Меняя нашу судьбу

      За ужином Ник коротко рассказывает о делах в универе. Слушая его размышления вслух о дипломной работе, про себя отмечаю, что впервые за день чувствую полное спокойствие. В последние несколько месяцев моя жизнь практически остановилась на одной Марише. Супруга незаметно вытеснила из мыслей друзей, увлечения, учебу и работу. И, признаться, мне порядком надоело крутиться вокруг неё и нашей семьи… Надо бы выбраться куда-нибудь подальше с друзьями и забыться за каким-либо увлечением…       — Уже начало девятого, — вдруг замечает Ник, разглядывая наручные часы, — где же твоя милейшая супруга?       Я кривлю губы в ответ на его подчеркнуто-вежливое обращение к Марише.       — Ник, тебе сложно общаться с Маришей более тепло? Она моя жена и этого не изменить.       — Сообщаю тебе с великой радостью, что в нашей стране весьма активно практикуют бракоразводный процесс.       Друг весело усмехается, но тут же вскидывает руки, признавая неправоту своих слов. Я лениво улыбаюсь на опостылевшие шуточки. Мой взгляд тем временем сканирует кафе. И я неожиданно вижу на входе Маришу. Несмотря на ряд пакетов в руках она выглядит совершенно довольной. Словив ее взгляд, приподнимаю руку и подзываю девушек к нашей скромной компании. Ник оборачивается, заинтересовавшись моими жестами.       — А вот и она — женщина, которая по своей невыносимости смогла победить даже твою милейшую сестричку, — достаточно громко бормочет друг.       Он ни с того ни с сего начинает спешно собираться. Но не успевает до прихода Мариши и Огневой.       — Привет, Ник, — внезапно первой здоровается Огнева и улыбается моему лучшему другу, — рада снова тебя видеть.       В ее голосе слышны нотки веселости, которые незаметно поднимаю температуру между нами. Ник неожиданно открыто улыбается ей в ответ. Маришу он удостаивает коротким кивком, на что она натянуто улыбается. Что за чушь? Неужели ему приятнее шпионка и дочь убийцы, чем моя супруга?!       — Кажется, ты собрался уходить, Ник, — холодно интересуется тем временем Мариша.       — Может быть и собирался, — друг пожимает плечами как ни в чем не бывало, но телефон из кармана вынимает, вновь устраивая его на столе, — но моя утка наполовину цела, так что… посидим дружеской компанией. Василиса, сядешь рядом?       — Да, конечно, — тон Огневой неожиданно легкий и дружелюбный.       Ник подвигается, уступая место девушке, и она, чуть смущаясь, присаживается рядом с ним. Наблюдая за ними, едва замечаю, как под моим боком уютнее устраивается Мариша. Спешно подвигаюсь, чтобы она могла сесть с комфортом. У столика материализуется официант.       — У меня есть для тебя несколько важных слов, — нежась у моего бока, тихо мурлычет Мариша.       Её мягкие губы ласково касаются моего уха. Я поворачиваю голову к ней и окидываю изучающим взглядом её лицо.       — Наверное, о том, как ты скучала по мне, прогуливаясь с подружкой по торговым рядам? — предполагаю я в шутку и на мгновение касаюсь уголка её губ.       — Не совсем.       Её губы мягко проходятся по контуру моих губ, дразня меня. Перехватывая её игру, первым запечетлеваю лёгкий поцелуй. Мариша подаётся мне, и её губы нежно отвечают мне.       — Кхм… парочка молодоженов, вы здесь не одни, — привлекает наше внимание Ник.       Мариша недовольно надувает губки в сторону моего друга, когда я отстраняюсь от неё. Ник отвечает ей веселым оскалом. Я невольно повторяю его усмешку. Рядом с ним пыхтит от смущения Огнева, старательно выглядывая нечто неизвестное в рядах бутиков.       До нового появления официанта с заказами девушек, в компании завязывается разговор. В основном общаются Огнева и Ник, обсуждая учебу и увлечения. Я прислушиваюсь к их беседе, но делаю вид, что заинтересован меню. Мариша под боком то и дело ерзает, недовольная моей невнимательностью к ней. Супруге явно нечем себя занять. Она кладет ладошку мне на бедро, начиная неспеша перебирать пальчиками. В ответ машинально поглаживаю ее по плечу, стараясь не упустить ни одной фразы Огневой.       Ник начинает собираться, когда приносят ужин. Но он не сильно спешит, еще несколько минут развлекая Огневу своими рассказами. И все же уходит, оставляя после себя тишину. Но не на долго.       — Теперь нам никто не помешает, — решительно начинает Мариша и откладывает столовые приборы, — Фэш, я думаю, что было бы неплохо, если бы Василиса пожила у нас пару-тройку месяцев.       — Что?! — неожиданно в один голос осведомляемся мы с Огневой.       Наши взгляды встречаются. Синие глаза светятся удивлением.

Конец POV Фэш POV Василиса

      Среди бесконечных вешалок и рядов я уже теряю счет времени. Ноги и плечи ноют от усталости, голова становится тяжёлой. Я упрямо следую за неутомимой подругой, но уже не прислушиваюсь к ее безмятежной болтовне. А Мариша и не думает останавливаться. Она легкой походкой идет вперед, порхая между рядов с одеждой и перебирает наряды.       — …как думаешь? — доносится до меня обрывок ее фразы, который я игнорирую, пока Мариша не дергает меня за руку, — Василиса, ты слышишь?       — А?.. Что ты говорила? — переведя взгляд на неё, спрашиваю я.       Мариша недовольно вздыхает и обиженно надувает губы. Я виновато опускаю взгляд.       — Извини, я немного устала после дороги и долгого дня… — бормочу я.       Подруга снова вздыхает.       — Я говорила про то, что ты могла бы остаться у нас, — повторяет она терпеливо.       — У вас? Не думаю, что твой супруг будет рад, — отзываюсь я и невольно ежусь, представив пару дней рядом с мужем подруги.       — Поверь, убедить его — дело техники, — отмахивается Мариша с такой легкостью, будто говорит о чем-то элементарном, — и я, кстати, предлагаю тебе остаться не на несколько дней. Как насчет того, чтобы пожить у нас подольше, где-то с месяц?       Я смотрю на нее с удивлением. Месяц? Немногим больше, чем я планировала. Средств может не хватить…       — Мариша, нет, наверное… Я не планировала… денег не хватит, а у родителей занимать…       — Глупая, да они с радостью дадут, лишь бы ты хорошо провела время! А тем временем ты успеешь увидеть много интересного в столице… подумай только, ты в Москве на целый месяц! Весь город в твоем распоряжении!       Я отрицательно качаю головой. Это непредсказуемая и глупая авантюра. Сейчас не самое подходящее время.       — Ну пожалуйста! — вдруг взмаливается Мариша с самым отчаянным лицом, — Знаешь, как мне одной плохо? Фэш все время то на работе, то на учебе, а я одна и одна!.. Никуда не хожу, ни с кем не общаюсь… а с тобой будут развлечения. Представь, сколько всего мы можем сделать! А ты за это время как раз успеешь познакомиться со столичной жизнью, как и мечтала.       Я отчаянно смотрю на ее умоляющее и печальное лицо. Если подумать, Марише действительно должно быть одиноко дома. Но я же ей не нянька…       — Давай ты вначале поговоришь с Фэшем, ладно? — примирительно предлагаю я, подумав, что ее супругу уж точно эта идея не понравится.       Лицо Мариши тут же озаряется радостной улыбкой. Она чуть не подпрыгивает от счастья и бросается мне на шею, крепко обнимая. С моих губ срывается слабый писк задушенной.       — Идём скорее! Прямо сейчас его спросим! — радостно щебечет Мариша и, подхватив с пола все свои пакеты, берётся за мою руку.       Она так стремительно вылетает из магазина, что сразу же сталкивается с мужчиной. Он от неожиданности роняет стаканчик кофе, но подхватывает за талию Маришу, помогая ей устоять на ногах. Пакеты с шорохом разлетаются в разные стороны.       — Девушки, куда же вы так торопитесь? — немного раздраженно осведомляется пострадавший и отстраняет от себя обомлевшую от испуга Маришку, — Вы в порядке?       Он цепко осматривает Маришу, бросает на меня короткий взгляд. И его внимание вновь обращается в сторону подруги. Она, побелевшая, растрепанная и совершенно сбитая с толка, судорожно дышит и часто моргает. Мужчина быстро подхватывает ее на руки и, не слушая бормотаний Мариши, относит ее к ближайшему диванчику. Я торопливо поднимаю наши пакеты и плетусь за ними.       — …нужно освежиться водой или подышать свежим воздухом. У Вас есть вода? — тихо, но очень вкрадчиво говорит с подругой мужчина, осматривая ее бледное лицо.       — Нет-нет, не переживайте… это просто испуг, — продолжает отмахиваться от него Мариша и слабо улыбается.       Мне почему-то становится неловко в их обществе. Маришка выглядит вполне обычно, и я решаю немного отойти. С небольшого расстояния мне едва слышен их тихий разговор, но я и не пытаюсь вслушиваться. Даже не смотрю. В душу закрадывается липкое, отвратительное ощущение. Я будто бы влезаю в чью-то жизнь, в самую сокровенную ее часть.       — Василиса, с тобой все в порядке? — раздается за спиной веселый, слегка кокетливый голосок Мариши, — У тебя такое лицо, будто кто-то заставил тебя проглотить живую жабу.       Она хихикает, довольная своим сравнением. И я невольно кривлюсь еще больше. По сути, в фигуральном смысле, так и есть.       — Все в порядке. Просто сказывается усталость, — отговариваюсь я, но уже не стараюсь создать фальшивую улыбку на губах и не смотрю на подругу.       Мариша, как ни в чем не бывало, забирает у меня пакеты и совершенно довольная направляется дальше. От прежнего испуга не осталось и следа.       — Вижу, ты стойко перенесла столкновение, — тихо, отчасти надеясь, что меня не услышат, проговариваю я.       Мариша не сдерживает совершенно девичьего смешка.       — Такое успешное и потрясающее столкновение я готова пережить хоть десяток раз! — радостно объявляет она, — Тем более, когда тебе после этого красивые солидные мужчины предлагают работу в своем журнале.       Я замираю. Работу? Ничего себе! Так сразу!       — Он предложил тебе работу? — удивленно спрашиваю я и поспешно догоняю подругу.       — Да, — безумно довольно отвечает она и бросает на меня весьма высокомерный взгляд, — работу моделью. Конечно, без собеседования никак, но, думаю, эта должность у меня в кармане.       — А как же ребенок? А Фэш? Что он скажет?       — С ним минут пять дел. А с малышом… потом посмотрим.       Согласно киваю, хоть и хочется возмутиться. Кажется, эта парочка стоит друг друга.       Мариша приводит меня в небольшой ресторанчик. Пока она выглядывает своего мужа, я осматриваюсь. Пожалуй, это единственное место, где я сегодня почувствую себя уютно.       Обстановка хоть и теплая, но давит на меня. Я чувствую себя загнанной в клетку. Напротив подруга с супругом, в компании которых я чувствую себя неуютно и мерзко. Мне не хочется оставаться с ними наедине на целый месяц, тем более в холодной, словно бы стеклянной квартире. Я начинаю подумывать обменять обратный билет на ближайшую дату и уехать скорее из этого неприветливого, равнодушного города, из этого потухшего очага.       Мои невеселые размышления частенько перебивает Ник. Пожалуй, он здесь единственный приветливый и добродушный человек. Парень очень интересуется моей учебой и местом жительства. И он довольно искренен. Очень скоро я вовлекаюсь в разговор и по-настоящему расслабляюсь. Но, к сожалению, Ник быстро уходит.       — Давай я тебе свой номер запишу. Может, позвонишь разок, когда эта парочка улиток вконец разойдется, — шутливо предлагает Ник и кивает головой в сторону Маришки и Фэша.       — Тогда и я тебе свой номер запишу, хорошо? — улыбаюсь я.       Мы берем по салфетке. Ник одалживает мне свою ручку, и вскоре я возвращаю ее ему в паре с запиской. Парень, еще раз пошутив про парочку друзей, уходит. Я вновь остаюсь один на один с четой Драгоциев и всеобщим холодом.       Я помешиваю свой суп, порой топя кусочки грибов. Аппетит пропадает, хотя от тарелки веет самым вкусным ароматом. Напротив о чем-то шепчутся Фэш и Маришка. Вроде бы не ссорятся — уже хорошо. Я почти не прислушиваюсь к их разговору. Но, когда голос Мариши становится громче, не подслушивать уже не получается.       — …было бы неплохо, если бы Василиса пожила у нас пару-тройку месяцев, — доносится до меня обрывок фразы.       — Что?! — изумленно спрашиваю я, в один голос с Фэшем.       Мы невольно обмениваемся взглядами. В его глазах стремительно разгорается раздражение. Он сжимает челюсть, от чего черты его лица становятся резче. Мне еще больше становится не по себе. Сжимаясь от страха, отвожу взгляд.       — А что? — интересуется спокойно Мариша, как будто не замечая гнева супруга и моего изумления.       — У нас вместо квартиры гостиница?.. Прием бедных и нуждающихся?.. — едва не шипит в раздражении Фэш.       — Ну почему же сразу… — неожиданно робко начинает Мариша и собирается успокаивающе взяться за его кисть, однако он отстраняется от нее.       — И зачем тебе это, скажи на милость? — осведомляется парень.       — Я просто хочу немножко помощи и внимания… ты постоянно занят: то учеба, то работа… и я благодарна, что ты так много делаешь для нашего благополучия в будущем, но… мне одиноко и скучно постоянно сидеть в четырех стенах ни с кем не общаясь. А с Василисой будет веселее. К тому же она может нам помочь и подсказать дельные вещи.       При виде ее огорчения и покорности Фэш вроде бы остывает. Он все еще хмурится и сжимает челюсть, но гнев больше не исходит от него волнами. Он переводит взгляд на меня. Голубые глаза, потемневшие от негодования напоминают небо перед грозой — такие же синеватые и угрожающе суровые. Он призывает меня к разговору.       — Мариша, я, конечно, рада помочь… — робко начинаю я, глядя лишь на свои подрагивающие от волнения руки, — только не могу оставаться здесь так долго. Немного побыть у вас я могу и останусь с радостью, но три месяца… у меня учеба и… и это неудобно для вас.       — Не все твои прихоти имеют способности воплощаться в жизнь, — жестко произносит ее супруг, как бы подкрепляя мои слова, — видишь ведь: у девчонки есть свои дела и заботы.       Мариша огорченно прикусывает губу и совсем сникает. Как бы не был прав ее муж, я не могу смотреть на ее печаль. Неловко выбравшись из-за столика, я присаживаюсь на краешек дивана рядом с подругой и утешающе приобнимаю её за плечи. Она подаётся ко мне всем телом и прижимается щекой к плечу. Легко покачивая ее, глажу золотистые локоны.       — Наверное, я останусь… на месяц, а дальше посмотрим, — тихо произношу я свое мгновенное решение.       — Правда? — сразу отнимая голову от моего плеча, воодушевленно спрашивает Мариша.       Ее взгляд лучится от надежды. Я тихонько выдыхаю и, стараясь не замечать обострившегося гнева Фэша, киваю. Подруга ликующе вскрикивает и бросается мне на шею, заключая в крепкие объятия. Из-за ее плеча я вижу, как Фэш прожигает в нас обеих новую сверхмощную черную дыру.       Эйфория и счастье витают вокруг Мариши пышным облаком. Она светится от радости и вслух планирует, чем мы займемся уже завтра. Я вначале слушаю внимательно и стараюсь добавлять свои идеи, но вскоре сдаюсь. Фэш маячит рядом с нами мрачным изваянием, молчаливым и явно напряженным.       В автомобиле ситуация меняется мгновенно. Недовольство супруга подруги расползается в ограниченном пространстве с огромной скоростью, пропитывая собой все вокруг. Хорошее настроение Мариши явно развеивается под давлением этого необычного отравляющего газа. Подруга примолкает.       После случившегося я чувствую себя не в своей тарелке. Мне неуютно от ярости Фэша и меня еще сильнее смущает торжество Маришки на фоне недовольства ее мужа. Я начинаю жалеть, что не смогла отказать подруге и поддалась на ее чувства. Возможно, мне не стоило влезать… разобрались бы сами.       Я отрываю взгляд от окна и смотрю в сторону супругов. Оба молчат, едва ли в настроении… Почему они не могут прийти к соглашению, найти компромисс? Неужели ему так тяжело давать ей немножко больше свободы, не давить своим авторитетом? И разве ей так сложно не провоцировать его, не делать все наоборот чтобы что-то доказать, выхватить у него первенство в семье? Мне не видно их лиц, но я могу наблюдать за ним сбоку.       Фэш сосредоточен на дороге, все еще напряжен. Мне кажется, он выглядит утомленным. Наверное, дело в ней. Зачем она его изводит постоянно, если любит. Разве любящий человек не позаботится о том, чтобы его любимому было спокойно? Я смотрю на него и чувствую, как меняется мое отношение к их паре. Наши взгляды с ним вдруг пересекаются в зеркале заднего вида. Всего несколько секунд, но от этого становится ещё сложнее. Я поспешно поворачиваюсь в сторону окна.       Мариша выскакивает из автомобиля первой. Прихватив с собой пару-тройку пакетов, подруга гордым и уверенным шагом растворяется в полумраке парковки. Неожиданно мы с Фэшем остаемся один на одни. Но он словно бы не замечает меня.       Проводив взглядом супругу, парень тяжело выдыхает и устало опирается на автомобиль. Я неловко топчусь по другую сторону, искоса поглядывая на него. Потом решаюсь. Тихо обхожу машину и останавливаюсь рядом с ним. Замечаю, как его пальцы сжимаются на крыше авто, и вновь замираю. Мне не хочется ему мешать, лезть и навязываться… но я не могу не поддержать и утешить. Вдруг ему это нужно?.. или же нет… не от меня.       — Хреновая из тебя союзница, Огнева… бегаешь из лагеря в лагерь, — тихо произносит Фэш и бросает на меня насмешливый взгляд.       — Извини, что так получилось, — бормочу я в ответ, крепко сжимая сплетенные между собой пальцы, чтобы не коснуться его. — Я не хотела вмешиваться в ваш очередной конфликт… но Мариша… ей действительно одиноко и…       — И ты поддалась на самую распространенную детскую манипуляцию — слезы. Та еще училка из тебя, — продолжает поддевать меня он, но в голосе усталость. Ему явно не до меня.       — Я воспитатель… будущий, — неосознанно поправляю его.       — Не суть, — отмахивается Фэш и снова с трудом переводит дыхание.       Я примолкаю и сжимаю пальцы так, что становится больно. Фэш легко отталкивается от автомобиля и, окинув меня хмурым взглядом, идет к багажнику. Я плетусь за ним и вновь замираю рядом. Мне достается косой взгляд от него. Когда тянусь за пакетами, замечаю и веселую улыбку, растворяющую все его недовольство и утомление.       — Что такое? — смутившись, интересуюсь я немедленно и спешно поправляю волосы, наверняка спутавшиеся после поездки.       Он весело фыркает в ответ и улыбается еще шире. Взгляд становится насмешливым.       — Ходишь за мной хвостиком как маленькая дочурка… за руку только не хватаешься.       Я невольно улыбаюсь и смущенно пожимаю плечами. Пытаюсь отвлечься от его сравнения.       — Это тебе тренировка… мало ли, вдруг у вас родится девочка. Будешь ее ориентиром, подержишь за ручку.       Веселье Фэша стремительно угасает. Он вновь мрачнеет и кривит губы.       — Можно обойтись без второй женщины в доме, — резко замечает парень, — мне и одной капризной транжиры хватает… а уж если она изволит родить себе свое маленькое подобие!..       Я резко выдыхаю и с ужасом смотрю на него. Как можно…       — Это будет ваш ребенок, так или иначе, — негромко говорю я, стараясь сдержать нарастающее в душе негодование, — и только от вас зависит, какой она вырастет. Малыш приходит в этот мир беспомощным и зависимым от своих родителей — самых близких ему людей, самых первых, кто появляется в его постоянном окружении. Вся его маленькая жизнь будет начинаться с родителей. От них он будет перенимать привычки, взгляды на мир… и только они смогут вовремя поправить свое дитя, незаметно сделать его лучше себя самих…       — Начиталась умных книжек и перефантазировала? — грубо обрывает меня Фэш и, забрав последние пакеты, закрывает багажник.       Он, словно меня не существует, быстрым шагом направляется прочь с парковки. Я спешу за ним, шурша многочисленными покупками подруги. Стараюсь не судить его по брошенным словам, но не могу остановить поток мыслей. Как он может так говорить о своей жене, о их будущем ребенке?!.. Неужели… неужели между ними нет любви?.. Настоящей любви, которая преодолеет все их разногласия?..       — Зачем вам все это? — не удержавшись, достаточно резко интересуюсь я.       Фэш оборачивается, но лишь для того, чтобы смерить меня презрительно-удивленным взглядом. И ему ли?!. Какой же он… подонок!..       — Зачем создавать семью, когда вы так относитесь друг к другу? — сквозь зубы повторяю я свой вопрос.       — Тебе нечем заняться, Огнева? — шипит в ответ парень и одним стремительным шагом входит в лифт.       — Я просто хочу понять, зачем двум взрослым, на первый взгляд, не глупым людям создавать такую семью, в которой никто не будет счастлив, — следуя за ним, холодно отвечаю я, — и зачем этим людям браться за новую жизнь, делать несчастливым маленького, ни в чем не повинного ребенка? И при этом еще спирать ответственность за малыша друг на друга?       По лифту прокатывается громогласный шорох — пакеты падают из рук, рассыпаясь по полу кабины. Фэш поворачивается ко мне и в одно движение оказывается слишком близко. По лицу прокатывается его тяжелое, гневное дыхание. Я дрожу, но все же смело смотрю в пылающие яростью глаза.       — Думаешь, много знаешь? — шипит Фэш, — Начиталась книжек и теперь судишь по ним людей… Ты идиотка, Огнева, если считаешь, что везде управляет эта святая любовь!.. А дети, что бы ты знала, имеют свойство появляться в нашей жизни против нашего же желания!       — Да что ты говоришь! — восклицаю я тихо, подаваясь к нему ближе, — Значит, ты у нас великий мученик!.. тот, кто на своих плечах несет такой тяжкий жребий Судьбы!.. Да ты простой болван и эгоист! Не способен сам отвечать за свои поступки, не можешь сказать: «Да, я действительно виноват»! Ты только постоянно ноешь, спирая всю ответственность на Маришу. Но знаешь ли, Фэш, это ты принял решение создать вашу семью и это тебе не достало ума сделать так, чтобы вашего ребенка пока не было.       Тихий сигнал лифта оповещает о конце поездки. Опалив парня новым яростным взглядом, я решительно толкаю его в грудь и выскакиваю из кабины. А он несколько секунд в гневе смотрит на то место, где еще недавно было мое лицо. Кажется, я с расстояния слышу его хриплое раздраженное дыхание.       В квартире неожиданно тихо. Я прохожу внутрь, прислушиваюсь к малейшим шорохам. Но быстро забываю про эту идею. Спешу в комнату, выделенную для меня, пока снова не столкнулась с Драгоцием. Меньше всего мне сейчас хочется попадать под горячую руку. Только проходя мимо спальни Мариши слышу шум воды, должно быть, из ванной комнаты. На долго не остаюсь: хлопает входная дверь. Уже у себя начинаю опять прислушиваться.       Мне слышатся рыдания, прорывающиеся через плеск воды. Потом слышу мужской голос, к счастью, спокойный. Я перевожу дыхание от облегчения: он не срывается на нее из-за моих слов. Прислушиваюсь дальше и все больше успокаиваюсь. Слов хоть и не слышу четко, но по интонации понимаю, что они, должно быть, помирились. Надеюсь, он извинился перед ней… и она перед ним тоже.       Решив больше не подслушивать, осматриваю спальню. Она не сильно большая, но очень уютная и светлая. Сейчас из больших окон льется свет ночного города, освещая большую часть комнаты. Я прохожу к прикроватной тумбе и включаю лампу, потом задвигаю шторы. В спальне становится по-особенному уютно, но не хватает жизни… словно картинка, без прошлого, настоящего и будущего. Но обустраиваться не стану. Лучше займусь поисками временного жилья и подработки.       Несмотря на желание поскорей заснуть, очень долго стою под душем. Горячеватая вода расслабляет и успокаивает. Я размышляю о слишком насыщенном дне, о подруге и её странном предложении. Мне едва ли хочется сидеть с ней нянькой, когда рядом находится ее раздражительный супруг. Но отказать ей… у меня не хватает духа для этого. От собственной мягкости и робости чувствую себя слабой и глупой. Со мной такого прежде не бывало. Чувство отвратительное… но я не смогу пока пойти против собственного желания помочь Марише.       Выходя из ванной комнаты уже не прислушиваюсь: сил хватает только для того, чтобы доползти и свалиться на постель. Но вслушиваться не приходится. Я слышу приглушенные стоны. Стараясь быть как можно шумнее, смущенно забираюсь под простыню и накрываюсь по самые уши. Становится неловко. Кручусь на месте, устраиваясь поудобнее, шуршу постелью, немного заглушая звуки из-за стены. Сон, как назло, слетает.       Странно, но мне удается выспаться. А после лёгкой разминки и прохладного душа я ощущаю себя еще бодрее. От четы Драгоциев ничего не слышно. Но я на всякий случай затыкаю уши наушниками и выхожу из спальни. У меня в планах порадовать подругу вкусным завтраком.       Гостиная, столовая и кухня залиты солнечными лучами. По пути к холодильнику я невольно засматриваюсь на то, как свет окутывает эту холодную квартиру. Выглядит красиво. Но я вновь чувствую одиночество и уныние в этом большом пространстве. Качнув головой, делаю музыку погромче и продолжаю путь. Мне нужно найти в холодильнике все необходимое.       Время за готовкой летит быстро. Ловко орудуя лопаточкой и вилкой, перекладываю на тарелку один из первых блинчиков и смазываю его сливочным маслом, посыпаю сахаром. Мелодия в наушниках затихает, предвещая новый трек. В перерыве слышу, как закрывается дверь. Вынимая наушник, отступаю от плиты и с интересом выглядываю за угол. В квартиру проходит Фэш. Он снимает кроссовки и олимпийку, бросает ее на кушетку… и хватается за футболку. Я поспешно ухожу вглубь кухни и берусь за блины. В голову лезут воспоминания о вчерашнем… их поцелуи… стоны…       — Доброе… ты?!. — скомканное приветствие хозяина квартиры вырывает меня из невольных воспоминаний.       Я резко разворачиваюсь на его голос и тут же утыкаюсь в миску с тестом. Обнаженный по пояс, Драгоций опирается плечом о стену и изумленно смотрит на меня.       — П… прив-вет, — дрожащим голосом откликаюсь я.       Неловко прокашливаюсь, желая избавится от этой дрожи.       — Чем ты тут занимаешься в такую рань? — резко осведомляется парень и, слышу подходит ближе.       — Го… готовлю завтрак, — бормочу в ответ и нервно разливаю тесто по сковородке.       Он молчит. Тогда я поднимаю взгляд на него. Хмурый, смотрит на меня волком. Тихо выдыхаю, стараясь успокоится.       — Ты будешь завтракать? — шепотом спрашиваю у него и возвращаю все свое внимание к плите. Он снова не отвечает, — кофе или чай? Может, сок… молоко еще осталось…       — Ты теперь еще и прислуга у нас? — с издевкой интересуется Фэш.       — Я просто хотела сделать Марише приятно, — шиплю в ответ и метаю в него рассерженный взгляд.       Прислуга! Еще чего!       — Она заявит, что ты хочешь довести ее до ожирения, и перейдет на салатные листья, — фыркает на это парень с прежней насмешкой, — если так хочешь, завари мне кофе… без сахара и покрепче. Но в следующий раз спрашивай, прежде чем тратить продукты.       — Ты всегда такой скупердяй или только в моем обществе? — язвительно спрашиваю у него и теперь посылаю гневный взгляд в его спину.       Вопрос чисто риторический. И Драгоций на него не отвечает. Только замирает на секунду. Я провожаю взглядом его крепкую фигуру до коридора. Потом меня отвлекает запах горелого. Вновь бросаюсь к плите, на этот раз избавляться от плода своей невнимательности.       Ранним утром мне совершенно не хочется портить настроение из-за неприветливого грубияна Драгоция. Пока снова ничего не сгорело, перевожу дыхание и поворачиваю свои мысли на более позитивные рассуждения. Даже не знаю, почему супруга подруги так качает из стороны в сторону между нами обеими, остальными людьми. С Ником он, кажется общался нормально. А с нами что? Раздражаем его? Но ведь Мариша его жена, они, наверное, должны были разобраться между собой, найти… компромиссы?.. Она ведет себя так, будто учит дитя, а он — бунтует. Может, у него проблемы с психическими кризисами и он только сейчас переживает подростковый период?       За размышлениями о проблемах личности Драгоция проходит вся готовка. Сам парень пока не показывается. И я этому рада. Мне куда спокойнее без него. Я спокойно слушаю музыку, порой пританцовываю и стараюсь как можно тише убрать после готовки. Проверив, растаял ли творог, подхватываю тарелку со второй порцией блинов и поворачиваюсь к столовой. Меня встречает насмешливый взгляд Драгоция.       — Где мой кофе, не прислуга? — с издевкой интересуется он.       — М-м… я подумала… Нашла молотый кофе и решила не рисковать — не умею варить вкусно, — поясняю я немного нервно и опускаю на столешницу блины, — угощайся, если хочешь. Я планирую запечь еще порцию в духовке, с творогом.       Фэш в удивление изгибает левую бровь, затем усмехается. Но один взгляд на тарелку с блинами делает его лицо серьезным. Мне кажется, что он принюхивается, когда наклоняется к еде. Скрываю смешок за кашлем. Похоже, он просто параноик.       — Я добавила крысиный яд, специально для тебя, — стараясь говорить размеренно и серьезно, подсказываю ему.       Парень кривит губы и с прищуром смотрит на меня. Оценивает. Вид самый недоверчивый. Теперь прикусываю губу, сдерживая рвущийся смех. Можно оставить его без завтрака… или… Смерив свое желание мести за его отвратительные выходки, сворачиваю верхний блинчик и беру, откусываю. М-м… гораздо лучше, чем в прошлый раз!       — Займусь пока кофе, — сообщает Фэш и поднимается из-за стола.       Взглянув на тарелку, он неожиданно тоже сворачивает блин и подхватывает со стопки. Откусывает настороженно и медленно жует. Опасаясь, что под моим пристальным взглядом он поперхнется, возвращаюсь на кухню. Берусь за творожную начинку. Фэш появляется рядом буквально через минуту, уже без блинчика. Меня вновь подмывает рассмеяться над его откровенно детским поведением.       Вдвоем на кухне немного тесновато. Пока начиняю блины, отхожу дальше от плиты, чтобы не мешать Фэшу. Он тем временем возится с туркой. Время от времени я поглядываю на него. Серьезный вид и ловкое обращение с кофе напоминают мне о папе. Он тоже любит кофе домашнего приготовления и сам с удовольствием этим занимается.       Когда приходит время сажать блины в духовку, снова возникают неудобства. Драгоций, нависнув коршуном над плитой, задумчиво наблюдает за кофе и отбивает ритм пальцами по столешнице. К духовке через него не пробраться. Мне приходится набраться смелости, чтобы потревожить его.       — Извини, можно? — наверное, слишком тихо спрашиваю я и приподнимаю руку с протвенем, привлекая его внимание.       Парень переводит взгляд на меня, хмурится, но отодвигается от плиты. Я поспешно присаживаюсь и пытаюсь открыть духовку. Фэш вздыхает с явным раздражением и сам открывает дверцу, придерживает, пока я вожусь с протвенем.       — Спасибо, — бормочу я смущенно и поднимаюсь, спешу скользнуть вбок, освобождая ему место.       Чувствую себя еще более неловко. Заниматься готовкой на кухне рядом с неприятным тебе человеком не самое лучшее решение. Особенно, когда нам обоим приходится ждать в гнетущем молчании. Стараясь зацепиться за что-то, чтобы отвлечься, я осматриваюсь. Взгляд сразу падает на кисть парня и его пальцы, отбивающие ритм. Прислушиваюсь и быстро понимаю, что в его нервных постукиваниях по столешнице есть определенная последовательность. Похоже на какую-то мелодию. То тише, то громче, с разным интервалом… ничего себе! Пальчиковая мелодия!       — Ты увлекаешься музыкой? — не удержавшись, интересуюсь я.       Мне достается новый мрачный взгляд. Фэш хмурится на меня, явно не понимая причины моего вопроса. Я киваю на его руку. Пальцы сразу останавливаются, парень отталкивается от столешницы и отворачивается, прислоняется к тумбе.       — Ты во все нос будешь совать теперь? — раздраженно спрашивает Фэш, не скупясь на презрение в своем взгляде.       — Нет, я просто… извини, что решила узнать тебя получше, — вспыхивая от несправедливости его слов, произношу с язвительностью.       Его лицо перекашивается от моих слов, будто я ему в рот запихнула целый лимон. Фэш вдруг срывает с места, в один шаг оказываясь передо мной. Слабо пискнув, в страхе отступаю. Его глаза, горящие яростью, приковывают мой взгляд. Я смотрю на него, затаив дыхание. И вижу в его взгляде, в чертах его лица не только ярость… вижу боль. Меня словно водой ледяной окатывает от осознания этого. Я делаю новый шаг назад, но уже не от страха.       Фэш приходя в себя, шумно переводит дыхание и сам отступает от меня. Снова поворачивается к плите. Чертыхается и поспешно выключает конфорку. Кофе в турке поднимается почти доверху, грозя сбежать. Парень быстро снимает турку с плиты и отставляет на подставку для горячего. Я наблюдаю за ним нервно и виновато, переминаясь с ноги на ногу. Потом спешу ретироваться к рукомойнику, загруженному посудой после готовки.       Пока навожу порядки и завариваю себе чай, стараюсь не смотреть в сторону Фэша. Я все еще чувствую себя неловко. Мне кажется, что я подсмотрела что-то очень личное… хотя, боль и есть личное, очень сокровенное. Такое мало кому доверяют, только самым близким. И мне от этого еще сложнее. Как и от желания узнать, что его тревожит. Разве мое это дело? Конечно, нет. Да и он вряд ли станет откровенничать со мной.       Я, как могу, оттягиваю тот момент, когда придется один на один оказаться за столом с Фэшем. Но он тоже не спешит, неспеша попивая кофе и разглядывая виды на город. Его задумчивый профиль вновь приковывает взгляд. Я засматриваюсь на легкие морщинки на лбу, на хмурые брови, прямую линию носа, расслабленные губы. В спокойных чертах его лица есть что-то привлекательное, манящее. Вот если бы можно было еще узнать его мысли…       Все-таки взяв чашку с чаем, прохожу за стол. Фэш на меня никак не реагирует, даже взгляда от окна не отрывает. Я, уже опасаясь смотреть на него, тоже перевожу взгляд на окно. Ладони уютно устраиваются вокруг чашки, от которой идет обжигающее тепло. Мне все-таки хочется завести разговор, но страх испортить вполне комфортное молчание и вызвать новую волну гнева останавливают меня. Между нами завязывается странная недосказанность.       — Почему Мариша пригласила тебя? Кажется, на нашей свадьбе была другая Огнева… сестра? — вдруг интересуется Фэш, причем совершенно обыденно.       Я удивленно смотрю на него. Пожимаю плечами, подыскивая объяснение. Мне самой это показалось немного странным, когда Маришка настойчиво приглашала меня, хотя они с Дейлой дружили куда крепче.       — Моя сестра, Дейла, сейчас очень занята… с трудом поступила в мед, теперь упорно учится, проходит практику. Она не хотела отвлекаться от учебы. Я же… давно хотела посмотреть на столицу, да и год успешно закрыла.       — О-о-о, наверняка не без связей или круглой суммы, — с легкой издевкой замечает парень и усмехается.       — Не понимаю, о чем ты, — нахмурившись, произношу с обидой, — я всегда сама старалась во всем. Ты по себе судишь?       Мой взгляд обращается на гостиную за его спиной, красноречиво намекая на подаренную квартиру. Фэш подскакивает, как ужаленный, и в мгновение нависает надо мной. Яростный взгляд прожигает насквозь. Я испуганно вжимаюсь в спинку стула, но не могу спрятаться от его глаз и тяжёлого дыхания, опаляющего лицо.       — Запомни, Огнева, ты живешь в этом доме только по прихоти моей жены. И ее капризы я не стану терпеть долго, в особенности, такой, как твое присутствие. Твое прибывание здесь висит на волоске, и ты в любую секунду можешь вылететь отсюда.       Его вкрадчивый, шипящий тон вызывает дрожь. Я сглатываю, осторожно перевожу дыхание, боясь, что малейшее движение побудит его вцепиться мне в горло. Но он наконец-то отодвигается, и я могу вдохнуть глубже сквозь дрожь.       — Я… я бы сама… уехала… — судорожно выдавливаю из себя слова и все стараюсь подавить слезы.       — Вот и катись к чертям собачьим обратно к своей семейке, — грозно шипит Фэш, пригвождая меня к стулу новым гневным взглядом.       — Что тебе сделала моя семья? Мы ведь даже не пересекались никогда, живём чуть ли не в разных концах страны… — слабым голосом бормочу я, впервые выдерживая его взгляд.       — Никто никуда не поедет! — немного запоздало звучит сердитое заявление Маришки.       И она сама, незаметно для нас появившись рядом, грозно стукает ладошками по столу. Теперь её сердитые глаза сверлят Фэша. Он отвечает ей не менее разгневанным взглядом, стискивает зубы, сдерживая явно неприятные слова. Пока они меряются взглядами, стараюсь бесшумно убраться подальше. Мне не нравится собственная вина в очередном супружеском конфликте, но ещё меньше нравится перспектива быть свидетельницей их ссоры. Мне остаётся только временное бегство в своё временное пристанище.