Укрощение Дио Брандо (The Taming of Dio Brando)

Открыв глаза, Дио постиг все сущее и одновременно с этим пустоту. Перед ним простирался тканый гобелен Вселенной, скопление ярких нитей, временные линии разбегались во все стороны, некоторые из них сплетались вместе. Они разветвлялись, словно вены, какие-то снова соединялись в одну линию, другие формировали собственную реальность со своими ветками возможных событий. Кот, мертвый в одном мире, был жив в другом. В третьем же коробку никогда не открывали. Каждый исход имел свои последствия, каждое последствие приводило к определенному действию, каждое действие – к противодействию. Так продолжалось дальше, и гобелен увеличивался. Две вещи открылись Дио. Во-первых, Рай, о котором он мечтал, не существует. Он надеялся увидеть мир, в котором было бы известно все: любое существо от рождения знало бы о своей жизни до момента смерти и потому могло бы смириться с судьбой. Все было бы предопределено. Но если будущее создают случайности, никто не сможет точно предсказать его. Да, можно изучить направление развития прошлого и получить представление о вероятном развитии настоящего, но переменных слишком много, чтобы узнать все наверняка. Легко запутаться в паутине, если погрузиться очень глубоко, и потерять путь к настоящему. Будущего нет. Есть только миг под названием "Сейчас". Во-вторых, он осознал, что у него нет цели. Нет места для него, Бога. Нет никаких оснований существовать лишь в качестве наблюдателя. Что он может сделать со всеми этими мирами, реальностями, измерениями? Они не нуждаются в нем, чтобы процветать, и их обитатели даже не узнают, что за ними следят. Он находится за механизмом часов, который не надо ломать или чинить. Когда он протянул руку с синеватыми пальцами, чтобы зажать временную струну, раздавить, как червяка, десятки других заняли ее место. Они выползли из его кулака, переползли через ладонь и продолжили струиться, не зная о навсегда потерянной вероятности. Жизнь всегда проложит себе путь. Тут он бессилен. Дио хотелось кричать, поэтому он так и сделал. Хотелось уничтожать, поэтому схватил комок нитей и дернул за них, как будто собираясь вырвать из швов, но те держались крепко, просто растянулись и, стоило их отпустить, снова встали на место. Он хотел сдаться, перестать думать, умереть. Он не мог. Еще одна вещь пришла в голову Дио: если вся жизнь записана в струнах, то и его время должно быть здесь. И в этом мире, сформированном из необдуманных решений и ошибок, жил единственный человек, которого Дио считал равным. Единственный, кроме него самого, чьи действия невозможно было предсказать, кто раз за разом бросал вызов его планам и надеждам, тот, чья судьба намертво переплелась с его и, прежде всего, толкнула на этот путь. Непредвиденная переменная. Единственная возможность, которой он не воспользовался, о чем сожалел. Джонатан Джостар. Он начал искать среди струн свою вселенную, историю. Множество тысяч похожих он отвергал сразу из-за их несовершенства, пока наконец не обнаружил в куче остальных короткую нить с потрепанным концом, которая породила его. Дио последовал за ней; устремился мимо ритуала его возвышения, бойни с оставшимися Джостарами, времени в Египте, встречи с Пуччи, ста лет, проведенных в ловушке на дне моря, где мир вокруг него распадался на куски – до того момента, до маленького пузырька времени, откуда шло множество ответвлений. Круизный лайнер за несколько минут до взрыва. Тогда сердце Джонатана еще билось. Покрытые золотым лаком ногти вцепились в струну, остановив время. У него не было какого-то руководства что делать, поэтому Дио действовал инстинктивно, как часто поступал на протяжение всей жизни: недолго думая, выудил нить, которая была ближе всего к его собственной временной линии, выходящую из прошлого с обращением и далеко в «настоящее». Лучше не найти. Он обрезал одну и сразу же остановил время; другой рукой подтащил следующую нить ближе. Дио не знал, что произойдет, как только он войдет в струну, но не было времени беспокоиться о чем-то. В конце концов, что он потеряет? Он, разрываемый пополам, балансировал между двумя порталами, его ноги и руки в одно и то же время существовали в разных измерениях. Мягко говоря, ему было тяжело. Силы притяжения двух миров пытались засосать его внутрь и заставляли бороться за каждый дюйм. Он уже был готов отказаться от этой затеи, но тут его пальцы коснулись окровавленного рукава Джонатана. Большего стимула, чтобы продолжить, не потребовалось. Дио схватил Джонатана за руку и потянул изо всех сил, дабы вытащить из родного времени. Вселенная, явно не обрадовавшаяся этому, закручивалась вокруг него и кричала, разделяясь на неестественные альтернативные измерения. Но он был настойчив и непоколебим, поэтому подтащил Джонатана достаточно близко к созданному порталу между мирами и реалиями и втянул внутрь. Дио отпустил старую вселенную, и разрыв в ней почти мгновенно закрылся. Теперь они были невесомы, только тяга в правый портал никуда не исчезла. Дио убедился, что крепко держит Джонатана за широкий торс, и прижал к себе, защищая. Вселенная, из которой вырвали Джонатана, начала переписывать свою историю: тот исчез, оставив Дио умирать на корабле в одиночку. Дио, Бога Дио, единственного, кто выжил и всегда будет жить, не заботило, что из этого выйдет. Другая открытая дверь ждала его. Он задержался на минуту, чтобы взглянуть в лицо Джонатану: на нем было странно умиротворенное выражение, словно тот спал, а не находился при смерти. В пространстве между мирами кровь не шла; он был неподвижен и холоден, как статуя, застрял в подвешенном состоянии между жизнью и смертью. Дио затащил их обоих в портал. Когда они оказались внутри, случилась встряска, болезненный сдвиг пространства и времени, а потом все успокоилось, и вот они уже кувыркаются в воздухе в нескольких милях над океаном, который сотряс взрыв. Дио не успел налюбоваться им; из-за рева ветра в ушах звук слабого сердцебиения Джонатана был едва различим. Но он был жив, Дио вмешался вовремя. Радость быстро угасла, сменившись страшным осознанием: его тело менялось. Сначала безболезненно, а затем его охватила агония. Пигмент кожи рассеивался в воздухе, словно стертая краска с холста, ленты золота слетали с подрагивающих конечностей, уменьшающегося тела, и с ними, казалось, исчезали его силы. Исчезла даже рана на шее. Это было настолько непостижимо и непривычно, что он не сразу понял, что случилось на самом деле: теперь это было его человеческое тело, а не тело Джонатана. Он снова стал ниже, стройнее – стал смертным. А раз он мог умереть, то был в опасности – они быстро приближались к земле. Из последних сил Дио создал вокруг оболочку льда, замораживая себя вместе с Джонатаном. Это была рискованная авантюра, но и их единственный шанс выжить; и если ему суждено снова провести больше ста лет под водой, на этот раз он по крайней мере будет без сознания. Он спрятал голову под подбородок Джонатана, чувствуя, как лед начал сковывать их. При такой температуре он уже не мог различить тепло и холод – Дио будто пылал, замерзая заживо и чувствуя необъяснимую сонливость, накатывающую на него несмотря на боль. Сердцебиение Джонатана было последним, что он услышал.

+++

«Он сотрет слезы с твоих глаз, и больше не будет смерти; как и печали, тоски и боли, потому что все заботы останутся в прошлом». …Это ли говорил отец много лет назад? Джонатан слышал эти слова каждый раз, когда спрашивал о матери, красивый ответ, который утешал ребенка. Он хорошо запомнил строки, но все равно сомневался – потому что, если это был Рай, то случилась какая-то ошибка. Для Рая тут было слишком много боли. Но – невероятно светло, как он и представлял. Слишком ярко. Даже ослепительно, и Джонатан не мог открыть глаза; у него болела голова, горло и руки ужасно зудели, Рай казался мучительным. Не говоря уже о неутихающем громком пищащем звуке где-то над ухом, его тон напоминал высокую ноту флейты, но странно искажался и играл без передышки. Говорили, ангелы исполняют музыку на арфах и трубах, но если реально – это, то Джонатан предпочел бы их не слышать. «Эрина, – пронеслось в мыслях, – пожалуйста, выживи. Если это Рай, я не хочу, чтобы ты тут страдала». Донесся звук резких приближающихся шагов. Оказывается, ангелы носили обувь. Вскоре он почувствовал присутствие нескольких существ, толпящихся рядом; хотя их слова терялись из-за звона в ушах, они наконец прекратили играть монотонную высокую ноту. Кто-то отдал указания, которые Джонатан не смог понять, и он с удивлением почувствовал мощную волну Хамона, пронесшуюся по телу. Зуд медленно стих, раны принялись заживать. Зря он сомневался – кем могут быть эти существа, как не ангелами? Он открыл рот, чтобы извиниться, но глубокий голос прервал его. – Джонатан Джостар? Кивните, если слышите меня. Он так и сделал. Где-то в основании черепа вспыхнула боль и быстро затухла благодаря Хамону. – Не напрягайте его, – раздался ближе другой голос. – Он только пришел в себя. Должно пройти время, прежде чем можно будет его допросить. – Хм-м-м, – тихо рыкнул первый, – я не допрашивал. – Нет, допрашивал. Ангелы могли спорить. Это было полезно знать. – Ладно, все на выход, – отрывисто произнес глубокий голос. – Пусть Джоске сделает свое дело. И не подпускайте друго... Где-то вдалеке поднялся переполох. Раздались крики и топот, беготня, звон металла и грохот, будто перевернули стол. Хамон, собиравший Джонатана по частям, исчез, а вернувшаяся боль была настолько сильной, что он взвыл. – Джоджо! – позвал слишком знакомый голос в совсем не свойственной ему манере. Дио. Дио звал его. Тогда это не Рай. Даже мысль о том, чтобы сесть, причиняла мучения, но он не мог лежать, пока Дио был рядом. Он чуть не отключился, когда резко поднялся, лечивший его ангел мягко, но настойчиво нажал на плечи, не давая встать, только вот Джонатан едва почувствовал прикосновение. Он попытался сосредоточиться на голосе Дио – пыхтящем и напряженном, как будто после пробежки. Джонатан вдруг подумал, что тот прорвался через Ад, чтобы разыскать его. Это было бы не так уж удивительно. Он приподнялся на локтях – единственное, что смог сделать – и открыл глаза. Дио держали три человека в белых халатах. Это напомнило Джонатану о игре в регби, когда они были мальчишками, хотя, как правило, именно на нем висела вся вражеская команда. Взгляд Дио был сосредоточен на Джонатане в ожидании, когда тот приоткроет веки – зрение было нечетким, но даже так он ошеломленно заметил глубину эмоций в чужих глазах. Этот крик ему не почудился, Дио правда был в ужасе. – Джоджо, – выдохнул он. – Джоджо, ты... – Убирайся. Сейчас же, – послышался хриплый голос. Джонатан наконец взглянул на двух ангелов; оба оказались людьми, брюнетами со смуглой кожей, или выглядели так. Человек с глубоким голосом был выше другого, старше, носил рваную белую шляпу и повязку на глазу. Жуткий шрам выглядывал из-под ее краев, прорезаясь через волосы и до челюсти – и да, Джонатан думал, что это особь мужского пола. Кем был другой, мужчиной или женщиной, было немного сложнее определить, но его не слишком волновал этот вопрос. На первый взгляд тот был моложе с накрашенными губами, подведенными глазами и странной прической, которую Джонатан чуть не спутал со шляпой. Выражение лица казалось напряженным; Хамон, лечащий Джонатана, исходил от него, хотя сияния не было. – Он мой, – Дио рычал как дикий зверь. – Я вернул его. Высокий человек сделал шаг вперед. Вызов. – Наружу. Немедленно, – он повысил голос. – Я же говорил, чтобы ты не покидал своей комнаты, пока мы не придем. Что из этого было так трудно понять? – Он... – Парни, прошу, из-за вас мне сложно работать, – сказал младший незнакомец. Его акцент был очень заметный, но Джонатан не мог понять, откуда тот родом. – Можете заняться этим, даже не знаю, где-нибудь в другом месте? Повисла звенящая тишина, Дио и высокий человек прожигали друг друга взглядами, только Джонатан не успел все рассмотреть. Мир перед глазами плыл, словно под водой, а дышать становилось трудно; но все это время он был не в силах оторвать взгляда от Дио. Сложно сказать почему, от страха или удивления. Взгляд Дио тревожно перескакивал с него на другого человека и обратно. В конце концов, незнакомец снова зарычал, шагнул вперед, схватил Дио за руку и потащил за собой – вместе со всеми держащими его людьми – из комнаты без особых усилий. – Мы будем в коридоре, – бросил он через плечо. Человек с Хамоном кивнул, несмотря на то, что не видел их, но как только белые двери захлопнулись, а протесты Дио постепенно стихли, он тяжело выдохнул и опустил плечи. – Извиняюсь за все это, – он удвоил свои усилия и практически окружил Джонатана целительной энергией. Тот позволил себе расслабиться, подавленный ею. – Они грызутся друг с другом с того момента, как он проснулся. В смысле, я все понимаю, но… У меня есть работа, верно? – Чт… – прохрипел Джонатан, закашлял, и Хамон сразу же сосредоточился на его горле. – Где…? – Ох, да, простите, – вырвалось у незнакомца. – Придется много поработать. Что же, давайте посмотрим…

+++

Джотаро дважды постучал в дверь. – Джоске, я вхожу. Не дождавшись ответа, он ворвался внутрь. Джонатан и Джоске сидели плечом к плечу на больничной койке, опустив перила, и болтали ногами. Рука Джонатана была покрыта различными датчиками, но он, кажется, находился в стабильном состоянии, если мог поддерживать собственный вес. Между ними лежал телефон, а Джоске что-то оживленно объяснял. – …Так что, да, можешь просматривать фотографии, видео… Хотя их мне больше нравится смотреть на YouTube. – Видь-ео? – спросил Джонатан. Джотаро кашлянул, а Джоске беспечно поднял взгляд и помахал рукой. – О, привет. Джонатан, это Джотаро Куджо, – Джонатан кивнул в знак приветствия. – Я сказал ему, что не смогу нормально объяснить ситуацию, поэтому ждал вас. Похоже, ему понравился мобильный. Джотаро недовольно и разочарованно спрятал руки в карманы пальто. Джоске перевалил на него все обязанности. Джотаро был не особо хорош в объяснениях и вообще разговорах, но предоставить отчет он мог и решил именно так и сделать. – Джонатан Джостар, вы вместе с Дио были найдены у берегов пролива Ла-Манш замороженными в огромном куске льда. Вас обнаружила моя исследовательская группа, занятая наблюдением за китами. К счастью, нам удалось связаться с Фондом Спидвагона до того, как... – П-прошу прощения, Спидвагон? – прервал Джонатан. – Он…? Джотаро опустил козырек шляпы. – Нет, он… Он умер больше шестидесяти лет назад. – А, – сказал Джонатан и откинулся назад. – Конечно… Извиняюсь, продолжайте. – На самом деле, Фонд создали в вашу честь. Его цель – исследовать и контролировать сверхъестественные угрозы. Другими словами, я думаю, что Спидвагон хотел продолжить вашу работу… по-своему, – Джотаро спрятал руки в карманы и откашлялся. – Мы привезли вас сюда и разморозили. Я пытался заставить их оставить Дио во льду, но он вцепился в вас так сильно, что мы не смогли оторвать его. Джотаро покачался на пятках, думая, что еще нужно сообщить. – Вы в Америке. Северной. Во Флориде. Сейчас 2015 год, июнь. Вы… спали в течение недели, восстанавливаясь после разморозки и травм. Исцеление Джоске помогло, но он не мог справиться за один день. – Исцеление… – прошептал Джонатан, а затем обратился к Джоске. – Я хотел спросить, что это такое? Ты знаешь о Хамоне больше, чем я. – Хамон? – нахмурившись, спросил Джоске. – Я не… – Предполагалось, что стэнды являются некой формой Хамона, Джоске, – на японском объяснил Джотаро. – Кажется, старик называл это «призрачной пульсацией» или вроде того. – Ладно, хорошо, но что такое Хамон…? – Это… Попроси его показать. Позже. Трудно объяснить. Джозеф использовал силу, чтобы выдувать мыльные пузыри разных форм и держать воду в перевернутом стакане. Джотаро знал, что в Хамоне скрывался огромный потенциал, но не знал конкретики; Джозеф никогда не предлагал учить его, а разговоры об этом только приводили старика в странное настроение. Джоске кивнул, глянул на Джонатана и переключился на английский. – Эм, ага, это... По-моему, наша техника Хамона изменилась за последние сто лет. Почему бы тебе позже не показать, что умеешь? Тогда я объясню лучше. Джонатан усмехнулся. У него на щеках появились ямочки, как у Джотаро. – С радостью. Великий Джонатан Джостар, легенда семьи, лениво просматривал телефон Джоске. Осознание не прошло мимо Джотаро, он просто не представлял, что делать с этим. Всю свою жизнь он слышал истории о прапрадеде, даже восхвалял его и сравнивал себя с ним; но все было проще, когда Джонатан Джостар оставался всего лишь символом. А не живым человеком в синем больничном одеянии, размороженным из айсберга, словно какой-то неандерталец. Джотаро вдруг задался вопросом, знал ли он хоть что-нибудь о своей родословной. – Сказал ли вам Джоске… – начал он. – Где Дио? – перебил Джонатан. – Ох, простите. – Просто… Дио сейчас допрашивают, – Джотаро помрачнел. – Учитывая то, в каком состоянии мы вас нашли, было безопаснее считать, что он лучше знает о ситуации. Но если вам что-либо известно… – Боюсь, что нет, – торжественно признал Джонатан, тряся головой. – Хотел бы я знать. Помню корабль, Эрину, огонь… Должно быть, после этого я потерял сознание. Мне показалось, что я умер, и вы были ангелами! Хотя реальность даже невероятнее. – Точно, – с усмешкой проговорил Джоске. Они быстро стали друзьями, заметил Джотаро, не уверенный, следует ревновать по этому поводу или нет. – У меня, конечно, осталось много вопросов, но сперва надо встретиться с Дио. Я не знаю, что вам известно о нем, но он… На мне лежит ответственность за него. Мне нужно его увидеть, – Джонатан взглянул на Джотаро со стальной уверенностью в синих глазах. Хотя тон оставался вежливым, он не терпел споров. – Могу я с ним поговорить? – …Мы оповестим вас, как только он будет готов, – проговорил Джотаро, а выражение Джонатана смягчилось, он улыбнулся, став таким же неугрожающим, как щенок. Однажды Джотаро слышал, что чем человек могущественнее, тем легче для него это скрыть. Джонатан был идеальным примером. – Спасибо, – поблагодарил Джонатан и зевнул. Кончики ушей покраснели. – Ох, прошу прощения. Только сейчас понял, как устал… Джоске рассмеялся и похлопал его по плечу. – Не волнуйся! Это был долгий день, мы дадим тебе поспать. Видишь кнопку на столе? – Джонатан кивнул. – Если что-нибудь понадобится, то нажми на нее и попроси. Сигнал идет прямо в мою комнату. – Это как Интернет? – поинтересовался Джонатан. – Типа того! – прощебетал Джоске, спрыгнув с кровати. Он получил обратно телефон и убрал его, поправил халат и быстро помахал на прощание. – Постарайся немного отдохнуть. Мы придем завтра, и ты сможешь спросить нас о чем угодно. Джонатан кивнул и заворочался на хрустящем матрасе. – Спасибо. Спокойной ночи, Джоске, Джотаро. – До встречи. – Хм.