливаясь, лёг рядом и обнял парня. Спустя полминуты такого лежания, парни начали целоваться, страсть охватила их, они начали раздеваться, оставляя друг на друге горячие следы. Рубашка, футболка — пусть всё летит прочь! Их чувства со временем становились только сильнее, они ощущали те волнение и смущение, что и тогда в лесу или во время второго их поцелуя. Разум затмевается, в глазах темнеет, дышать сложно. Рикки протянул руку к ширинке джинс Стаса, расстегнул и отбросил их куда подальше. Как удобно, что у парней страсть можно почувствовать через ткань белья. Они оба уже давно ко всему готовы и ничего не боятся.       На часах было уже шесть вечера, парни обнажённые лежали в обнимку, солнце уже зашло, почему в декабре так рано темнеет? Прогулки под ночным небом даже романтичнее, поэтому, собравшись, парни всё-таки вышли на улицу.       Всё вокруг горело новогодним настроением, люди копошились в преддверии праздника. Несмотря на режущий лицо ветер, гулять было одно удовольствие. Зайдя в парк, парни начали играть в снежки и кидать друг друга в сугробы. Они кричали и в шутку обзывались, а от улыбок на лицах начинали болеть щёки. Люди вокруг не находили это странным, если честно, им не было особого дела. Продолжая гулять, они сели на скамейку и уставились на замёрзшую реку. Где-то за спинами играла чисто рождественская песенка. Make my wish come true, all I want for Christmas is you.       Парни зашли в подъезд и начали отряхиваться от снега, попавшего даже за шиворот. После холодной улицы иногда только и хочется, что быстро подняться по лестнице и добраться побыстрее до тёплой квартиры. Заскочив в лифт, Стас внезапно заметил, что в их почтовом ящике лежал какой-то конверт. Рикки только успел крикнуть «Куда ты?», как двери закрылись, но кукушонок успел подставить руку. Юноша взял посылку и, даже не окинув её взглядом, полетел вверх. Придя домой, он кинул бумажку на стол. Парни разделись, начали готовить ужин и даже забыли про свою находку.       Курица готовится в духовке, макароны варятся на медленном огне, по телевизору идёт реклама каких-то гигиенических средств. Стас с Рикки украшают ёлку, ловко перебрасывая друг другу хрупкие игрушки и шарики. «Подожди, я возьму кое-что из тумбочки» — Рикки опускает коробку и подходит к столу, замечает конверт и читает, что на нём написано. Он берёт его в руки и подходит к своему парню, протягивая этот небольшой подарок. Стас видит надпись, и его глаза наполняются слезами. «Любимым сыновьям от любящих родителей»