Ария, которая не прозвучала

Здравствуйте, я - Володя Холстинин. Да, да, тот самый, которого вы все знаете. Это мы с Виталей создали однажды Арию, это на наших концертах вы сотни раз отрывались, это я приветливо улыбаюсь вам со сцены вот уже больше 30 лет. Все так и другого вы не знаете. Я - Володя Холстинин, который вот уже 30 лет кует металл и боготворит гитары, снимает видео про примочки и с такой радостью обнимается с фанатами. Для кого-то я плохой, для кого-то хороший, но вы все меня знаете неразделимо с Арией. А это моя история о том, что все могло быть по-другому. Это страшная история, полная боли и отчаяния, полная мольбы, обращенной к небесам, преисподней и самой Судьбе, это история, где я вовсе не тот Холст, к которому вы привыкли и никогда, никому из вас не улыбнулся со сцены, не пожал руку. Это тайна, которую я предпочел бы забыть на вечность. Вот только вчера в Минске произошло то, что встряхнуло меня и заставило задуматься, как не только на меня, но и на весь мир могла повлиять моя ошибка, мой горький выбор. К нам в гримерку зашла девочка. Маленькая и худенькая, с копной ярких волос, в поношенном балахоне. Ее можно было бы принять за подростка, если бы уставшие глаза-хамелеоны не выдавали настоящий возраст. Девочка смущенно теребила в руках большую коробку и дрожащим голосом произнесла: “Я вам подарки привезла”. Каждому она сказала какие-то милые слова, ребята обнимали ее и благодарили. И вот до последнего, она добралась до Дубинина. Она стояла белее первого снега, а руки ходили ходуном, голос сломался и уже едва звучал: “А вы знаете, всегда, когда мне в детстве, да и потом, когда была подростком, было нестерпимо плохо, когда уже не хватало сил жить, руки опускались, я слушала именно ваши песни и только ваш голос меня мог успокоить и усыпить, как колыбельная. Только вы меня поддерживали в тяжелые времена и не давали сделать ничего плохого.” Глупо пускаться в описание того, что это маленькое, совершенно нелепое существо словно огнеметом расплавило душу моего циничного басиста и захватило сердце без боя. Впрочем, история не об этом. История о том, что я стоял, смотрел на нее, на тоненькие руки, на лицо, на котором смешались счастье и смертельный испуг, на глаза, которые из темно-серых стали двумя яркими сапфирами и понимал: “А ведь, скорее всего, ее и вовсе не должно было быть. Скорее всего, эта малышка должна была сломаться еще очень давно. Того же, что ее держало долгие годы, могло вовсе никогда не быть. Боги! А сколько еще таких девочек, способных прийти и дрожащим голосом похитить сердце самого бесконтрольного басиста? Сколько еще таких людей вообще могло не стать тем, кем они есть, сколько их могло не дожить до 20, до 30 лет? А все из-за того, что я однажды сделал неправильный выбор!”. Непонятная паника бросила меня в дрожь. Это давно закончилось, но меня колотило как в тот роковой день, когда казалось “ВСЕ ИЛИ НИЧЕГО! И скорее всего таки НИЧЕГО”. Сейчас я вновь окунулся в тот океан паники и боли, я судорожно вздохнул и выбежал из гримерки.