Меняя нашу судьбу

      Мы смотрим альбомы достаточно долго. Мариша останавливает моё внимание чуть ли не на каждой фотографии и обильно рассказывает о происходящем на фото. Я по началу слушаю её с интересом, но скоро утомляюсь. Уже наверняка обед, а я толком не завтракала, да и отдохнуть хочется после долгой поездки. Потерпев ещё немного, решаюсь прервать повествование подруги:       — Мариш, прости, что перебиваю тебя… Не могли бы мы пообедать? Я почти не завтракала и… — говорю робко, стесняясь показаться какой-то попрошайкой.       — Ох, боже! — внезапно вскрикивает Мариша, всплескивая руками. — Василиса, прости! Я совсем не подумала предложить тебе завтрак с дороги, только чаями баловала… Идём немедленно, я тебя накормлю.       Я невольно улыбаюсь её живости. Взяв за руку, подруга увлекает меня на кухню. Пока я озираюсь по сторонам, она вынимает из холодильника разные блюда.       — Я как раз заказала из ресторана к твоему приезду, — сообщает мне Мариша. — Знаешь, а давай ты пока разогреешь всё и поставишь чайник, а я позову Фэша!.. Вместе пообедаем.       Согласно кивнув, натянуто улыбаюсь. Подруга спешно уносится к супругу, а я перевожу взгляд на несколько блюд, стоящих передо мной. Из ресторана… Неужели она совсем не готовит? Или просто решила заказать к моему приезду, чтобы долго не хлопотать у плиты… Как бы там ни было, я принимаюсь накрывать стол.

Конец POV Василиса POV Фэш

      Несколько часов уходит на поиски Огневой и её семейки. Я досконально изучаю социальные сети, не сомневаясь, что найду там интересную информацию про девчонку, но меня ждёт провал. Её попросту нет! Не понимаю, как современная юная девушка может не интересоваться соцсетями. Вместо неё нахожу другую Огневу, тоже подружку супруги. У неё страница — клад для меня. Я как раз набираю всю возможную информацию, когда в дверь стучат. Рефлекторно прикрывая крышку ноутбука, поднимаю взгляд на дверной проём.       Мариша, виновато улыбнувшись, проходит в кабинет и останавливается у стола. На её лице читается нерешительность, она оценивающе смотрит на меня. Я с лёгкостью узнаю кокетство за напускной робостью. Скривив губы, хмурюсь от её притворства.       — Мы с Василисой решили пообедать… Идем с нами, — продолжая изображать нерешительность, приглашает Маришка и подходит ближе, останавливаясь напротив моего кресла.       — Я не голоден, — отрезаю холодно, напрягаясь от её близкого присутствия.       — Что-то случилось? — заметив моё нежелание общаться, с искренним беспокойством спрашивает девушка и, скользнув ладонью по щеке, устраивается на моих коленях. — Я могу тебе чем-то помочь?       В раздражении мотнув головой, откидываюсь на спинку кресла. Я настолько поглощён проблемой с Огневой, что не могу и не хочу общаться с супругой. К тому же она своим решением перечеркнула возможность добраться до более подробного анализа и Огневой, и её семьи. Мариша, словно не замечая моего раздражения, ведет пальчиком по лицу, обводит контур губ, наклоняясь ко мне.       — Мариш, не сейчас, — отпрянув от её поцелуя, отговариваюсь я, едва сдерживая раздражение.       — А может, как раз сейчас? Я знаю, что поможет тебе развеяться… отвлечься… — не отчаявшись, соблазнительно шепчет супруга и опускает ладонь мне на грудь. — И ты тоже знаешь, что мне под силу увести тебя от плохих мыслей…       Она медленно ведёт рукой, слегка давя ноготками на кожу через рубашку. Её губы, едва касаясь, ведут дорожку по челюсти, останавливаются на подбородке. Я не реагирую, безучастно глядя в одну точку, лишь стискиваю зубы, когда её пальчики подцепляют пуговицу. Мариша умело соблазняет меня. Мягко касаясь губ, она опускает ладошку ниже, лишь слегка касаясь пальцами кожи. От её прикосновений бегут мурашки. Тяжёлые размышления об Огневой начинают отходить на второй план… Я решительно перехватываю руку супруги, крепко сжимая её запястье.       — Перестань, — Несмотря на нарастающее раздражение голос звучит достаточно спокойно. — Не нужно тратить время на бесполезные занятия.       Я ссаживаю её со своих колен и отпускаю. Мариша недовольно скрещивает руки на груди, глядит на меня исподлобья.       — Что всё-таки у тебя случилось? — с лёгким раздражением повторяет она вопрос.       — Ничего не случилось, — я не отстаю от неё, тоже повторяясь. — Ничего важного. Мариша, поверь, это всего лишь мелкие неприятности. Тебе незачем об этом беспокоиться: всё наладится так быстро, что ты ничего не заметишь даже. Я не хочу тебя тревожить по пустякам…       — А может быть попросту не желаешь со мной поделиться?       Не хочу. Очень сильно не хочу ей говорить о многих вещах. Попросту не считаю нужным посвящать её в подробности о родителях, не хочу раскрывать ей глаза на то, кем на самом деле является мой дядя, которого она так наивно считает чуть ли не святым; не желаю делиться с ней всем происходящим вокруг Огнева и его дочери. Меня гложет мысль, что я попросту не доверяю ей, но это самая меньшая из причин, которая может подтолкнуть меня к откровениям.       — Мариш, пойми, тебе действительно не нужна эта ерунда. Не хочу, чтобы ты переживала и тревожилась из-за всяких пустяков, — Чтобы уверить её в своих словах, обнимаю супругу за талию и через блузку касаюсь губами животика. — Тебе совсем не нужны эти волнения… тебе необходим позитив…       Она скептически фыркает и выкручивается из моих объятий, отворачивается. Мне вновь приходится стиснуть зубы, сдерживая гнев. Ей-Богу, меня чертовски достали её капризы… Её попытки выставить меня всюду виноватым…       — Если вдруг решишь пообедать, будь добр сам себя обеспечить, — холодно сообщает супруга и, протиснувшись между столом и мной, гордым шагом направляется прочь.       Дверь за ней закрывается с громким стуком, заглушая мой тяжелый вздох. Сдерживая желание сказать несколько ругательств, стискиваю голову руками. В душе всё больше вскипает ярость, перекрывая разумные доводы в пользу примирения. Краткие секунды меня одолевает мысль отойти в сторону в очередном конфликте и не лезть первым с примирением. Но осознание того, что это неправильно — оставлять беременную супругу переживать и обижаться из-за нашей ссоры — заставляет меня покинуть кабинет.       Ещё из коридора до меня начинает доноситься оживленный разговор и даже смех. Впрочем, недолго: стоит мне появиться, как атмосфера за столом меняется. Девушки смолкают и переводят всё своё внимание на обед. Стол накрыт на троих. Мне не удается сдержать порыв — я закатываю глаза и насмешливо кривлюсь в ответ на бездарную игру в обиженных.       Сажусь за стол в полном молчании и взглядываю на жену. Мариша увлечённо накалывает на вилку листья салата, сохраняя на лице равнодушное выражение. Вновь кривлю губы в усмешке. Уже берусь за столовые приборы, но так и не приступаю к обеду. Мой взгляд обращается в сторону Огневой. Девушка неуклюже орудует столовыми приборами и выглядит достаточно взволнованной. Её глаза вдруг поднимаются, пересекаясь с моим взором. Она спешно опускает взгляд обратно в тарелку. В следующую секунду неловкие тонкие пальчики роняют нож. Он с громким звоном падает под стол. Огнева спешно ныряет за ним, чуть не смахнув со стола и тарелку.       Я не сдерживаю смешка, но все же стараюсь выдать его за кашель. Из-под стола появляется сконфуженная и растрёпанная Огнева. Её лицо пылает румянцем.       — Кажется, кого-то ждёт в будущем опасный враг, — с откровенной издевкой замечаю я и усмехаюсь. — Или хозяйка столового прибора попросту растяпа.       Мариша достаточно сильно пинает меня под столом. Её молчаливое «замечание» не умаляет моего желания посмеяться над её неуклюжей подружкой. Огнева очень смущена и пытается это скрыть, ниже наклонившись к тарелке и уткнувшись взглядом в свой обед. Я вижу лишь её заметно порозовевший лоб и алеющий кончик уха.       — Знаешь, милый, вместо своих издевок ты мог бы прокатить Василису по городу, показать некоторые достопримечательности хотя бы издали, — вдруг предлагает супруга, напуская на себя самый непосредственный вид. — И отправится с нами на шоппинг.       Только поднеся кусочек стейка ко рту, сразу опускаю вилку и перевожу взгляд на жену, забывая об обеде. Она смотрит на меня невинными глазами. Меня перекашивает от её игр.       — Думаю, я плохо похожу на таксиста или гида, чтобы развозить твоих подружек по городу и рассказывать про достопримечательности, — спокойно, но тем не менее жёстко отвечаю я и строго смотрю на супругу. — А таскаться с вами по торговым центрам у меня едва ли есть время.       — Отлично! Тогда мы сами, в толчее общественного транспорта будем кататься по городу, носить с собой тяжести и мешающиеся пакеты, раз тебе так сложно переступить через свои глупые принципы и освободить немножечко времени для меня и моей подруги, — выделяя каждое слово, почти шипит Мариша.       — К твоему сведению, часть моего времени уходит на то, чтобы попытаться заработать денег на все те развлечения, на которые ты так стремишься тратиться, — с силой сжимая в пальцах вилку, сообщаю ей безжалостную правду.       Супруга уже собирается что-то ответить, но почему-то сжимает губы и не говорит ни слова. С мрачным довольством возвращаюсь к неначатому остывшему обеду. После ссоры кусок в горло не лезет, но я проталкиваю в себя мясо, чтобы хоть как-то отвлечься от Маришки с её закидонами. Мариша так и не возобновляет разговор, источая на всю столовую недовольство и обиду. Рядом неуклюже возится с едой Огнева, смущенная настолько, что это ощущается почти физически. Воздух становится тяжелым от наших претензий, разборок и третьих лишних. Напряжение растет.       Несмотря на возникшее молчание спор не окончен. Накаляющаяся атмосфера только подогревает нас снова схватиться за свою правду. Накалывая на вилку кусок стейка, чувствую на себе взгляд супруги. Я игнорирую её внимание, решив никоим образом не поддаваться ни ей, ни этому удушливому напряжению, повисшему над нашими головами. Мариша не менее упорна. Не добившись от меня взгляда в свою сторону, жена снова пинает меня под столом. Скривившись от боли, сердито сжимаю вилку.       — Ты мне на зло не соглашаешься? — рассерженно шипит Маришка, придвинувшись ближе ко мне. Несмотря на скандал при посторонней, некоторые детали она, видно, не желает выносить на люди. — Ведешь себя, как упрямый подросток!       — Вы оба ведёте себя, как упрямые подростки, — тихо замечает Огнева и еле слышно отодвигает стул. — Не нужно меня никуда возить, тем более если Фэш против. Лучше мы вдвоём сходим в театр или галерею, Мариш. И по магазинам мы можем сами походить. Кажется, мужчин совсем не привлекают подобные развлечения.       — Что ж, замечательно! — поднявшись из-за стола, с надрывом восклицает супруга, продолжая сверлить меня взглядом. — Мы действительно сами будем таскаться по торговому центру с кучей пакетов и цеплять инфекцию в общественном транспорте. Если ты, Драгоций, ставишь свою гордость выше меня, нам больше нечего обсуждать!       Под моим изумленным взглядом она сердито бросает салфетку на стол и уносится прочь. Что, чёрт возьми, за концерт?! Моментально раздражаясь от подобного спектакля, сам бросаю нож и вилку на полупустую тарелку. Краем глаза замечаю, как Огнева испуганно вздрагивает от раздавшегося звона. Заметив на себе мой взгляд, она спешит подхватить грязную посуду и удаляется к раковине. Я с минуту бессмысленно изучаю взглядом её хрупкую фигуру.       — Если что, у нас есть посудомоечная машина, — снова уставившись в свою тарелку, насмешливо сообщаю ей.       В ответ раздается звон разбившейся тарелки. Закатив глаза, поднимаюсь со стула и направляюсь на помощь неуклюжей девице. Не хватало только того, чтобы она нам всю посуду перебила.       — Извини, я не специально, — виновато бормочет девушка и принимается собирать осколки из раковины.       — Оставь, ещё порежешься, — недовольно хмурясь на её поспешные действия, произношу с раздражением и легонько толкаю её, отстраняя от раковины. — Скажи, ты всегда такая неуклюжая или сегодня просто не твой день?       — Я вовсе не неуклюжая, просто… Ты пугаешь меня своим гневом, — тихо отвечает Огнева, глядя на меня. — Не понимаю, с чего вдруг ты стал таким… грубым? Конечно, я осознаю, что начало нашего знакомства было… неправильным… и, наверное…       — Советую тебе забыть об этом, навсегда, — жёстко советую ей я, перебивая ту чушь, которую она может вылить на меня.       — Ты бы мог изменить ей? Маришке? — неожиданно интересуется Огнева и вновь устремляет на меня пронзительный взгляд.       Стоит мне встретиться с этими внимательными синими глазами, как я уже не могу отвести от них взгляда. И ощущаю внезапные волнение и тревогу от того, как пристально эти глаза изучают меня. На мгновение мне кажется, что они видят меня насквозь и безошибочно находят верный ответ.       — Нет, — запоздало отрицаю я, выплёвывая это слово, не задумываясь. — Конечно же, нет. Что вообще за бред?! — подкрепляю свой ответ, снова раздражаясь. — Мы… Чёрт возьми!       Почувствовав резкую боль, я машинально бросаю осколки обратно в раковину. На большом пальце остаётся слабый порез. Чёрт, этого ещё не хватало!       — Что случилось? — сразу обеспокоившись, взволнованно спрашивает Огнева и хватает меня за руку, приближаясь, чтобы рассмотреть царапину. — Какой ужас! Тебе срочно нужно обработать… Где у вас аптечка?       Я на мгновение замираю, поражённый её внезапной заботой. Её милое, обеспокоенное личико оказывается совсем рядом. Я замечаю несколько бледных веснушек на носу и то, как чарующе поднимаются пушистые ресницы, когда она вновь смотрит на меня. И эти прекрасные синие глаза невероятно насыщенного цвета… Я моргаю, пытаясь избавиться от внезапного наваждения.       — Всё в порядке, не стоит строить из себя заботливую, — произношу сердито и одёргиваю руку, немедленно отводя взгляд.       — Я не… — собирается она оправдываться, но тут же смолкает. — Лучше пойду успокою Маришу. Ей наверняка нелегко после того, как ты сорвал на ней свою злость.       Огнева бросает на меня гневный взгляд и спешно уносится с кухни. Господи, это какое-то безумие! Маришка со своими фокусами, Огнева с кучей проблем… Что за чертовщина сегодня происходит?! Ещё чертовы тарелки… У меня создается впечатление, что каждый грёбаный день превращает жизнь в громадный снежный шар, грозящий в ближайшее время свалиться мне на голову. И мне, чёрт возьми, совсем не хочется разгребать все эти завалы мелких проблем. Я чувствую потребность попросту избавиться от этого, хотя бы выкинуть из головы.       У меня нет сейчас возможности узнать правду про Огневу, и это жутко раздражает. И чёртовы выходки Мариши выводят меня из себя при одной лишь мысли… Но срывать злость на обеих… Я не хочу ссориться с супругой, и мне не выгодно конфликтовать с её подругой, но нужно избавиться… Физически выбросить эту дрянь из головы, сорвавшись на боксёрской груше или выплеснув эмоции через секс. И лучше помириться с Маришей, пока её молчание не расшатало меня ещё больше.       Я застаю обеих в спальне за разговором. Пока Огнева внимательно слушает, разлёгшись на спине, Мариша с заметной иронией припоминает прежние ссоры, вмешивая в наши отношения свою подругу. Мне приходится побороть новый приступ гнева, сосредоточившись на грациозной позе супруги. Я решаю не привлекать к себе их внимание, но не остаюсь долго незамеченным. Увидев меня в дверях, Мариша прекращает разговор и устремляет на меня испытующий взгляд. Я уже знаю, что в её голове запускается счётчик, отматывающий мои баллы на успех в принесённых извинениях.       — Я подумал… Сегодняшний вечер вполне можно освободить, чтобы отправиться с тобой по магазинам. Всё-таки тебе нужно… отвлечься и… не знаю, обновить гардероб… — чувствуя внутреннее сопротивление, произношу я, старательно избегая тех слов, которые могут её рассердить и заставить дуться на меня ещё дольше.       — Правда? — сразу изменившись в лице, обрадованно спрашивает Мариша и стремительно поднимается с места, бросаясь ко мне.       Довольно и радостно улыбаясь, она замирает рядом.       — Да. Конечно, правда, — хмыкаю я. — Можешь накупить всего, чего хочешь, прогуливаться сколько хочешь… В общем, позволяй себе любые вольности.       Издавая счастливый визг, Маришка бросается ко мне на шею. Я подхватываю её на руки и, помешав её поцелую, сам касаюсь её губ. Мариша прижимается ко мне и, хитро улыбнувшись, игриво проскальзывает язычком по губам.       — Тебе не мешает подруга? — тихо интересуюсь я, подбивая супругу взглянуть в строну Огневой.       — Кажется, нет, — изогнув губки в соблазнительной улыбке, легко отмахивается Мариша и ведёт пальчиками по шее, слегка надавливая на кожу ноготками.       Лизнув её сладкие губы, приоткрытые для меня, проскальзываю языком в её рот. Она с удовольствием устремляет ко мне свой язычок, подыгрывая мне, щекоча и лаская. Её вторая ладошка опускается на грудь и пальчики ловко забираются под рубашку, расстегнув пуговицу. Если бы не чертова Огнева, я бы опрокинул её на кровать. Девчонка тут же спешит напомнить о себе нервным кашлем.       — Извините, я наверное… Пойду или…       Мы с Маришей одновременно оборачиваемся к ней. Я замечаю, как язычок супруги проскальзывает по губам, и вновь обращаю всё своё внимание на неё. Слабо прикусив соблазнительную нижнюю губу, касаюсь её ушка.       — Так нравится мой вкус? — шепчу ей, прекрасно зная этот её жест.       — М-м-м… — соблазнительно мычит она от удовольствия и подцепляет пальчиком следующую пуговицу, намереваясь расстегнуть и её.       Я опускаю Маришу на ноги и сразу обнимаю её за талию, собираю пальцами ткань блузки и ласково касаюсь губами её шеи, напоминая себе вкус её кожи. Она прижимается ко мне, легонько тянет меня за волосы, отвлекая от своей шеи и находя губами мои губы. Поглаживая пальцами её кожу, отвлекаюсь на поцелуй. Но ненадолго. Отвлекая её внимание от себя, снимаю с неё блузку и сразу расстёгиваю бюстгальтер, обнажая её груди для своих рук и рта. Мариша тонко хихикает, подаваясь к моим губам грудью.       — Василиса где-то рядом, — напоминает она мне, видно, веселясь именно с этого.       — К чёрту эту девчонку! — поморщившись, фыркаю в ответ и направляю пальцы к её джинсам.       Она снова хихикает и тянется ко мне губами. У меня вновь на мгновение все мысли отвлекаются на язычок, желающий раздразнить меня, и на её ногти, с силой прижимающиеся к коже. Мариша умело перехватывает инициативу в свои руки. Её губы вскользь касаются подбородка и прокрадываются к шее, сильно сжимая и легко посасывая.       — Кажется, кто-то покусился на мою власть, — шучу я, подчиняясь ей, когда она решает стянуть-таки с меня рубашку и принимается кружить язычком по груди.       — Так укажи мне место, — кокетливо шепчет Маришка и вызывающе прикусывает губу, прямо глядя на меня. — А пока… Я хочу… — она задумчиво обводит пальчиком пряжку ремня. — Хочу коснуться языком тебя вот здесь, — Её палец поднимается и медленно опускается по дорожке волос. — А потом взять твой член в рот и долго дразнить, ласкать его языком, пока ты не сойдешь с ума от желания, и… А-ах-х!..       Я прерываю её одурманивающие речи, просунув ладони в джинсы и схватив девушку за попку. Пока она не сбила меня снова, накрываю её губы и просовываю язык в приоткрытый рот. Теперь Мариша сдаётся мне, пылко отвечая на поцелуй и вжимаясь в меня грудью. Её пальцики замирают у «змейки» брюк, не по воле хозяйки расстегивая. Как бы она не хотела поиграть, меня не тянет на долгие прелюдии. Я спешно тяну с её ног джинсы, рукой крепко удерживая её за талию, чтобы она не упала. Мариша довольно поглядывает на меня и сама ножкой отбрасывает одежду.       — Обожаю быть в твоих сильных руках, чувствовать, как они крепко удерживают моё тело, — напоминает мне девушка и соблазнительно улыбается, но спешит мягко вырваться. — А ещё я хочу вот так…       Она шустро поворачивается ко мне спиной и прижимается попкой к паху, легко трётся. Быстро отстраняется, чтобы просунуть руку между нами и сжать пальчики на члене. Подаюсь бедрами к её ладони, легко тяну зубами мочку её ушка. Моя ладонь останавливается между её бедер. Я не даю ей прочувствовать момент, отодвигая трусики и касаясь влажной промежности. Мариша вздрагивает и немного отстраняется, сжимает бедра, напоминая про свою нелюбовь к таким ласкам.       — Какая ты все-таки капризная порой, — фыркаю, не сдержавшись.       — А ты временами чересчур настойчив и эгоистичен, — колко отвечает Мариша и с силой тянет меня за волосы, оттягивая голову.       Фыркаю снова от её слов, но успокаивающе касаюсь ладонью нежного живота, мягко привлекая девушку ближе. И Мариша расслабляется, подаётся ко мне всем телом, вверяя себя моим рукам. Давая ей время утихнуть, вожу губами по шее, ласково касаюсь пальцами кожи, повторяя каждый изгиб, другой рукой спускаю с её бедер бельё. А потом, проявляя больше напора, разворачиваю супругу к кровати и мягко подталкиваю её ближе, собираясь быстро опрокинуть на постель.       — Приготовься, сейчас ты окажешься на кровати, — касаясь губами её ушка, предупреждаю шёпотом и опускаю ладонь на спину.       Мариша успевает отстранить от меня ладони прежде, чем я толкаю её на постель. Ей не хватает времени, чтобы подготовиться к быстрым и резким действиям с моей стороны. Я подхватываю её за талию и бросаю на кровать. Вскрикивая от испуга, она падает, едва успевая приземлиться на локти. Став на коленях над ней, тяну выше её бедра и оставляю ладонь у ягодицы, поглаживая кожу. Сбивчиво дыша, Мариша приподнимается, опираясь на ладони, и взглядывает на меня из-за плеча. По её волосам пробегает золотистый блик от поворота головы, отвлекая моё внимание от бёдер. Я собираю в ладонь локоны, раскинувшиеся по её плечам и спине, и мягко обматываю вокруг кулака, слегка тяну её за волосы.       — Пожалуйста, будь помягче… — просит Мариша.       — В следующий раз, — не соглашаюсь я, твердым жестом притягивая её бедра ближе к себе.       Она тихо охает, но не противится, замирая в ожидании. С её губ срывается новый стон, когда я с силой вхожу в неё до конца. Сам застываю, впитывая ощущения. Её влажное лоно мягко принимает меня, нежно окутывает, даря ни с чем несравнимые ощущения. Успокоенный ею, начинаю двигаться мерно, мягко. Мариша неспешно подается ко мне, подхватывая ритм. Почувствовав понижение градуса, она вступает в игру со всей женской кокетливостью, подзадоривая меня и одновременно усмиряя. Но я не даю своему гневу затухнуть. Крепче сжимая её волосы в кулаке, набираю темп и силу, изливая всю свою ярость в её нежное тело.       — Как думаешь, мы не сильно напрягли Василису своими разборками? — приподнимая голову с моего плеча, задумчиво спрашивает Маришка и вопреки беспокойству за подругу мечтательно улыбается, снова опускаясь на меня. — Ты начал так сильно меня трахать, что я совсем забыла сдерживать себя от криков… И почему ты порой такой необузданный грубиян?..       — Меньше раздражай меня своими штучками, — отвечаю на риторический вопрос, никак не взволновавшись Огневой.       Мариша возмущённо подскакивает и воззряет на меня недовольные голубые глаза. Я игнорирую её, удовлетворенно потягиваясь после очищающего секса. С той же беспечностью поднимаюсь с постели, скидывая брюки. Супруга подвигается к краю постели вслед за мной, продолжая сверлить меня хмурым взглядом. Решив не давать ей шанса на новые скандалы и обиды, наклоняюсь к её губам. Она уворачивается, награждая новым сердитым взором, и я мягко захватываю ладонями её голову, не давая девушке увернуться.       — Веди себя хорошо, детка, и будь послушной, — произношу поучительно и целую её в макушку, тут же отстраняясь, пока она не взбрыкнула и не ударила головой мне по челюсти. — Где мои джинсы?       — В холодильнике, — язвительно отвечает она, продолжая глядеть на меня исподлобья.       Я только усмехаюсь от грозного вида этой обнажённой и взлохмаченной миледи. Пусть немного подуется: не всё же ей нужно получать. Я снова игнорирую её, обращая всё своё внимание на джинсы.       — Подашь, пожалуйста, рубашку? — прошу девушку, пока надеваю джинсы, и она со всей супружеской любовью запускает одежду в меня. — Благодарю, любимая.       — Да не веди же ты себя как засранец! — не выдержав спокойного тона, вспылила наконец Маришка, моментально подскакивая с места.       Я замираю на мгновение, изучающе глядя на неё, и возвращаюсь к одежде.       — Ты, кажется, хотела по магазинам пробежаться… Если будешь капризничать, а не одеваться, то мы вряд ли успеем выйти из дома к утру.       — Драгоций!       — Поспеши, малышка. Я, к примеру, уже выхожу.       — Рубашку хотя бы застегни, чёртов эгоист!       Вновь делая вид, что пропустил её слова мимо ушей, выхожу из комнаты и по пути в гостиную привожу себя в порядок. Подругу жены нахожу на диване. Её лицо наполовину скрывает книга, взятая с нашей книжной полки. Впрочем, девушка спешит отвлечься от чтения и поднимает на меня взгляд поверх страниц. Однако её синие глаза тут же прячутся за книгой, только мелькнув на мгновение, словно молнии. Огнева поднимает издание повыше, полностью скрывая лицо за ним.       — А где Мариша? — тихо спрашивает она из-за своего «убежища».       — Справляется с новым приступом капризов и собирается отправиться по своим любимым магазинам, — отвечаю ей и подхожу ближе, останавливаясь напротив девушки. — Ты ожидала увидеть её вместо меня?       Огнева вздрагивает, дёрнув плечом, и спешно убирает книгу от лица. В глаза бросается румянец на её бледных щеках.       — Я ничего не ожидала… Точнее никого, — бормочет она, почему-то рассердившись и снова коротко взглянув на меня. — Почему ты опять её сердишь? Тебе так хочется, чтобы она злилась на тебя?       — Маришка капризничает из вида, и её сердитость и обиды порой и есть новый каприз. Ей будет полезно понять, что я не стану уступать ей во всём и потакать новым и новым выдумками.       Я произношу это жёстко, прямо глядя на девчонку. Она удивлённо поднимает глаза на меня.       — И те крики, как я понимаю, последствие меры воспитания? — осведомляется девушка осуждающим тоном, сердито сводя брови. — Ты похож на домашнего тирана. Только и делаешь, что изводишь Маришу!..       — А тебе какое дело? Это моя семья, мой дом и здесь я решаю, что мне делать и как вести себя с женой, — стараясь снизить вспышку гнева, говорю медленнее и чётче, наклоняюсь над Огневой, оперевшись руками на спинку дивана. — И меня ли должно учить дочурке Огнева…       — Должно, если ты обижаешь мою подругу! — перебивая меня, сердито вскрикивает Огнева и поднимается с дивана, заставляя меня снова распрямиться.       Я по-прежнему превосхожу её по росту, но пылающий огнём взгляд синих глаз яростно соперничает с моим.       — Может, я открою тебе тайну, если скажу, что ты эгоистичный засранец, но знай… Таких отвратительных людей я ещё не видела! — гневно продолжает девушка и вдруг тыкает меня в грудь своим тонким пальчиком. — Ты жалок в своём желании всех превосходить, ты мелок в том, что заставляешь близкого человека страдать, ты…       — Я готова!.. А что у вас вновь приключилось? — голос Маришки заставляет Огневу смолкнуть и смущённо отодвинуться от меня, насколько это позволяет пространство между мной и диваном. — Фэш, ты опять задираешь Василису? Как десятилетний мальчишка, ей-богу!       Гнев, вызванный Огневой, сразу переходит на супругу, грозясь свалиться на неё со всей силой. Я сердито стискиваю челюсть и закрываю глаза, удерживая эту волну внутри себя. Успокаивающе выдыхаю, призывая себя к спокойствию.       — Я пытаюсь ей объяснить, что наши с тобой отношения никаким образом не касаются её и не нуждаются в её суждениях, — сдержанно произношу в ответ и поворачиваюсь к супруге.       Она чуть улыбается и приближается к нам. Замечаю, как Мариша бросает своей подруге самодовольный взгляд. Весь её вид довольства и уверенности словно говорит Огневой: «Усмирить его в моих силах». Не сдержавшись, закатываю глаза от подобных невербальных заявлений.       — Вас, кажется, интересовали шмотки. Почему бы не поторопиться со сборами? Ваша болтовня отбирает моё время, — хмуро и предельно сурово сообщаю девушкам и награждаю обеих строгим взглядом.       Огнева опускает свои синющие глаза и поспешно поднимается с дивана, послушно застывая рядом со мной. А Марише нипочем мой гнев. Она, ни капли не испугавшись, даже не думает спешить. Её пальчики игриво касаются моих пальцев, отвлекая меня от плохого настроя. Супруга мягко касается губами моей шеи, оставляя легкий поцелуй, чуть приоткрывает рот, поднимаясь выше по коже, и, игриво тронув меня язычком, сжимает на мгновение губы на мочке уха.       — Не сердись, пожалуйста, мы уже идём, — шепчет Мариша успокаивающе и, как бы продолжая свой усмиряющий сеанс, легко целует край челюсти.       И не собирается прекращать: её язык вновь касается меня, неспеша скользя к подбородку. Я берусь за её запястье и осторожно притягиваю супругу к себе. Охнув, она послушно замирает передо мной. Проведя пальцами от кисти до локтя, мягко сжимаю ладонь, вторую руку опускаю на затылок, пропуская пальцы сквозь шелковистые локоны. Касаюсь её верхней губы легко и неспешно, мягко целую нижнюю и медленно провожу по губам языком. Мариша судорожно выдыхает, приоткрывая рот, и её язычок устремляется мне навстречу. Я на мгновение захватываю его губами, ласково стиснув, и медленно отстраняюсь.       — Идём, — Мой голос слегка хрипит от затеянной нами игры.       Мариша, светясь радостной улыбкой, послушно следует за мной, задерживаясь лишь для того, чтобы жестом позвать свою подругу. Я краем глаза замечаю, как Огнева, пылая лицом от смущения, спохватывается и бредёт за нами, не поднимая взгляда.       — Куда отправимся первым делом? — деловито спрашивает Мариша, первой проскальзывая в холл торгового центра. — Что тебя больше интересует: одежда или обувь, может быть, украшения?..       — Не знаю… а здесь есть какой-нибудь книжный магазин или… что-то для творчества, к примеру? — Василиса, обводит холл неуверенным взглядом, сцепив пальчики на плечах.       Она всюду, где ей только приходится проходить вперед меня, старается быть как можно незаметнее и быстрее. То ли ей так «приятна» элементарная вежливость, то ли она боится… Скорей всего, последнее. Более пришибленной и чудаковатой особы мне давно не встречалось… если вообще встречалось.       Мариша начинает водить нас по магазинам. Чаще всего её внимание привлекают вывески магазинчиков детской одежды. Она, кажется, только их и выискивает, пропуская все то, что ею обычно любимо. Супруга заводит нас в каждый магазин и с мечтательным видом прогуливается между рядов, рассматривая все вокруг. Через несколько минут в ее руках набирается приличное количество вешалок и ей на помощь приходит Огнева. Они вместе начинают рассматривать, выбирать, решать, что лучше…       — Мариш, до родов еще бог весь сколько времени, а ты уже до школы одежду закупаешь… младенцу пары-тройки распашонок и ползунков вполне хватит, — из раза в раз повторяю я ей, отбирая добрую часть одежды.       — Ничего не до школы. И не веди себя как скупердяй! Тебе что, жалко денег на ребенка? Хочешь, чтобы он одно и то же носил? — возмущается в ответ она и часто поглядывает на подругу, мол, поддержи.       — Мне важнее, чтобы и наш малыш, и ты были сыты и обеспечены хорошими жилищными условиями, а уже потом одеты по последней моде, — ничуть не поддавшись на ее уловку, спокойно повторяю я. — Сама подумай, разве ребенку, которому от роду и недели нет, интересно, во что он наряжен?       Она упрямится, недовольно фыркает в мою сторону и, пыхтя, выбирает все самое лучшее и красивое. Когда супруга кладет покупки на кассу, я уже не в силах на нее влиять и сам хмуро наблюдаю за неразумной тратой нашего семейного бюджета. Но в четвертый раз у меня неожиданно появляется союзник.       — Мариша, это действительно пустая трата денег, — вдруг подает голос Огнева, смущенно и немного неуверенно, но все же решительно. — В таком малом возрасте дети очень быстро растут. Ваш малыш и половины переносить не успеет, как все мало будет. На эти деньги лучше хорошую игрушку купить или вовсе не тратить, оставить на что-то более важное.       Тут супруга задумывается и, надув губки, вешает несколько выбранных вещей обратно. Она хмуро взглядывает на подругу, затем на меня. Сама ведет себя не лучше пятилетней девочки. Беру ее за руку и притягиваю к себе, обнимаю за плечи, чтобы утешить. Мариша обиженно разворачивается ко мне и опускает голову мне на плечо. Пока она не передумала, увожу ее прочь из магазина. Огнева, смущенно помявшись, топает за нами. Она вся сжимается, будто ей неловко и некомфортно в нашем обществе. Заметив мой взгляд на себе, девушка совсем зажимается.       Немного отойдя, Маришка снова начинает водить нас по магазинам. Не изменяя себе, она набирает полные руки одежды или обуви и спешит примерять. Мне одно удовольствие наблюдать, как она крутится перед нами в новом наряде, светясь от радости и восторга. Но контроль за ее желанием скупать как можно больше не позволяет расслабляться и наслаждаться женой. А она уже успевает утомиться и отправляет подругу за водой. Не знаю, то ли это ее энтузиазм, то ли я чего-то не понимаю, но уставшей Мариша не выглядит. Она сразу набирает кучу вещей и удаляется в примерочную. Я устраиваюсь на диванчике и, взглянув на время, опускаю голову и запускаю пальцы в волосы, возвращаясь к размышлениям об Огневой и ее связи с человеком, лишившим меня родителей.       — Фэш, я взяла кофе… не знаю, будешь ты или нет… — меня отвлекает тихий голосок самой Огневой.       Повернувшись на ее голос, обнаруживаю девушку рядом с собой. Я не заметил, как она пришла. Огнева держит в руках два стаканчика кофе, один из которых протягивает мне. Я невольно хмурюсь, заставляя девушку смутиться и отстранить руку с стаканчиком.       — Спасибо за заботу, — усмехнувшись с ее нерешительности, говорю я и забираю из ее руки кофе, задев тонкие пальчики.       Огнева вздрагивает от нашего соприкосновения, смущённо краснеет. Почувствовав, как по коже пробежали мурашки, сам невольно конфужусь, но спешу скрыть это. Девушка напряженно присаживается, как можно дальше от меня, на самый край небольшого диванчика. Она выглядит так, словно в первую же секунду сорвется с места. И действительно подскакивает, стоит Марише появиться из примерочной. Чуть второй раз за день не переворачивает на себя кофе, зато подает подруге воду. Надо же, какая услужливость!..       — Спасибо, родная, — радостно благодарит ее супруга, так и сияя улыбкой. — Знаешь, пока ты ходила за водой, у меня появилась очень хорошая идея: давай ты тоже что-нибудь себе подберешь! Здесь магазинов немерено, выбор любой… Думаю, ты найдешь что-то себе по вкусу. Фэш, ты не против?       — Делайте, что хотите, только не за наш счет, — откликаюсь без всякого интереса к их затеям, но Маришу строгим взглядом награждаю.       Она недовольно поджимает губы, затем состраивает в мою сторону злобную рожицу. Да уж, если у нас родится дочь, нужно будет постараться вырастить её не такой транжирой.       — Мариш, все это вовсе не обязательно, правда, — начинает отговариваться Огнева. — У меня и так все есть, к тому же здесь дороговато… Давай я просто посижу и посмотрю, как ты выбираешь себе…       — Ну уж нет! Мне одной не интересно: тоже мне, развлечение, ходить одной по примерочным! Вот с тобой самое то. Можем еще этого ворчуна к делу подключить. Фэш, не хочешь себе что-нибудь купить?       — Хочу. Хорошие механические часы с хронографом.       Супруга открывает было рот, но так и не находит, что сказать на мое желание. Мне снова достается сердитый взгляд.       — Идем, Василиса, посмотрим, что можно тебе подобрать.       — Да, секундочку… я только допью кофе.       — Можешь не спешить, я подержу все выбранные вещи.       Чтобы держать «все выбранные вещи», Мариша сама освобождает руки, сунув мне свою бутылку с водой. Я несколько минут наблюдаю за тем, как жена и ее подруга неспешно прогуливаются по магазину, обходя каждую вешалку и задумываясь над каждой вещью. Мне этого вполне хватает, чтобы заключить: сидеть без дела придется долго. Взглянув на время, решаю набрать Ника и договориться о встрече.       — Спешу на помощь, мой горемычный друг, — только услышав про торговый центр и развлечения, незамедлительно решает Ник. — С тебя латте и объяснения за утро.       Порой способность друга примчаться по первому зову восхищает. Благодарный ему за такую отзывчивость и легкость на подъем, преисполняюсь самым благодушным настроением. И в ожидании решаю скоротать время за наблюдениями: как никак любой наряд на Марише смотрится, как произведение искусства, и ее восхищение самой собой выглядит еще прекраснее.       Супруга, заметив на себе мой взгляд, озаряется еще более счастливой улыбкой и, специально для меня закружившись на месте, в том же легком пируэте исчезает в примерочной. Не успевает она скрыться с моего взора, как немного неуклюже отодвигается штора соседней примерочной. Огнева выходит неуверенно, едва держась на высоких каблуках, и сразу замирает, сплетая пальцы в замок на уровне живота. Я невольно задерживаю взгляд на ней, изучая и оценивая. Впрочем, стоит Марише выглянуть из примерочной, как глаза в миг устремляются в темный экран телефона.       — Замечательно! Тебе идут легкие ткани и нежные цвета, — начинает оценивать внешний вид подруги Маришка. — Покрутись немного… ох, красотка! Фэш, взгляни-ка: нам необходим мужской взгляд.       Снова поднимаю глаза на Огневу и несдержанно усмехаюсь, заметив ее смущение. Что-то в ее облике подсказывает мне: она не привыкла к мужской оценке. Кроме того, от меня не скрывается, что ей действительно идет это платье. Оно нежно обволакивает хрупкую фигурку девушки, делая Василису более женственной и беззащитной.       — Нельзя каблук пониже? Она так шатается, что вот-вот упадёт, — с безжалостным ядом отвечаю я и немедленно возвращаюсь к темному экрану.       — Ну и, в чем соль всего просходячщего? — интересуется Ник с заметным нетерпением и подвигает к себе меню, кивком головы поблагодарив официанта. — Честно, говоря, все это было не слишком сильно на тебя похоже…       — А к чему мне стандартный шаблон жизни? — с усмешкой откликаюсь я и устало откидываюсь на спинку кресла. — Спокойствие явно не ходит за мной попятам…       Недолго молчу, подбирая верные слова.       — Имя отца подружки Мариши — Нортон Огнев.       — Нортон Огнев?.. И что… Подожди, это же…       — Тот человек, досье на которого мы откопали в кабинете дяди. Тот, благодаря которому мои родители лишились жизни… а он, как видишь, живет себе спокойно… и катает свою дочь по столицам…       От гнева и боли трудно говорить. Превозмогая эмоции, перевожу дыхание. Но кисть непроизвольно сжимается в кулак. В памяти мелькают разрозненные картинки из детства, расплывчатые черты родителей… обрывки прежней жизни.       — Ты уверен в этом? — Ник говорит тихо и осторожно, взвешивая каждое слово. — В стране может быть…       — Такое яркое имя может принадлежать одному из тысячи, Ник, — резко произношу я, невольно стукая кулаком по столу. — Подумай сам, сколько Нортонов Огневых можно сосчитать в нашей стране? А теперь подумай, каким образом его дочь может быть связана с моей женой… Настолько связана, что прикатила нынешним утром в Москву.       — Фэш, может быть, тут и есть связь, но… Это больше совпадение. По-моему, ты порой заигрываешся с поисками заговоров и шпионов, — рассудительно замечает Ник, глядя на меня со всей серьезностью. Впрочем, быстро отступает: — Ладно, допустим, твои опасения не напрасны… И что дальше? Отведешь ее в полицию или станешь пытать, пока она не признается во всем?       — Тут я и хотел посоветоваться с тобой. Честно говоря, мне хочется провернуть все тихо… без необдуманных действий и лишних свидетелей. Но я не знаю, как подступиться к девчонке… играть доброжелательность… Мне проще ее придушить, чем лицемерно прикидываться другом. Думаю, лучше вообще придерживаться нейтралитета, пока я не узнаю… достоверную информацию. А для этого мне нужны все лазейки Непростых.       — Хочешь снова «покопаться в сейфе» Астрагора? С вашей системой безопасности тебе ничего не удастся. Ты сам рассказывал, что должен быть разрешен доступ, иначе…       — Я знаю. Но другого варианта у меня нет… пока. А время в этой ситуации не ждет.       Ник молчит с самым мрачным видом. Мне не сложно представить, как сильно он не желает исполнения задуманного. Но без возможностей Ордена мне не справиться — остается только дождаться шанса и все это время держать Огневу в поле зрения. Придется вновь отступать перед своими чувствами. К тому же, узнать Огневу поближе не будет лишним: так передо мной раскроются некоторые ее тайны и замыслы.       — Боюсь, придется самому побыть шпионом, чтобы словить эту рыжую авантюристку за руку и выяснить планы ее отца, — тихо признаю я, кривя губы от отвращения.