Неожиданное открытие

Юри никогда не позволял прикасаться к его волосам. Я по своей природе никогда не любил запретов. Может, это и было нагло и самоуверенно, но мне практически никто и никогда ни в чем не отказывал. Японский Юрий был первым таким экземпляром, от которого различного характера «Нет» сыпались словно из рога изобилия. Поспать с ним в комнате нельзя, в источнике фотографироваться нельзя, распить на двоих бутылку саке тоже нет. От совместных прогулок он отказывался. И как тогда искать общий язык с подопечным, если он шарахается в дальний угол от одного только взгляда в его сторону? Но последней каплей стало то, что он запретил мне помогать с его прической перед выступлением. Я по себе знал, как неудобно делать укладку самому. Тем более, как я успел заметить, волосы у Кацуки были вовсе не из послушных. После душа они всегда так смешно топорщились в разные стороны. Несчастный парень очень долго не мог привести их в какое-то подобие порядка. Обычно с этим ему помогала Минако. Раньше она и ездила с ним почти на каждое выступление. Но в этот раз в этом не было необходимости. Да и у женщины возникли какие-то свои дела. Видя, как парень мучается с гелем для укладки и широким гребнем я предложил свою помощь. Но меня вежливо отбрили, уверяя, что справятся самостоятельно. Ну-ну. Еще около часа я терпеливо наблюдал, как японец пытается уложить непослушную прядь. И даже дюжее количество геля не помогало. Парень сидел у зеркала и тихо шипел себе под нос японские ругательства. Картина была настолько умилительной, что я еле сдерживал смех. Интересно, японцы все такие забавные или мне попался особенный экземпляр? Моего терпения хватило еще на двадцать минут. Не в силах больше видеть эти безуспешные страдания, я оторвал парня от стула, и потащил его в ванную. Смывать все это безобразие. На его голове было больше геля, чем осталось в банке. Так дело явно не пойдет. Хорошо, что я запасливый, и у меня есть еще одна в сумке. Он пытался еще сопротивляться, но уже не так уверенно, как в самом начале. Заставив Кацуки слегка нагнуться над ванной, я включил душевую насадку и, убедившись, что вода не слишком горячая, намочил черноволосую головушку. - Я мог бы и сам, Виктор. – вяло запротестовал мой самый вкусный кацудон, когда в ход пошел шампунь. Простой водой эту липкую дрянь с волос было не смыть. Я лишь хмыкнул в ответ на слова подопечного, и отложив пока душ, принялся медленными методичными движениями втирать пахнущий зеленым яблоком шампунь в волосы. Юри неожиданно вздрогнул, а затем замер, и словно сжался под моими прикосновениями, как будто я его голову не мою, а отрубать собираюсь. - Я делаю тебе больно? – обеспокоенно спросил я. Старался же все аккуратно делать. И где я просчитался? - Н...нет. Все в порядке. – последовал неуверенный ответ. Я пожал плечами и продолжил процедуру. Гель смывался сложно, поэтому пришлось повозиться. Хотя я старался все делать предельно осторожно, чтобы не причинять парню лишних неудобств, он все равно то и дело охал или шипел сквозь зубы, прося быстрее закончить «пытку». Вот, наконец, с мытьем было покончено, и накинув на голову подопечного полотенце, я принялся тут же вытирать его волосы, на что опять получил неодобрительный вздох. Да что не так, в самом деле? Я откровенно не понимал, что происходит с Кацуки, и меня это нервировало. - Юри, скажи мне, почему у тебя такая странная реакция? Если больно, можешь мне сказать и… - Мне не больно. – перебив меня почти выкрикнул японец, чуть взмахнув рукой для убедительности. – Просто…- я выжидающе глядел на него, а парень под моим взглядом густо покраснел и опустил голову. - Что просто? – я приподнял его лицо за подбородок, вынуждая смотреть на меня. С некоторых пор я любил так делать. В такие моменты из Кацуки можно было веревки вить. На него это действовало как сыворотка правды. Ну, или бутылка водки на русского. Хотя, знающие поймут, что это практически одно и тоже. - Я сам не знаю. Давай не будем об этом? – я вздохнул и отпустил японца обратно в номер. В его голосе и взгляде было столько мольбы, что я просто не мог сопротивляться. Точно так же на меня иногда смотрит Маккачин, когда выпрашивает вкусняшку. И все же эта странная реакция не давала мне покоя. Хотелось обязательно докопаться до причин такого поведения. Раздумывая, как бы это сделать, я покинул ванную. Юри снова устроился на стуле возле зеркала, вытираясь полотенцем. Плюсы коротких волос в том, что они быстро сохнут. Но у Кацуки они уже достаточно отросли, так, что почти полностью закрывали уши. Вытащив из дорожной сумки новую банку геля и фен, я положил их на стол возле зеркала. Включив в розетку прибор, я нежно, но настойчиво забрал из рук японца полотенце и откинул его на кровать. - Так будет быстрее. – улыбаясь пояснил я, замечая удивленный и чуть испуганный взгляд шоколадных глаз. Парень не стал возражать, и замер под потоком горячего воздуха. Я заметил, что кожа на ушах и внизу шеи слегка покраснела. Неужели он такой чувствительный? Я снова запустил пятерню в черные непослушные пряди. Через несколько минут они уже почти подсохли и были невероятно мягкими. Было даже жалко снова пачкать их гелем и лаком. И тут произошло то, что заставило замереть уже меня. Я решил, что можно покончить с феном и досушить волосы уже обычным способом. И как раз в ту секунду как я выключил фен, Кацуки издал тихий, но протяжный и чертовски сексуальный стон. Испугавшись сам себя, Юри шарахнулся и упал со стула, уронив за собой последний. Я же стоял как вкопанный и старался переварить произошедшее. Ну конечно. И как я сразу не догадался. Теперь все встало на свои места. Кацуки все еще продолжал сидеть на полу, боясь даже дышать, кажется. На моих губах появилась чуть ехидная усмешка, сдерживать которую я уже не мог. Я направился к парню, на что он стал отползать в другой конец комнаты. Наткнувшись на преграду в виде стены, Юри снова замер, испуганно глядя на меня. Я присел перед ним, придвигаясь как можно ближе. Говорить ни о чем не хотелось. И я просто вновь как можно медленней провел по слегка влажным волосам, зарываясь в них как можно сильнее, и легкими движениями массируя кожу головы. - Виктор, зачем ты…- дыхание японца было учащенным, и видимо, говорить было тоже сложно. Поэтому он замолчал посреди фразы, сильно прикусив нижнюю губу, отчего на ней выступила алая капелька крови. - Скажи, Юри, тебе нравится? – с улыбкой демона-искусителя спросил я, продолжая свою экзекуцию. Японец пытался отрицательно мотать головой, но раскрасневшееся лицо и вновь сорвавшийся с губ стон были более красноречивым ответом. Он закрыл рот руками, надеясь, что это поможет скрыть его состояние. Какая наивность. – Все же я не зря дал тебе «Эрос». Так стонать сможет далеко не каждый. – я все же прекратил пытку, решив дать парню немного свободы. - Не говори таких вещей. Это смущает. – Говорил он уже спокойнее, явно приходя в себя. Но я заметил в карих глазах проснувшихся чертенят. Таким Юри я видел в основном на катке, поэтому мне было неимоверно интересно, что же в таком состоянии он может вытворить вне ледовой арены. Между нашими телами было не больше двадцати сантиметров и мы почти соприкасались бедрами. Я и не заметил, что в комнате стало как-то жарко. Но встать и открыть окно значило разрушить момент, а мне этого не хотелось. И я и Юри ждали, кто же сорвется первым. Отвести взгляд означало проиграть. И этого не хотел ни один из нас. Но с каждой секундой ждать становилось все тяжелее. Я сжал кулаки, надеясь, что таким образом станет легче держать себя в руках. Юри же совсем не помогал мне в этом занятии, слегка ерзая на полу, и облизывая пухлые губы. - Когда же ты меня уже поцелуешь, наконец?! – низким, томным голосом проговорил Кацуки, срывая тем самым все мои внутренние тормоза. Я резко подался вперед, прижимаясь к губам парня своими. Практически сразу проникаю языком в призывно приоткрытый рот. Руки, словно живя своей жизнью, пробираются под гостиничный халат, оглаживая ставший, наконец, упругим живот. Мимолетно касаюсь стройных бедер. Когда я отстраняюсь от чуть припухших и покрасневших от поцелуя губ, мы оба часто и быстро дышим. Кислорода в организме совершенно не хватает. Карие глаза напротив были уже совершенно пьяные. Впрочем, думаю со мной ситуация не лучше. Мы оба опьянены друг-другом. И это прекрасно. Я снова целую Кацуки, на этот раз уже более спокойно, страстно, одной рукой прижимая его к себе за талию, другую снова запускаю в его волосы, слегка оттягивая их. Юри стонет мне в губы, отчего по всему телу проходит вибрация, и обвивает своими руками мою шею, вжимаясь в мое тело как можно сильнее. Потребность быть ближе, срастись каждой клеточкой, совершенно непреодолима. Наши губы и руки продолжают исследовать друг друга, поглаживая и сжимая. Халат японца летит ко всем чертям, оставляя его в одном белье, которое совершенно не может скрыть его возбуждения. Мне в брюках тоже довольно ощутимо тесно, но я стараюсь не обращать на это внимания, концентрируясь на подопечном. Я совершенно не ожидал инициативы со стороны Юри, поэтому, когда я вдруг оказался лежащим на полу нашего номера, а мои бедра ловко оседлали, я не смог сдержать восхищенного свиста. Видеть его таким мне определенно нравилось. Парень наклонился ко мне, припадая поцелуем-укусом к моей шее. И вот настала моя очередь сдерживать стоны. Руки словно на автомате устроились на ягодицах японца, которыми тот старательно елозил, решив в полной мере прочувствовать мое возбуждение. Я позволял ему это маленькое издевательство, ведь я не был уверен, как скоро я смогу снова ввести его в это состояние совершенного «Эроса». Кацуки горячо дышал мне куда-то в область ключиц, пытаясь расстегнуть такую мешающую сейчас рубашку. Я помогать ему не спешил. Уж слишком забавно было наблюдать за его немного неуклюжими попытками. Пальцы японца слегка дрожали от возбуждения, из-за чего пуговицы поддавались очень неохотно. Я уже более настойчиво сжимал упругие ягодицы, проникая пальцами под тонкую ткань белья, от чего парня трясло еще сильнее. Я пытался убедить себя в том, что сейчас мы не можем пойти до конца. Для соревнований Кацуки нужно быть в хорошей форме. Сомневаюсь, что после полноценного секса он сможет хотя бы нормально ходить, не то что кататься. Зато в следующий раз, а он обязательно будет, уж я позабочусь, мы оторвемся по полной. Я решил вернуть инициативу, потому что Юри, похоже, о предстоящих через несколько часов соревнованиях и думать забыл. Выбравшись из-под горячего тела и кое-как поднявшись на ноги, я потянул его с собой в сторону кровати. Усадив на нее Юри, я спустил его белье, от чего он сильно смутился, но не стал мне препятствовать. Устроившись на полу, я начал аккуратно водить по его уже достаточно твердому органу вверх-вниз. Затем я аккуратно коснулся розоватой головки языком, на пробу. Затем начал двигаться более уверенно, обхватывая аккуратный член губами. Кацуки простонал, снова пытаясь прикрыть рот рукой, но я не позволил этого сделать, перехватывая его ладонь, и устраивая ее на своей голове. Поняв, что от него требуется, Юри осторожно стал задавать темп, который постепенно увеличивался. Пару раз он толкнулся особенно глубоко, задевая стенку горла, от чего мне пришлось сдерживать слабый, но ощутимый рвотный позыв, на что японец ласково провел ладонью по моим волосам, извиняясь. Видимо Юри почувствовал, что долго он не продержится, он мягко, но настойчиво отстраняет меня, и заставляет опуститься рядом с ним на кровать. Я покорно выполняю его молчаливую просьбу. От рубашки меня уже успели избавить, а вот брюки все еще болезненно давили на член, что было совершенно неудобно. Словно прочитав мои мысли, Кацуки прикасается к пряжке ремня, расстегивая ее. Руки парня больше не трясутся. Опустив мои брюки сразу вместе с бельем до колен, он сжимает оба наших члена в своей небольшой ладони. Трение органов друг о друга, и горячие пальцы, управляющие всем этим безобразием, сводят с ума. Еще чуть-чуть и мы оба кончим, как старшеклассники, впервые решившие попробовать взрослые ласки. Губы интуитивно находят чужие, языки борются за лидерство в поцелуе, и я уже согласен на боевую ничью. Я чувствую, как тело Юри слегка сжимается от подходящего оргазма, и когда мне на живот выплескивается теплая и немного липкая жидкость, сам бурно кончаю, прикусив, напоследок, подбородок парнишки. Кацуки обессиленно свалился по правую руку от меня. И мы оба пытались прийти в себя после произошедшего. - Поверить не могу, что мы это сделали. – как-то отрешенно заметил японец. - А я не ожидал, что твоей эрогенной зоной окажется голова. – поделился я. На что услышал страдальческий вздох и заметил, что тот снова закрывает руками красное как мак лицо. Кажется, обычный Юри возвращается. - Не вздумай пользоваться этим знанием в своих корыстных целях. – строго проговорил он,смотря на мое лицо одним глазом. Интересно, что он мог разглядеть на нем без очков? - За кого ты меня принимаешь? – тоном оскорбленной невинности воскликнул я. Мы оба понимали, что я буду этим пользоваться. Еще как буду. *** - И на лед выходит следующий участник, Кацуки Юри, Япония. – провозгласил диктор. Трибуны в ожидании шумели. - Давай, Юри. Покажи всем чего ты стоишь. – И я в очередной раз коснулся темных волос, слегка растрепывая их. Со стороны жест казался вполне невинным, даже каким-то отеческим. Но это только если не знать обо всех нюансах. Губы сами собой растянулись в ухмылке, а в глазах напротив черти снова зажгли костер и начали свой ритуальный танец. - Будь уверен, Виктор, я покажу нашу любовь всему миру. – И парень оттолкнулся от бортика, направляясь в центр катка. Да, покажи им, Юри. Ведь именно этого я и добивался.