20: Что Нам Останется, Когда Утихнет Голод?
31 марта 2018 г., 19:57
На следующее утро Дио в кровати уже не было.
Джонатан так и не смог поговорить с ним ночью: когда он вошел в комнату, Дио уже спал, и было бы слишком некрасиво будить его. Так как тот был совой, его вообще редко можно было застать спящим настолько рано.
Джонатан хотел обсудить множество вещей, но утром не обнаружил даже следов пребывания Дио – и это обескураживало. Он сидел на краю кровати, глядя в окно, и задавался вопросом, куда же тот пропал. Может, просто отлучился в уборную? Или спустился завтракать? А возможно, заходил Джорно, и они вместе куда-то ушли...
– Джонатан? – спросил Джорно, стоя в дверях. – Хочешь выйти со мной на пробежку?
Потерявшись в своих мыслях, Джонатан не сразу понял смысл предложения.
– А? – что он сказал? Пробежка? Ох, так он хочет потренироваться. – Эм… Конечно. Это и правда звучит неплохо.
Джорно провел его из башни во внутренний двор, который Джонатан до этого не видел – сад, окруженный невысоким заборчиком, около него проходила беговая дорожка. Это место напоминало скрытый от чужих глаз оазис, отдельный мир: бабочки и пчелы летали среди цветов всевозможных форм, размеров и оттенков. В центре сада находился небольшой фонтан, а рядом с ним – скамейка, частично увитая лозами и кустарником. На улице было немного прохладно, но все же не слишком – высокие стены замка, по крайней мере, защищали от зимнего ветра. Джорно скинул с плеч черную куртку, под которой оказалась обтягивающая розовая майка.
Снова в голове Джонатана пронеслась мысль, насколько хрупким выглядел Джорно. Он был миниатюрным, но его телосложение – более совершенным по сравнению с отцами, особенно с Дио с его худобой. Это определенно помогало Джонатану видеть в нем своего сына. Молодое лицо и небольшой рост позволяли легко представить Джорно мальчишкой, а не мужчиной лет тридцати, коим он являлся. Неужели это было связано с его неестественным происхождением?
Джорно достал резинку для волос, сделал свободный пучок и, подняв глаза, быстро улыбнулся Джонатану.
– Готов? – спросил он.
– Конечно, – не напрягаясь, просто ответил Джонатан.
Они начали с легкой пробежки: один круг по двору, затем другой, по ходу ускоряясь. Джонатан был рад возможности снова побегать. Теперь, когда он знал причину своей травмы, то гораздо меньше волновался о ноге. От упражнений точно хуже не станет.
Думая об этом, Джонатан решил обогнать Джорно совсем чуть-чуть, но сын тут же повелся на это и выровнялся с ним, не желая так просто сдаваться. Некоторое время они бежали вровень, время от времени ускоряясь и пытаясь превзойти друг друга, пока Джонатан не решил использовать свои силы на полную. Хамон пронесся по ногам, подталкивая вперед, пока легкие не начали гореть от боли. Но и у Джорно имелись тузы в рукавах, он, сидя верхом на олене, был лишь чуть позади. Под копытами жеребца, краем глаза заметил Джонатан, оставались следы из травы и цветов. На последнем круге земля под ногами стала настолько неровной, что замедлила Джонатана, но даже так Джорно и скакун смогли лишь немного догнать его. Олень замедлился и распался, снова став камнем, из которого был создан. Они превратили дорожку в абсолютный хаос, однако быстрое дыхание Джорно прерывал хохот, раздающийся между вздохами.
– Ты… – проговорил он, – ...очень быстрый!
Джонатан находился не в лучшем состоянии: он, задыхаясь, опирался о колонну.
– Ты тоже... сам – не промах. Но разве честно – ехать на олене?
– Наверное, нет, – выпрямился Джорно, вытер пот со лба и встал рядом с Джонатаном у стены. – Но то, что ты использовал – это хамон, верно?
Джонатан кивнул.
– Немного грустно, что, похоже, про него забыли… Я надеялся, в этом веке он будет процветать.
– Я бы с удовольствием обучился ему, если ты не против взять себе ученика.
– Правда? Но это… Для освоения основ нужны месяцы, и даже после… – Джонатан был приятно удивлен. А еще появился шанс спросить о том, что беспокоило его уже давно. – Ты же знаешь, что это самая большая слабость вампиров? У тебя… могут быть с этим проблемы?
Похоже, Джорно не понял намека. Прошла минута, прежде чем он догадался, и на губах заиграла ухмылка.
– О, нет. Нет. Я не… Хотя, полагаю, довольно логично задуматься об этом, но я не вампир. В любом случае, не такой, как Дио.
Убедившись в беспочвенности паранойи, Джонатан почувствовал стыд из-за своих предположений.
– А… Конечно. Извини, я не хотел... просто ты ведешь себя так, будто…
– Как? – мягкая улыбка Джорно говорила о том, что он не держал зла. – Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Полагаю, когда не можешь умереть, то начинаешь вести себя иначе.
– Не можешь? – поднял брови Джонатан. – Потому что тебе нужно исполнить свою мечту, или…
– Нет, я имею в виду, что не могу умереть, – Джорно вытянул ладонь, демонстрируя Golden Experience Requiem, накладывающийся на его руку. Джонатану показалось, что в глазах двоится, он не мог понять, где заканчивалась одна конечность и начиналась другая. – Golden Experience не позволит. Если я умру, он использует даже землю под моими ногами для восстановления тела. Может быть, если умрет Golden Experience, то умру и я, но мне кажется, что это невозможно. Создание жизни – лишь часть его сил. Я только начал изучать, что он еще может, и обнаруженные способности оказались невероятны.
Джонатан потерял дар речи. То, что он наконец спросил, звучало не слишком тактично, и в другой ситуации он не произнес бы это вслух. Но эта мысль возникла в голове первой.
– Ты… хочешь умереть?
– Нет, нет, – на долю момента Джорно выглядел удивленным, а затем рассмеялся, все еще не переведя дыхание после пробежки, и опустил руку. – По крайней мере, пока! Мне еще многое нужно сделать. Но когда чего-то не можешь, то начинаешь больше задумываться об этом. Вроде… «Пока не потеряешь, не поймешь».
– Понятно… – задумчиво опустил глаза Джонатан и почти сразу поднял их, когда новая мысль пришла на ум. – Значит, ты не считаешь вечную жизнь…
– Благословением? – отважился предположить Джорно. – Нет, не особенно. Одно дело, когда тебя принуждают к ней, а другое – когда сам выбираешь ее. Или, может, у нас с Дио больше общего, чем мы думаем. Если бы кто-то и мог понять его желание начать все сначала, как смертный, то это был бы я.
– Я никогда не думал о том, что означает «вечная жизнь», – широко раскрыв глаза, беззащитно произнес Джонатан. – Джорно, мне очень жаль.
Сын мягко улыбнулся, положив ладонь ему на плечо.
– Не нужно. Я спокойно отношусь к этому и, похоже, пока все останется без изменений, – он погладил ладонью мышцы, а потом подпрыгнул и сел на невысокую перегородку. Со вздохом Джорно отклонил голову, купаясь в солнечном свете. Те статуи в городе были точнее, чем сами скульпторы их задумывали: в Джорно проглядывалось нечто божественное, в равной степени замечательное и ужасающее. Даже без вампирских генов Дио он был далеким от человечности. Через некоторое время он спросил:
– Ты подумал о моем предложении?
Это застало Джонатана врасплох, вырвав из раздумий.
– Ох… Ну, я, – он почесал затылок и отвел взгляд. – Я еще не уверен… Вообще, нет, я уверен, просто...
– Я не заставляю тебя тут оставаться, Джонатан, и не обижусь, если ты решишь уйти.
В одно мгновение напряжение покинуло Джонатана. Он прислонил голову к колонне и повернулся, чтобы посмотреть в глаза сыну.
– Правда?
Джорно кивнул и поднял ноги, прислонив их к стене.
– Разумеется. Что делать дальше и как распоряжаться своим стэндом – решать только тебе. И ты в любое время можешь навещать меня. На самом деле, я буду настаивать только на этом, – весело усмехнулся Джорно. – Или же мне придется чаще неофициально ездить в Англию.
Все напряжение из разума Джонатана как будто сдуло ветром. Он был свободен и мог отложить в сторону все дела со стэндами – словно вес целой планеты свалился с его плеч.
– Спасибо, – сказал он. – Спасибо тебе большое, я...
– Это ерунда.
– Правда, Джорно. Это многое для меня значит. И мы, конечно, приедем! Я знаю, что Дио очень понравится… – Дио, он же совсем забыл спросить о Дио. – Эм, кстати говоря… Ты не видел его сегодня?
– Нет, не думаю, – Джорно приложил палец к губам и хмыкнул. – Он пропал?
– Типа того. Его не было утром, и...
– Я уверен, с ним все будет в порядке, – заверил Джорно. – Неаполь, пожалуй, самый безопасный город во всей Италии. Ну, обычно. Но я скажу своим людям, чтобы они были настороже, просто на всякий случай.
– Спасибо. Я ценю это.
– А ты что будешь делать? Ты же не собираешься прямо сейчас искать его?
– Я… – Джонатан прервало громкое бурчание желудка, и он рассмеялся. – Кажется, пора на поздний завтрак.
Джорно изящно спрыгнул с изгороди.
– Тогда я составлю тебе компанию.
+++
Чтобы найти пляж Неаполя, Дио потребовалось всего несколько минут. Было нелегко отыскать тихое место, даже ранним утром: туристы и местные жители уже гуляли по берегу, дети искали ракушки, а некоторые вышли на пробежку со своими собаками. Наконец он остановился на скальном выступе. Внизу волны ударялись о глыбы, и брызги летели в лицо. Будь проклят этот стэнд Джонатана. Все шло так хорошо – по крайней мере, сначала, – а потом появилась эта чертова штука и все испортила. Дио чувствовал себя так, словно вселенная сбросила его с вершины в тот самый миг, когда до награды было рукой подать. Как вообще Джонатан, и так наследник огромного состояния с рождения, получил силу, которой человек не должен владеть? Это само по себе было плохо, но потом Джорно предложил ему работу. Джонатан мог бы занять высокое место в иерархии Passione и подумал бы, что это – его предназначение. Дио не ожидал, что сложившаяся ситуация настолько его встревожит. Все эти проблемы, конечно, пока оставались теориями. Вероятность, что Джонатан отвергнет предложение, все-таки существовала, хоть и была астрономически мала; и даже если он согласится на эту работу, то не нарушит данное Дио обещание. Джонатан останется с ним, не желая больше ничего, и они точно будут видеться каждое утро и ночь. Он сблизится с сыном и будет купаться в роскоши. Они получат отличное обслуживание, свободу передвижений по стране и столько денег, сколько заблагорассудится… Вся Италия окажется как на ладони, открытая для путешествий в любое время. Это показалось бы раем, но реальность наверняка окажется другой: обязанности Джонатана перед высшими чинами займут все его время, как только Дио почувствует вкус совместной жизни. За последние несколько недель о нем уже будто забыли. Да, это было необходимо, но все же; он знал, что это только начало. Чертово чувство долга и чести Джонатана никогда бы не позволили ему отбросить ответственность. Дио бросил небольшой камешек со скалы. Не говоря о том, что ему тяжело вообразить хороший конец после того, как способности Джонатана откроются всем. В течение своей жизни он понял, что сила одновременно привлекает и развращает; Дио не был уверен, повлияет ли она на Джонатана, но на тех, кто к нему потянется, – определенно. В конце концов, все снова сводилось к силе притяжения, не так ли? Людей, боящихся стэндов и желающих присвоить себе способности, Джонатан будет притягивать больше всего. Так или иначе этот стэнд убьет его. Дио смотрел на восход. Не было никакой веской причины так долго молчать об этом. Только вот было легче молча хандрить, чем открыто противостоять новообретенной цели Джонатана. Некая часть в глубине Дио, которая появилась в годы, проведенные под толщей океана, и отвечающая за самоанализ, изводила его, говоря, что он просто ревнует. Он завидовал, что Джонатан проводил время не с ним, и желал укрепить новые отношения так же сильно, как опасался их. Он завидовал, потому что Джонатан обрел свое место в мире и нашел новую цель. Джонатан нужен здесь – ведь именно это столько времени не давало Дио покоя? Сначала Джонатан чувствовал себя не в своей тарелке, но теперь обрел дом. А Дио застрял в грязи. Он слышал, что когда кого-то любишь, нужно идти на компромисс. Иногда необходимо чем-то жертвовать, и счастье своей второй половинки должно быть достаточным вознаграждением за это. Ему правда приятно было видеть, настолько Джонатан целеустремлен, сосредоточен и энергичен, но… Для Дио это было странно и незнакомо: мир начал вращаться не только вокруг него самого, и он практически не возражал. Это было похоже на смирение. Словно при проигрыше. А Дио никогда не проигрывал. Ну… Почти никогда. Он глубоко вдохнул бриз – морской и соленый, запах, который так вдохновлял на приключения и настолько же сильно вызывал клаустрофобию. Напоминая о темных днях, этот аромат тем не менее пробуждал оптимизм и манил к неизведанным землям. Дио отошел от берега и наткнулся на человека в костюме, наблюдавшего за ним. – Ты один из подчиненных Джорно? Из Passione? Мужчина кивнул. Дио подошел к черной машине, припаркованной позади него, открыл заднюю дверь и забрался внутрь. – Отвези меня… Куда угодно. Только не обратно. Хочу убить немного времени. Ему нужно было подумать.+++
Этой ночью Джонатан стоял перед белой дверью. Она казалась невероятно огромной и вместе с тем удивительно нормальной. Он выждал некоторое время, а затем положил ладонь на холодную металлическую ручку и открыл дверь, войдя в морг. Внутри было непривычно холодно. Горели абсолютно все флуоресцентные лампы, но некая пугающая тьма никуда не делась – только не такая слепящая, как в его первый визит. Она скрывалась в тенях, в складках на белых простынях, которыми были накрыты бесчисленные тела, сложенные на высоких стеллажах. Джонатан боялся, что если поднимет глаза, то увидит, что им нет конца; трупы возвысятся над потолком до самого ночного неба, один миллион, два, три миллиона мертвецов, пока все человечество не нависнет над ним, словно Лондонский глаз. Поэтому он смотрел вперед и шел дальше. Стол, на котором раньше лежала девушка, был пуст. Он подошел к нему, как к алтарю, благоговейно положив ладонь на ткань. И затем начался ужас. Внезапно тела вокруг него задвигались и начали подниматься. Свет позволял разглядеть каждую пугающую деталь на их мертвых лицах, скривившихся от мучительных криков, их рты открывались под белыми покрывалами. Многие, сбитые с толку, шокировано ощупывали простыни. Раздался хор стонов и воплей, когда Джонатан с ужасом, ползущим по спине, понял, что все это происходило по его вине – он разбрасывался их жизнями как какой-то бог. – Ты сотворил это, – единодушно говорили ему трупы, – это все из-за тебя. Ты играл в бога и проклял нас. Зачем? Зачем? Джонатан тут же проснулся. Сначала было трудно восстановить дыхание. Темная комната и ряды белых кроватей слишком напоминали морг. Дрожащими пальцами он искал единственный источник света рядом; но учитывая то, насколько тусклой была лампа, она совсем не помогала. Свет. Нужно больше света. Хотя было немного страшно сходить с безопасного места на кровати, Джонатан набрался мужества, встал на шатких ногах и открыл все занавески, стараясь создать некое укрепление. Свет из окон совершенно отличался от тусклой лампочки, превратив небольшое пространство в золотистую гавань. Расслабившись, он со вздохом лег обратно, приложив ладонь к груди, чтобы успокоить сумасшедше бьющееся сердце. Когда в последний раз ему снился настолько реалистичный кошмар? В лучшем случае только в детстве… Но его паранойя еще не ослабила свою хватку. Кто-то шел по коридору, шаги были настолько легкие, что он не заметил, пока звук не раздался уже у дверного проема. Размышляя логически, Джонатан знал, что это мог быть Дио или Джорно, который решил проверить его; но в отсутствие ясности, разум заполнил пробелы образами волочащихся трупов, завернутых в простыни, как в хэллоуинские костюмы призраков. Он во всех подробностях представил их серые лица, когда они подойдут ближе, стянут простыни, а там... Джонатан едва сдержал крик, когда Дио вошел в комнату. Его выражение лица сменилось с угрюмого на непонимающее, на мгновение удивленное тем, что, черт возьми, нашло на Джонатана. Но когда объяснений не последовало, Дио отмахнулся от этого, слишком озабоченный собственными мыслями. Джонатан приподнялся на локтях и прислонился к металлическому изголовью кровати, освободив место, чтобы тот лег. Дио был холодным, но живым – живым и расстроенным, это вернуло на твердую землю, отгоняя кошмар. Он провел руками по спине и плечам Дио, стараясь вернуть тепло ледяной коже. – Где ты был? – спросил Джонатан. – Твои волосы пахнут морем… – На пляже, – пробормотал Дио, уткнувшись лицом в его грудь. – Потом в городе, потом… на экскурсии, вроде того. Думал. С каждой секундой он чуть ли не таял от тепла Джонатана, желая получить каждое прикосновение, пока была возможность. Как вселенная могла давать такие мгновения, одновременно разрушая все остальное? Этот чертов стэнд… Дио почувствовал тот же прилив эмоций, который испытал на побережье, только лишенный гнева и разочарования, одно отчаянье, закрепившееся внутри. Он сдерживался изо всех сил, чтобы не заплакать. Возможно, Дио мог отбросить почти всю свою гордость, но не был готов плакать, пока это было под его контролем. Не настолько же он расстроен, в конце концов… Тем временем Джонатан ощутил тоску, которая исходила от него. Он понятия не имел, чем она была вызвана или как ее развеять, поэтому сделал единственное, что мог: прижал Дио к себе, успокаивающе гладя по волосам и спине. Заводить разговор было более рискованно – всегда существовал шанс недопонимания, – но Джонатан тихо шептал сладкие бессмысленные фразы, о том, что все будет хорошо. Конечно, Дио не мог оставить это без комментариев. – Не будет, – упорно проговорил он, сжав кулаки. – Не будет ничего хорошо. – Почему ты так говоришь? – спросил Джонатан. – Все из-за твоего стэнда! Джоджо, ты не понимаешь, насколько он силен? Когда остальные узнают об этом, как только ты согласишься на эту работу... – Дио. – Ты станешь живой мишенью. И будешь обречен стать мучеником! – Дио остановился и посмотрел на Джонатана, надеясь на что-то, кроме привычного нежного и терпеливого взгляда, но именно его и увидел. Дио будто ощутил направленное на него снисхождение. Сейчас, в этот редкий момент, он заботился о ком-то другом кроме себя, и это оказалось благодарностью за переживания? – Отнесись к проблеме серьезно! – Я не возьмусь за эту работу, Дио. – Ты… Что? – С чего ты вообще взял, что... – Нет, стоп, ты… – потряс головой Дио, его костяшки побелели. – Ты должен согласиться. Конечно же, ты должен! У тебя такой стэнд, просто взять и не пользоваться им, это… – Мое решение, – уверенно сказал Джонатан. – Это аморально. Неправильно. Я не вправе решать, кому жить, а кому умереть; и никто не должен. Не говоря уже о том, что это убивает меня. Мне не подходит роль Бога. Дио не смог сдержать смех. А затем легкий хохот перерос в нечто неконтролируемое, прогнавшее стресс и грусть. Он смеялся, пока не заболели щеки, не пересохло горло, и не закололо в легких – а бедный Джонатан мог только смотреть. Тот был явно обеспокоен, находился ли Дио в здравом уме, но тут же отмахнулся от этой мысли, ожидая хоть каких-нибудь объяснений, даже когда сам начал смеяться под действием этого заразительного заклинания. Когда сил больше не осталось, Дио уронил голову на ключицу Джонатана, пытаясь говорить в перерывах между вздохами. – Т-ты… Ты не хочешь играть в Бога. – Я... да, – озадаченно ответил Джонатан. – Да, нет, я не хотел. Я не хочу. А что… – Джоджо, ты же в курсе, с кем разговариваешь? – оперевшись руками на широкую грудь другого человека, Дио приподнялся. Под ладонью он чувствовал сердцебиение. – Ты забыл, что я сделал для тебя? Он все помнил. Осознав, почему это имело значение, его улыбка из ошеломленной превратилась в мягкую, руки устроились на спине Дио. – Не забыл, – произнес Джонатан, – но это другое. К тому же, я не такой как ты, Дио. Дио встретил его улыбку широкой и искренней усмешкой и снова опустил голову. – Нет… Наверное, ты не такой, – что-то, похожее на облегчение, проскочило в голосе, прежде чем он отстранился и сел на край кровати, раздеваясь. – Значит, ты не собираешься принимать предложение Джорно? Совсем? Все внутри Джонатана сжалось, когда он увидел бледную кожу Дио, озаренную светом. Конечно, это было не впервые: каждое утро они просыпались рядом друг с другом – но сейчас приобрело слегка новый смысл. – Д-да… В смысле, нет, – промямлил Джонатан. – Нет, я не хочу принимать его. Предложение. – И что мы собираемся делать? – Джонатан не видел, но слышал в голосе Дио улыбку. – Кстати, что Джотаро скажем? Джонатан услышал звук расстегивающейся молнии и вежливо отвел взгляд, по коже пробежал трепет. – Насколько я могу судить, ничего. Джорно что-то говорил о завтрашнем видеозвонке, и мы разберемся со всем… Вернемся в Англию, выясним наше финансовое положение и прочее. Начнем заново, – он почувствовал, как матрас просел под чужим весом, но не был уверен относительно того, насколько Дио раздет, поэтому все еще глядел на прикроватную тумбочку. – М-мне кажется, что лучше не говорить ему о стэнде. Или вообще кому-нибудь. Теперь я его контролирую, п-поэтому… Дио внезапно улегся на него, сковывая своим весом. – Хорошо, – прозвучало единственное слово, и вскоре он занял свои губы более приятными вещами. Дио оставил пару скромных поцелуев на ключице Джонатана, проскользил дальше по шее, пока не решил задержаться там подольше. Он прикусил место и, не заметив сопротивления, начал резко сосать кожу, намереваясь оставить отметку. Реакция Джонатана оказалась бесценной. Он задержал дыхание, прежде чем испустил невольный стон, и вздрогнул, а мышцы напряглись под пальцами Дио. Ладони стиснули простыни, он с трудом пытался сдержаться от того, чтобы не схватиться за светлые волосы. – Д-Дио, – простонал он сквозь стиснутые зубы, заметив, что тот не собирался останавливаться. Лихорадочно Джонатан приоткрыл один глаз, чтобы проверить степень неприличности ситуации, и с облегчением обнаружил, что на Дио все еще было нижнее белье – хотя манящий вид оголенной кожи, прижатой к его собственной, наводил на определенные мысли. Одну руку он нежно положил на затылок Дио, который не отрывался от его шеи, а другой обнял за талию, прижимая их тела друг к другу. Несмотря на нарастающее напряжение, жар, который они чувствовали, нельзя было объяснить одной только похотью. Джонатан уткнулся носом в светлые волосы, чуть дрожа и пытаясь расслабиться, хотя казалось, что сердце в любой момент выпрыгнет из груди. Где-то на краю сознания мелькал вопрос, поступали ли они мудро. Не слишком ли быстро все развивалось? Как далеко Дио намеревался зайти? Был лишь один способ узнать. Нежно отстранив от шеи чужие губы, Джонатан правда хотел спросить об этом, но, поймав пылкий взгляд Дио, отдался поцелую. Тот сначала был грубым, а затем перерос в голодный и безумный. Но как только пришло осознание, что это всего лишь второй их поцелуй, движения стали более аккуратными, медленными и нежными. Они открывали новые рубежи, испытывали новые ощущения. Дио из любопытства мягко прикусил нижнюю губу Джонатана и улыбнулся, когда в награду услышал вздох. После этого поцелуи стали глубже. Дио, не удержавшись, начал тереться о бедра Джонатана. Действие было неосознанным, но вместе с тем желанным. И это того стоило: Джонатан напрягся, стал реагировать все более разгоряченно. Дио ухмыльнулся, разрывая поцелуй, и оперся ладонями на ключицы Джонатана, не давая последовать за ним. – Джоджо, – выдохнул Дио, затем повторил снова, как молитву. – Джоджо… – Дио, – ответил Джонатан, его голос был намного ниже привычного. Опьяненные друг другом, они снова соединились в поцелуе – первом, втором, и затем Джонатан решил изменить позицию. С ловкостью, чтобы удержаться на слишком узкой для двоих кровати, он неторопливо перевернул Дио на спину, ни на миг не отрываясь от него, оставляя поцелуи не только на губах, но и на щеках, носу, лбу, везде, стараясь принести как можно больше удовольствия от новой позы. Дио, прижатый к матрасу, повел плечами и выдохнул. Возбуждение трепетало в груди и внизу живота, жажда близости заставляла вжиматься в тело Джонатана. Ласки скользящих по торсу ладоней, покрытых шрамами, только распаляли растущее желание. Дио, опьяненному от любви, кружило голову. Прикосновения других никогда не действовали на него так сильно, как сейчас. Только Джонатан мог заставить его потерять самообладание. Только ему было дозволено прижать Дио к кровати и... – Дио? – тактично спросил Джонатан, едва его ладони достигли бедер. Ожидание уже сводило с ума. – Я… Не знаю, что дальше. Дио тихонько рассмеялся и с придыханием произнес: – Я покажу тебе. И накрыл ладонь Джонатана своей, направляя чужую руку под нижнее белье. Дио с нескрываемым интересом наблюдал, как глаза Джонатана расширились, а дыхание сбилось, словно прикасались сейчас к нему. После краткой демонстрации тот, похоже, уловил суть и сквозь ткань сжал его член, заставляя Дио застонать и развести ноги шире. Боже, он просто изнывал от желания – ожидание этого будто бы растянулось на целую вечность. Джонатан, склонившийся над ним, выглядел невероятно: истово жаждущий, с прикрытыми от удовольствия глазами, которые казались темными из-за расширившихся зрачков. Его язык скользнул по губам, пока он тщательно изучал пальцами форму и размер члена Дио, затвердевшего за считанные минуты. Вскоре Брандо извивался и цеплялся за простыни; ткань белья намокла, теперь неприятно прилипая. То, каким взглядом Джонатан смотрел на это, совершенно не приносило облегчения. – Дж-Джоджо, – прошептал Дио, приподнимая бедра. – Сними… Джонатан будто вышел из транса, заглянул ему в глаза и смущенно улыбнулся. Он скользнул пальцами под резинку трусов и спустил их до коленей, а затем избавился от них окончательно. Не теряя времени, Джонатан устроился между ног Дио и глубоко поцеловал его в губы, прежде чем начать спускаться с поцелуями все ниже и ниже. Дио закусил губу со стоном и ахнул, когда его сосок оказался зажат между зубами; то, как Джонатан начал лизать его и покусывать, заставляло откинуть голову на подушки, а тело выгнуться. Одна рука Джонатана скользнула ему на спину, поддерживая за талию, другая же невероятно медленно пробиралась между ног. Без сомнений – Джонатан не был девственником. Пускай анатомия Дио несколько отличалась от женской, талант Джонатана к прелюдиям более чем компенсировал небольшую неуклюжесть в обращении с членом. Сперва он не был уверен, как его держать – угол отличался, а по размеру был меньше, чем у Джонатана, но дрожь Дио и вырывающиеся только от ощущения пальцев стоны подсказывали, что независимо от нехватки опыта, его, скорее всего, простят. Он улыбнулся, устроил голову на груди Дио и осторожно начал двигать рукой по члену, размазывая пальцами предэякулят. Дио не смог сдерживаться. Через несколько минут он задыхался, его глаза были зажмурены, пальцы, сжимавшие простыни, побледнели, когда он толкался бедрами в неровном отчаянном ритме. Дио наверняка сгорел бы от стыда, если бы при нем осталась хоть капля рассудка, насколько нетерпеливым он выглядел со стороны. Но не было сил сопротивляться – не тогда, когда над ним был Джонатан, его рука между ног, а губы – покрывали поцелуями кожу. Никто другой на свете не мог так эффективно пробить панцирь Дио. Из горла вылетали короткие стоны, звучащие незнакомо для собственных ушей. Джонатан, слишком возбужденный, чтобы следить за манерами, был не в силах удержаться от комментариев. – Так скоро… – его низкий голос был наполнен сладостными нотами, дыхание щекотало кожу Дио. – У тебя всегда так? Дио сглотнул и потряс головой. – Только потому, что это ты, – пробормотал он, а затем посмотрел прямо в глаза Джонатану. – Т-только для тебя, Джоджо. После этого Джонатана будто подменили. Возможно, у него просто проявился скрытый подсознательный талант, или его последние остатки манер джентльмена смело искушение. Какова бы ни была причина, здравый смысл испарился, заставляя его переместиться вверх и прильнуть к шее Дио также, как до этого делал он. Когда губы сомкнулись на молочно-белой коже, его рука ускорила темп и замедлялась только чтобы приласкать головку или яйца. Теперь он практически полностью лежал на Дио, не позволяя тому извиваться или вырываться, тот мог только стонать от жара удовольствия. Оргазм пришел внезапно, лишая Дио голоса, когда тот бедрами толкнулся в руку Джонатана, все тело дрожало, а белое семя выплеснулось на ладонь. Джонатан отстранился и, умерив пыл, стал ласково шептать слова похвалы и обожания: «Вот и все, тише, тише, я с тобой». Он даже не задумывался, что говорил, только чувствовал необходимость как-то смягчить бурную реакцию Дио. Джонатан оставил влажный поцелуй на мочке уха, от этого член дернулся, и из него вышли последние остатки семени, после этого Дио начал приходить в себя. Пока он тяжело дышал и вздрагивал, Джонатан отметил, насколько тот был красив. Дио практически пылал от напряжения, его волосы ореолом разметались в разные стороны, несколько прядей прилипло к лицу. Фарфоровая кожа покраснела, мышцы живота напрягались и расслаблялись, губы и соски были искусаны. По члену стекали капли спермы, и для Джонатана она выглядела как сладкий сироп, хотя он сомневался, что вкус будет такой же… Верно? Любопытство победило, и, стоило Дио открыть глаза, Джонатан прикоснулся губами к массе, оставшейся на ладони. Дио шокировано смотрел на него, когда тот лизнул горькую субстанцию. Она – неожиданно – оказалась соленой со специфическим запахом, обычно такое бы не понравилось ему, но заметив, насколько был зачарован Дио, Джонатан растянул губы в животной усмешке, а затем принялся чистить свою ладонь языком. Конечно, это было не самым ужасным, что он когда-либо ел. И если это радует Дио, вкус можно выдержать. Джонатан собирался опуститься вниз, но его резко остановили, прикрываясь руками. Он поднял глаза. – Ты… – выдохнул Дио. – Ты не должен… Позволь мне. Для тебя. Не сразу стало ясно, что он имел в виду, но наконец до Джонатана дошло. Губ коснулась любящая улыбка, и он обнял Дио. – Ты уверен? – обеспокоенно спросил Джонатан. Дио перестал вздрагивать, но все равно казался более хрупким, чем обычно, показывая редкую для него мягкость. Но это ощущение скоро исчезло. Он уткнулся носом в волосы Джонатана, пока хитрые умелые пальцы танцевали, очерчивая рельеф мышц. – Да, абсолютно, – заверил Дио, его голос был низким от удовольствия. Он убрал ладони со спины Джонатана, чтобы переместить их на плечи, пытаясь опрокинуть его. – Ложись. Джонатан так и сделал. Они снова поменялись местами, как и в начале, Дио возвышался над ним. На этот раз он встал на колени и окинул Джонатана взглядом сверху, любуясь и наслаждаясь новым ракурсом. Тот, в свою очередь, не мог перестать рассматривать его обнаженное тело, во взгляде читался голод. Дио усмехнулся и прошелся руками по мышцам торса Джонатана; то, как они чувствовались под пальцами, завораживало. Сила, которая бурлила в этом теле… Он, разумеется, видел ее проявления в битвах, но возможности в постели волновали его не меньше. Нос последовал за ладонями, прижимаясь к коже и вдыхая насыщенный аромат Джонатана. Он оставил влажный поцелуй у пупка, проложил дорожку до ключиц, а затем прошелся по челюсти, в ответ чужая голова послушно отклонилась назад. Было невозможно задержаться на одном месте. Дио сжимал его грудь, целовал левое плечо и бицепс, прежде чем оторвался и прикусил сосок, руки сорвались с изучения пресса и добрались до бедер, ощупывая, словно скульптор в процессе создания своего лучшего произведения. Все это время Джонатан задыхался под ним. Он был тише, чем Дио, и это слегка раздражало – был более сдержанным, и, возможно, немного застенчивым. Дио желал вытянуть из него что-нибудь, услышать его прекрасный голос, и поэтому резко укусил Джонатана в шею, в ответ услышав пару стонов. Довольный, он вознаградил хорошее поведение легким поцелуем, чтобы заглушить боль, затем прошелся языком по смуглому соску. То, как Джонатан дрожал, реагируя, было абсолютно изумительно. Господи, Дио так долго мечтал об этом… На самом деле, слишком долго, его желание деформировалось настолько, что лучшим выходом для фантазий он посчитал кражу тела. Каким же идиотом он был. Дио не стал тратить время зря. Вскоре Джонатан остался без одежды, загорелое тело и черные, как беззвездная ночь, волосы разметались на белых простынях… Дыхание Дио было неровным, когда он провел руками вдоль талии, любуясь контрастом, плотное скопление кудрей вело к полутвердому члену. Джонатан взволнованно и ожидающе смотрел на Дио, румянец слегка затронул щеки и уши. – Ты… идеальный, – прошептал Дио, и это было правдой. – Н-нет, – скромно улыбнулся Джонатан, отводя взгляд. Дио, сузив глаза, игриво улыбнулся. Он наклонился ближе, чтобы закрыть от взгляда свою руку, которая тянулась к члену Джонатана. – Не болтай, – протянул Дио. – К твоему сведению, я люблю только самое лучшее. Глаза Джонатана расширились. – Ты л… – начал он, но вопрос прервался громким стоном, когда Дио умело провел рукой по члену. Ритм был достаточно медленным, чтобы дразнить, но и весьма быстрым, чтобы нарушить ход мыслей. Когда-то Дио был очень хорошо знаком с этим телом. Все еще знал, что ему нравилось, как потопить Джонатана в глубинах разврата, и Дио был уверен, что никто не мог так – мысль заставила усмехнуться, его внимание полностью сосредоточилось на действиях. Но что ему было незнакомо, так это ракурс, с которого он наблюдал за этим. Много раз он получал, но никогда не был тем, кто отдавал, к огромному сожалению. И его удивляло, что он мог видеть это воочию. Но сейчас было поздно отступать. Дио взглянул на Джонатана и, убедившись, что восхищенная аудитория в его лице во всем внимании, по-кошачьи лизнул член, работая больше над головкой. Короткий вскрик и дернувшееся тело, которые он получил в ответ, говорили о том, что предпочтения не изменились. – Не двигайся, – сказал Дио. Прижав руки к дрожащим бедрам, Дио понемногу опускал голову, поднимаясь только для того, чтобы взять больше в рот. Звуки, издаваемые Джонатаном, были безупречными, высокий скулеж и задыхающиеся стоны, легкие часто вздымались. Дио чувствовал, что приближался к пределу быстрее, чем хотел, особенно когда его тело еще не привыкло к отстранению рвотного рефлекса; поэтому неохотно убрал правую ладонь с ноги Джонатана, чтобы восполнить длину, которую не мог взять в рот. Его пальцы игрались с головкой, пока рот опустился к основанию, сохраняя свое присутствие везде. Джонатан дрожал под ним, приглушенные вздохи вылетали изо рта – и когда Дио начал сосать стык между головкой и основанием, он захныкал, что звучало почти нетерпеливо, бедра дернулись, когда он захотел толкнуться вверх. Предэякулят брызнул чуть выше левой брови Дио. – Д-Дио, – выдохнул Джонатан, неосознанно, но послушно; у него хватило разума, чтобы сильно не двигать бедрами. – Дио, Дио, пожалуйста, я-я… – М-м? – вырвалось у Дио, который медленно сосал член. – Что-то хотел сказать, Джоджо? Грудь Джонатана вздымалась, все его мышцы напряглись и замерли. – Я хочу… – проговорил он сквозь стиснутые зубы. – Я хочу, пожалуйста, Дио, я... – Чего ты хочешь? – губы Дио едва касались головки, дыхание дразнило чувствительную кожу. Он знал, что вел себя жестоко, но было так весело издеваться над ним; и если Джонатан смог заставить Дио потерять контроль парой прикосновений, то казалось справедливым немного растянуть момент. Он на мгновение взял член в рот, прошелся по нему языком, прежде чем оставил поцелуй и спросил. – Чего ты так жаждешь от меня, Джоджо? Я хочу услышать. – Я-я, – красный от стыда, пробормотал Джонатан. Он не осмеливался встретиться взглядом с дьявольскими янтарными глазами. – Я х-хочу кончить, Дио, я… Дио внезапно стал сосать более энергично, слизывая капли предэякулята. – Это все, что я хотел услышать, – усмехнулся он между глотками, прежде чем сосредоточил все свое внимание на подведении Джонатана к оргазму. Одну из ног Джонатан наконец закинул на него, пятка ударилась о спину, но Дио не обратил на это внимание. Он сосал с жадностью, выпивая то, что ему давали. Наконец Джонатан кончил с тихим криком после нескольких сильных толчков бедер, капли спермы стекали с губ Дио, который с трудом пытался проглотить все. Когда Дио с удовольствием обнаружил, что больше ничего не осталось, он отстранился, чтобы зарыть нос в лобковых волосах Джонатана, вдыхая пьянящий запах мускуса и секса. Его ладони скользили по мышцам бедер, двигаясь к талии. Затем были губы: они снова следовали по телу, словно поклонялись чему-то святому, неся с собой уважение и любовь. Когда Дио поднялся и улегся на него, его выражение лица было великолепным; затуманенные от удовольствия глаза были наполнены притяжением, Джонатан не мог отвести взгляд и не хотел делать это. Капли семени, оставшиеся на губах Дио, делали кожу чуть светлее, слишком маленькие, чтобы слизнуть их в разгар момента. Когда Джонатан поцеловал его, их тела таяли друг в друге, усталые; они разорвали поцелуй, и Джонатан большим пальцем стер остатки спермы. Он улыбнулся, когда Дио наклонился к его руке, облизывая языком палец. Джонатан крепко сжал в объятиях Дио, целуя его с улыбкой на губах снова и снова, прежде чем тот отстранился, чтобы устроиться рядом. Слишком уставшие для разговоров, они разделили пару приглушенных смешков между собой. Последнее, что услышал Дио, прежде чем погрузился в сон, было сердцебиение Джонатана.+++
Утро наступило незаметно, и Джонатан проснулся с тусклым рассветом. Занавески на окнах были распахнуты, а настольная лампа до сих пор горела. Ее теплое сияние приглушал утренний свет, но тем не менее Дио был окружен золотым ореолом, создающим отблеск на светлых волосах и мягкой коже. Выражение его лица во сне было мирным; пальцы Джонатана легко прошлись по его лбу, откидывая одну из прядей, но она почти сразу вернулась на место. Дио зашевелился и приоткрыл медово-янтарный глаз. Джонатан улыбнулся. – Привет, – произнес он. – М-м-м, – протянул Дио, закрыл глаза и придвинулся ближе. Но вскоре его плечи начали вздрагивать, непонятно от смеха или от слез. – Дио? Что-то не так? – Как я сюда попал? – ответил Дио, улыбаясь, вырывающиеся изо рта смешки мешали говорить. – Как мне это удалось? – Что удалось? – непонимающе моргнул Джонатан. – То, что ты простил меня. Остался со мной, – он приподнялся, оперевшись на грудь Джонатана. – Как ты смог…? Джонатан улыбнулся ему, провел кончиками пальцев по щеке и осторожно притянул к себе для поцелуя. Когда они отстранились друг от друга, он ответил: – В какой-то момент это оказалось не так сложно. Я простил тебя еще до того, как мы попали сюда – на том корабле, когда был уверен, что мы умираем. После всего случившегося я видел, как ты пытаешься измениться, и… Дио не мог посмотреть ему в глаза. Как бы сильно он ни пытался, ему было сложно выносить сочувствие. Взгляд Джонатана и честность его ответа проникали в душу глубже, чем любой меч, затрагивая даже те чувства, которые Дио скрывал, и обнажая их. Джонатан иногда бывал жестоким: он убрал ладонь со щеки Дио и взял за подбородок, заставляя посмотреть на него. – Даже несмотря на все ужасы, что ты совершил, я прощаю тебя, Дио. И пока ты работаешь над собой, я не отвернусь от тебя. Я буду с тобой до самого конца. Все-таки, мы... – Две части одного целого, – закончил Дио, и в это время большой палец Джонатана замер над его нижней губой. Джонатан смотрел на него, – словно ангел, такой добрый, что становилось больно – прежде, чем это стало невыносимо, Дио спрятал лицо, прижавшись к ключице Джонатана, и обнял его. Дио чувствовал, как грудь гудела от смеха, а потом широкие ладони легли ему на спину и плечи, обнимая в ответ. Они лежали так довольно долго: настолько, что сын мог прийти будить их. Но до того, как Джорно ощутил бы стыд, застав родителей в такой ситуации, они поднялись с кровати и оделись, спустились вниз принять душ и затем отправились в просторное фойе замка. Там их встретил Джорно, одетый в костюм, дизайн которого был несомненно удивителен, ничего подобного Джонатан на нем раньше не видел. Наряд не был особенно откровенным, за исключением сердцевидного выреза, обнажающего небольшую часть груди – но каким-то образом одежда сидела так, что не выглядела слишком непристойно. Костюм был опрятный, белой расцветки с золотыми вставками и акцентом на брошке в виде божьей коровки, которая могла показаться безвкусной, если бы не столь гармонично подходила к дизайну; такая одежда была нетипична для Дона, но все же в каком-то смысле подходила ему. – Доброе утро, – поздоровался с ними Джорно, окруженный двумя ближайшими соотечественниками, Фуго и Мистой, которые просто кивнули в качестве приветствия. Дио с Джонатаном молча кивнули в ответ. – Джотаро ждет ответа на видеозвонок в одном из наших залов заседаний. Следуйте за мной. Джованна повел их по огромной лестнице, находящейся в центральной части фойе. Ее перила были увиты различными цветами, сегодня, в отличии от других дней, розовых и красных оттенков – растения всегда менялись в зависимости от настроения Джорно. Проходя мимо, Дио сорвал алый бутон и тут же спрятал в карман. На развилке мраморных коридоров они повернули направо и остановились у первой двери из дюжины таких же непримечательных на первый взгляд. – Все готовы? – спросил Джорно и положил ладонь на позолоченую дверную ручку. Джонатан посмотрел на Дио, а тот глянул на него. Выражения их лиц были красноречивее слов, и в унисон мужчины ответили «да». Джорно открыл дверь. Они вошли в помещение, похожее на комнату Коко Джамбо: круг из стульев, журнальный столик в центре, а на подоконниках, как обычно, растения. Интерьер казался уютным и гостеприимным, только невозмутимый взгляд Джотаро выбивался из создаваемой атмосферы. Его изображение было на экране ноутбука, стоящего на столике; вошедшие втроем уселись вокруг. Джотаро переводил взгляд с одного человека на другого, затем вздохнул, но его выражение лица ничуть не изменилось. – Я не злюсь, – заговорил он. – Я просто разочарован. – Прежде всего, – вздрогнул Джонатан, – по-моему, мы должны извиниться перед тобой. Я правда хотел позвонить, но... – Вы пропали на две недели. – Мы… У меня вылетело из головы, – Джонатан опустил голову. – Прости. Джотаро промолчал и только взглянул на Дио, будто тот тоже мог выразить подобное смирение. Конечно же, Дио просто скрестил руки и встретил взгляд Джотаро, подняв бровь. – В любом случае, – закатил глаза Джотаро, – это не только ваша вина. Ваш сын сыграл куда большую роль. Джорно удивленно ухмыльнулся и откинулся на спинку стула, излучая беззаботность. – О, у меня теперь новый титул? – Не строй из себя скромность. – Сколько же их теперь? Дон, ангел, сын… – Знаешь, высокомерие погубит тебя. – И это все, что нужно? – Я бы с удовольствием слушал ваши пререкания хоть целый день, но нам нужно с кое-чем разобраться, – прочистил горло Дио. – Верно, – произнес Джотаро и порылся в бумагах. – Прежде всего, вопрос о… Ну, опеке, если можно так выразиться. Кто-то должен взять на себя ответственность за вас, будь то Passione или Фонд Спидвагона. И поскольку мы обнаружили вас... Джорно быстро вклинился. – Неужели пропавшие люди становятся собственностью полиции, которая их находит? – поинтересовался он. – Поскольку они мои близкие родственники, я считаю, не должно возникать сомнений в том, чьи требования законны. Они мои отцы – так позволь мне их обеспечивать. – Ты понимаешь, что британское правительство не очень обрадуется, когда знаменитая преступная империя вложит деньги в их страну? – Реформированная преступная империя... – Чушь, – фыркнул Джотаро. – Которая быстро превратилась в европейскую группу, ответственную за стэнды. Кроме того, деньги, которые я буду выплачивать им – мои собственные. Я бы не стал использовать средства компании для личных нужд. Кто, по-твоему, я такой? – глаза Джорно сияли в этой битве умов. – И кто сказал, что они поедут в Англию? Джорно и Джотаро одновременно взглянули на пару, ожидая их решения. Остаться в Италии или уехать – и если не в Англию, то куда? Они могут путешествовать по миру, если захотят, жить в местах, о которых только читали, тратить столько, сколько вздумается, чтобы познать этот новый мир; узнать друг друга, какими они стали. Сейчас ничего их не ограничивало. Не существовало больше бомбы на лодыжке и преследующих воспоминаний… Теперь у них были – время, свобода и покой. И лишь в одно место им хотелось бы вернуться. – Мы поедем, – сказал Джонатан, – в Англию. – В поместье, – добавил Дио. – Понял, – кивнул Джотаро. – Ты согласен отремонтировать огромный викторианский особняк, верно, Дон? Джорно улыбнулся. – Это семейное наследие, а я часть семьи, пускай и живу в другой стране. Да и самое время кому-нибудь уже это сделать, – он положил подбородок на костяшки пальцев. Мыслитель, только не созерцающий, а готовый воплощать свои планы. – Потяну за ниточки, поговорю с друзьями из парламента… Конечный результат едва ли будет отличаться от сделки с вашим Фондом. И я буду действовать тихо, обещаю. – Ловлю тебя на слове, – снова вздохнул Джотаро и взял в руки бумаги, просматривая, что из написанного они не успели обсудить. Он был уверен, что осталось много технических, юридических и других подробностей, которые ему придется обговорить с Джорно, но пока можно было не обременять себя бумажной работой. Джотаро поднял взгляд, документы упали обратно на стол. – Значит, ты просто займешься этим. – Именно, – ответил Джорно. – И вы оба не против? – Я не хочу показаться неблагодарным за то, что вы сделали для нас, просто… – Джонатан, стыдясь, перебирал пальцы и пытался подобрать слова, чтобы оправдать их решение и не раскрывать, чем Джорно помог им. – М-мы не хотим обременять Фонд. Вам не следует оплачивать наши расходы и дальше, когда можно пустить эти деньги на что-то более важное. Дио приподнял брови на довольно дипломатичный и разумный ответ, – это не относилось к Джонатану, когда речь шла о деньгах – но кивнул в знак согласия. Молчание Джорно почему-то отдавало самодовольством. Джотаро убийственно посмотрел на него, но это не произвело никакого эффекта, и он быстро сдался. – Ладно, – устало двинув плечами и размяв шею, Джотаро вздохнул. – Я слишком устал, чтобы спорить, и знаю, что вы трое все равно поступите по-своему. Но я в любом случае привезу детей к вам в гости. Джолин, Джоске… Черт, и еще Окуясу, Коичи, Гермес, Фу… Даже если вы больше не состоите в Фонде Спидвагона, это не значит, что вы теперь не часть семьи. Они меня разорвут на кусочки, если не встретятся с вами. – Конечно, будем рады им в любое время, – попытался сдержать смех Джонатан. Дио молчал, пока Джонатан не ткнул его локтем под ребра. – Разумеется… – сказал он, даже не пытаясь спрятать свое нежелание. – Итак, мы закончили? – хлопнул в ладоши Джорно. – Пока что да, – произнес Джотаро, поправляя воротник. – Я позвоню тебе завтра, и мы обсудим подробности. После того, как я посплю. – Тяжелый день выдался? – насмешливо проворковал Джорно. – Тяжелые две недели, спасибо вам, – и с этими словами Джотаро Куджо отключился.+++
Их последний день в штабе Passione был беспокойным и насыщенным. Они провели утро с детьми, наблюдая за их (ужасающими) уроками с Фуго, пока Джорно корректировал свой график на вторую половину дня – и после он отвел их на обеденный банкет, на котором представил одни из лучших итальянских блюд. Все шло слишком быстро, это был, наверное, самый запоминающийся день, который они провели в Италии с момента приезда. Вечером они отправились в аэропорт, снова на взлетную полосу частного самолета Passione. Золотой свет покрыл все мерцающим сиянием. Джорно, за которым стоял Миста, серьезно, но искренне улыбнулся им, поклонившись. Волосы, выбившиеся из косы, чуть развевались под прохладным ветром. – Спасибо, что остались. Это была большая радость и честь для нас. Джонатан шагнул вперед и заключил его в медвежьи объятия. Его грудь была настолько широкая, что Джорно не мог его полностью обнять. – Обещаю, мы скоро увидимся. – Я позабочусь об этом, – сказал Джорно. – И я серьезно настроен на уроки хамона! – Это займет время, – тепло и мягко рассмеялся его отец. Джорно не представлял, как ему не хватало этого звука, – но я научу тебя всему, что знаю. От него Джорно двинулся к Дио, который вел себя неловко, не зная, достигли ли они того уровня, чтобы обнимать друг друга и не испытывать при этом дискомфорт. Джорно закатил глаза и сделал выбор за него, заключив того в объятия. Медленно и сбивчиво Дио вернул жест. – Спасибо, падре, – сказал Джорно в его одежду. Дио моргнул. – За что? Я ничего не сделал… – Ты начал все это, – улыбнулся он. – Ты дал мне возможность встретиться с тобой. Не выразить словами, сколько это значит для меня. Дио не знал, что ответить на такое заявление. Он заметил, как глаза Джонатана сузились от гордой улыбки, и после этого прижал Джорно ближе к себе. Они долго не разжимали объятия, но как только это сделали, Джорно щелкнул пальцами. – А, пока не забыл. Я хотел попросить вас еще об одной вещи. Это глупо, но… У меня была только одна фотография с вами. И то только с Дио, если быть точным. Я не знаю, где мы достанем хорошую камеру за такое короткое время, но… Глаза Джонатана расширились. Он скинул сумку с плеч, слепо порылся в ней и достал свою камеру. Протянул ее Джорно с обнадеживающе игривой ухмылкой, которую сын повторил. Он подозвал жестом Мисту, который теперь играл роль фотографа, пока они устраивались вместе для снимка. – Так, немного назад… Отлично, – произнес Миста. – На счет три, готовы? Раз… Два… У Дио появилась идея. Он быстро достал украденный маленький цветок и устроил его в кудрях Джонатана, прежде чем тот понял, что произошло. – Три! Вспышки не было, и как только Миста опустил камеру, чтобы проверить фотографию, Джорно быстрее всех решил посмотреть на результат. – Получилось идеально, – он не смог сдержать усмешку. Джорно выглядел как модель, впрочем, ничего удивительного, но прямо над его головой Дио попался на том, как украсил волосы Джонатана цветком, его вопросительное выражение казалось ангельским и невинным, когда он заметил это. И у Дио, увековеченного в этот редкий момент, был взгляд, который можно назвать озорным и милым; любящий, но хитрый и шаловливый. Одна фотография передавала их характеры. Джонатан рассмеялся, когда увидел снимок, а Дио был почти смущен, отводя взгляд в сторону с небольшой улыбкой. – Мы проявим фото для тебя, – сказал Джонатан, когда Миста передал ему камеру. – Спасибо вам, – затем Джорно глубоко вздохнул и, когда выдохнул, довольно ухмыльнулся, свел руки вместе и заговорил. – А теперь вернем вас домой.+++
Они приземлились в унылом лондонском аэропорту после заката. Первыми Джонатана встретили капли дождя, когда он спускался по трапу; дом, милый дом. Представители Passione и Фонда Спидвагона, одетые в черную и белую униформу соответственно, ждали их под навесом здания. – Дио, поторопись! Что ты там застрял? – прокричал ему Джонатан. – Секунду! – последовал ответ, а затем из самолета вылетел его рюкзак и шлепнулся на мокрый бетон. Сам Дио спрыгнул с вершины трапа, приземлившись со всплеском и грацией. Это выглядело совсем не похоже на его выход из кареты много лет назад. Джонатан едва смог сдержать улыбку, когда приблизился к нему, протягивая руку для приветствия. – Значит, ты Дио Брандо? Глаза Дио блестели, он с трудом прятал усмешку. – А ты, значит, Джонатан Джостар, – ответил он немного приглушенно и крепко сжал его руку. Но они больше не могли продолжать играть сценку. Дио ухмыльнулся, а рукопожатие Джонатана превратилось в крепкое объятие, и они оба рассмеялись. – Добро пожаловать домой, – произнес Джонатан, целуя промокшие волосы Дио. Дио в свою очередь притянул его за воротник куртки и ответил глубоким голодным поцелуем в губы. – Я дома, – сказал он, и это была правда.
