19: Не Жду Молитв и Жалости
27 декабря 2017 г., 22:15
Когда Джорно спустился в комнату, Польнарефф, сидя в кресле, сжимал руками свою голову.
Джорно тихо подошел и встал перед ним, как поступал множество раз. Ладони сложены за спиной, ноги на ширине плеч, как у солдата; в такой позе он ждал совета с тех пор, как ему было шестнадцать, этот ритуал учил сдержанности.
– Ты и вправду сделал это, да? – произнес Польнарефф, потерев усталое лицо руками. – Ты и вправду нашел их.
– Что ты думаешь о них?
Француз вздохнул и откинулся назад на подушки кресла, руками поправляя выбившиеся из прически пряди.
– Я думаю… – несколько сомневаясь, начал он. – Я даже не знаю, что и думать.
Джорно ждал.
– Но одно я знаю наверняка. Человек, которого я встретил сегодня, – не тот, с кем я сражался в Египте. В смысле, это он, только…
– Он изменился, – подсказал Джорно.
Польнарефф кивнул.
– Не могу в это поверить, но это правда. Есть тут что-то такое… – он цокнул языком и покачал головой. – Однако это не искупает его грехи. Мы оба читали рапорты – и кое-кто из нас даже пережил то, о чем в них говорилось. Но он… Теперь другой. Почему-то. Стал более человечным.
– Ты считаешь его угрозой?
– Ох, нет, нет, – у Польнареффа вырвался смешок. – Только не теперь. Определенно… Он может быть опасен лишь для себя самого. И, возможно, для Джонатана.
– А что с ним? – ухмыльнувшись, с любопытством поинтересовался Джорно.
– Самому интересно, что с ним… – француз перевел взгляд на настольные часы, размышляя. – Вот что скажу: он не похож ни на одного из Джостаров, с кем мне приходилось встречаться.
– Даже на меня? – провоцировал его Джорно.
Польнарефф усмехнулся и кинул ему декоративную подушку.
– Даже на тебя. Садись. Нам многое нужно обсудить.
Джорно поднял подушку и с грустным видом вернул ее.
– Извини, мне нужно идти. Они сейчас в морге, и Фуго проводит там тестирование; похоже, у Джонатана есть стэнд.
– Неужели? Не у Дио?
– Я так же подумал, – Джорно прошел к лестнице и поставил ногу на первую ступеньку. – Я вернусь позже вечером. А пока… как думаешь, у тебя остались силы продолжать?
Польнарефф поджал губы, серьезность окутала его состарившиеся черты.
– Остались, – после долгой паузы ответил он. – Я вступлюсь за него, когда придет время. Но знай, как тяжело мне это обойдется!
Джорно благодарно улыбнулся ему.
– Спасибо. Поверь мне, знаю.
+++
Дверь, ведущая в морг, отличалась от всех других, которые они видели в особняке. Она была абсолютно белая и без ручки, только с решеткой из стальных прутьев поверх, и Джонатан смотрел на нее, как на врата ада. Фуго же, ни секунды не сомневаясь, толчком открыл дверь. Вошедших сразу встретил поток холодного воздуха и яркий свет. – После вас, – произнес он. – Будьте аккуратны и ничего не трогайте. – Секундочку… Почему здесь вообще есть морг? – спросил Дио. – Разумный вопрос. Хотя о стэндах много кому известно, иногда наши оперативники попадают в ситуации, которые… трудно было бы объяснить. Наши судмедэксперт и гробовщик помогают держать кое-какие инциденты в тайне. Они отлично справляются. Когда тела покидают это место, по ним кажется, будто ничего и не произошло. Джонатан так и не сдвинулся с места. Он словно врос в землю, и Дио пришлось проявить инициативу, плавно переплетя их пальцы и потянув его за собой. – Идем. Не так уж сложно держать руки при себе, ничего не трогая. Ужас, которым был поглощен Джонатан, отступил, и теперь он ощущал только прикосновение пальцев Дио. Одна ладонь была занята, и это в каком-то смысле успокаивало; когда они вошли внутрь, другой рукой он сжал одежду на груди. Как только в поле зрения попали первые тела – сложенные на складских металлических стеллажах и накрытые тонкими белыми простынями – нога Джонатана резко заболела, заставив его споткнуться. К счастью, Дио вовремя среагировал, прежде чем тот не оказался слишком близко к трупам. – С-спасибо. – Мне казалось, – только посмотрел на него Дио, – ты говорил, что сегодня чувствуешь себя нормально. – Так и было, до этого… Может, нога болит из-за прогулки, не знаю. – И ты оставил трость в нашей комнате. Джонатан ничего не ответил – его виноватое выражение лица было красноречивее слов. Закатив глаза, Дио перекинул чужую руку через плечо, помогая восстановить равновесие. Несмотря на то, что Дио был на несколько дюймов ниже, Джонатану все равно стало легче. К тому же, тепло другого человека успокаивало. За это время Фуго не произнес ни слова, но они чувствовали его взгляд – внимательный, изучающий. Он принадлежал к типу людей, которые рассматривали проблему со всех сторон и только потом делали выводы. Если бы кто-то заглянул в его глаза и выдержал его взгляд, то смог бы увидеть, как в голове Фуго крутились шестеренки мыслей, анализируя стэнд и личность Джонатана еще до того, как он увидит это вживую. Фуго провел их к дальней части белой стерильной и ярко освещенной комнаты – к небольшому пространству, закрытому занавесками. Отодвинув их, они увидели Триш, стоящую у стола, на котором располагались шесть клеток. В двух из них были тараканы: один живой, другой – мертвый, в двух других – хомяки, а в оставшихся сидели кошки, что было особенно душераздирающе. Триш обнимала себя руками, заметно дрожа от холода. – Ну наконец-то! Господи, где тебя носило? Я уже собиралась на поиски термостата! – Ты всегда можешь взять одну из простыней, если это так необходимо, – равнодушно произнес Фуго, осматривая клетки. – Сомневаюсь, что они будут возражать. – Фуго, это мерзко, – скорчила лицо Триш. – Фу. Он слегка улыбнулся, когда живая кошка прильнула к его пальцам, затем одобряюще кивнул в сторону клеток и отступил. – Джонатан, – обратился Фуго к герою дня. – Основываясь на предоставленной мне информации, этот тест должен пролить свет на способности вашего стэнда, а также прояснить кое-что. В любой момент вы можете остановиться, но чем больше расскажете о своих ощущениях, тем будет лучше. – П-понятно, – он мягко перенес вес на травмированную ногу, пытаясь игнорировать боль. Дио отпустил его, но упрямое беспокойство не исчезло из его взгляда; он явно был недоволен решением, однако выбор оставался за Джонатаном. – Ладно. Что мне делать? – Просто коснитесь трупов, одного за другим, и мы посмотрим, что произойдет, – снова подошел к клеткам Фуго и выдвинул вперед ту, что была с тараканами. – Начнем с легкого. – Постойте, – сказал Джонатан, – ведь вам известно, что… Что взамен нужно забрать жизнь, чтобы… – Мы знаем, – ровно ответил Фуго. – А вдруг оно заберет жизнь одного из вас? – У меня есть теория на данный счет, – он похлопал крышку клетки с мертвым тараканом. – Когда будете готовы. Джонатан был не готов, совсем не готов – он сомневался, что вообще когда-нибудь будет готов к такому. После нескольких глубоких вдохов и пары минут, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок, он наконец прохромал вперед, сдерживаясь, чтобы не оглянуться на Дио в поиске поддержки: он увидел бы только беспокойство, граничащее с собственническим инстинктом. Даже не глядя на него, Джонатан это чувствовал – пускай Дио и доверял организации сына больше, чем Джотаро, но мысль, что ему приходится лишь наблюдать за стэндом, а не напрямую учить им пользоваться, должно быть, сводила его с ума. Однако из любопытства он все же не отводил взгляд, явно желая защитить Джонатана и стэнд; Дио считал, из-за их связи эта сила принадлежала и ему. Если бы ничего не изменилось, то о возможностях стенда знали бы они одни. Эта интимность общего секрета наверняка была для Дио очень соблазнительной. Джонатан просунул пальцы через зазоры в клетке и быстро тыкнул таракана. Ничего не произошло. Это сбило его с толку; он аккуратно провел кончиками пальцев по панцирю насекомого, стараясь сосредоточиться и призвать ту ужасную силу, которая скрывалась в нем, но ничего не изменилось. Он попытался использовать хамон, но возникнувшие мелкие искры не смогли исцелить существо, к тому же, это было совсем не то, что требовалось. – Давайте попробуем что-нибудь другое, – кажется, Фуго тоже был в замешательстве. – Хомяков, если пожелаете. Джонатан вытащил пальцы из клетки, почувствовав облегчение, что стэнда нет. Возможно, сила работала не всегда. Может, только в особых случаях или же она имела какое-то ограничение по времени; что бы это ни было, оказалось, есть способ предотвратить использование способности, а значит, этот тест уже проведен не зря. Его стэнд можно остановить. Осталось только узнать, как это сделать. Но его радость сразу же испарилась, когда он увидел маленькое, пушистое тельце хомяка. Тот очень отличался от своего живого собрата, который наворачивал круги по клетке: мертвый хомячок просто лежал, его рот был открыт, язык свисал, а глаза были закрыты. Джонатан представил, каким бы прелестным оказался зверек, если бы был жив, и подумал, что когда невинные жизни обрываются так быстро – это очень печально (возможно, хомяк был старше, чем казался – но Джонатан плохо разбирался в них, чтобы сказать наверняка). Чувствуя жалость, он прикоснулся к созданию. В этот же момент на него нахлынуло невыносимое головокружение, как будто мир перевернули вверх дном. Нога непроизвольно подогнулась, и Джонатан едва успел схватиться за край стола, чтобы не упасть. Как будто этого было мало, оживленный хомяк укусил его за пальцы, испуганный поднявшимся волнением. Дио и Фуго помогли Джонатану встать прямо. Они высвободили его пальцы из крошечных челюстей животного и посадили на табуретку, которую тут же принесла Триш, но, кроме боли и тошноты, Джонатан ни на что не обращал внимание. – Джонатан, – голос Фуго звучал искаженно, – ты в порядке? Ты меня слышишь? Он поднял в ответ указательный палец, как бы говоря «подождите». – Хомячок… Он жив, – удивленно произнесла Триш, поглаживая мордочку создания. Другое животное, ранее веселившееся в своей клетке, теперь лежало без движения. – Ты сделал это. – М-мне нехорошо, – предупредил Джонатан, сложившись пополам и держа голову между колен. Его левая нога все еще горела от боли. – Господи… Фуго успокаивающе погладил его по спине. Дио, чувствуя себя совершенно беспомощным, мог только присесть рядом и молча наблюдать. Как раз в этот момент и прибыл Джорно. – Что я пропустил? – спросил он, раздвинув занавески, и сразу же встал на колени перед Джонатаном. – От таракана ноль результатов, как я и ожидал, – заговорил Фуго. – Тест с хомяком оказался успешным, произошел равный обмен. Его нога заболела, как только он сюда вошел, и теперь стало хуже. Джорно накрыл ладони Джонатана своими: небольшими и чуть смуглыми, с тонкими пальцами. Они выглядели элегантно и немного напоминали ладони Дио. – Джонатан, послушай меня, – сказал Джорно. – Я знаю, что это кажется противоречивым, но мне нужно, чтобы ты сосредоточился на своей ноге. Сконцентрируйся на боли и постарайся понять, что вызывает ее. – Я... Это мой... – Не думай о том, что слышал. Если можешь, постарайся забыть об этом. Просто чувствуй. Это Джонатан и сделал, сосредоточившись на ноге. Боль стала ощущаться в тысячу раз сильнее, но при этом открыла ему нечто новое: она исходила из шести точек, равномерно разбитых по парам. Боль в этих точках была сравнима с болью от ножей, воткнутых в кости. У жара, вызывающего это, был определенный радиус, словно что-то сидело на его колене. На самом деле, что-то и правда сидело на колене. – Вот ты где, – поприветствовал существо Джорно. – Джонатан, это твой стэнд. – Ч… что? Он в ужасе смотрел на гигантского скарабея, лапы которого вонзались в кожу, хотя в брюках не наблюдалось дырок. Его крылья были раскрыты, а глаза вращались независимо друг от друга. Существо немного двигалось, когда шевелило пластинами на спине, полупрозрачными и переливающиеся оттенками золота, практически светящимися. На панцире насекомого красовались странные метки, и Фуго торопливо стал их перерисовывать. Джорно подвинулся в сторону, чтобы не загораживать тому вид. – Похоже, это мужская особь жука-голиафа, около восьми дюймов, прикреплен к телу тремя парами лап: здесь, здесь и здесь, – он по очереди указал на каждую для Дио, который ничего не видел. – Крылья почти одинаковой длины – черное и синее. За исключением этого, весь жук золотистого цвета. Джонатан, ты чувствуешь его лапы, верно? – Д-да, – кивнул Джонатан, – эту... эту боль я чувствовал уже давно. Я думал, что она была из-за битвы на корабле. Фуго рассеянно кусал кончик ручки. – Возможно, это то, что вызвало первые приступы боли. Но сильно болеть начало только сегодня, когда ты увидел тела, верно? – Да. – Можешь вспомнить, что ты обычно делал, когда начинала болеть нога? – Я… – он попытался отыскать в памяти хоть что-нибудь достойное упоминания; но боль так часто его сопровождала, что на ум приходили только моменты, когда она отсутствовала. – Я не могу вспомнить… По крайней мере, сейчас. Она так долго болела, что я даже перестал замечать ее. Задумчивое хмыканье, колпачок ручки у бледных губ. – Ты можешь описать, как чувствовал себя на протяжении нескольких недель? С эмоциональной точки зрения. О чем ты думал? На это было легче ответить, хотя Джонатан колебался, неохотно выставляя свое состояние на свет. – Это было… Тяжело. Очень тяжело. Мы испытали сильный стресс, и обычно из-за этого я чувствую уныние. – А ты ощутил… – Фуго фыркнул, пытаясь подобрать нужное слово. – Джорно, как это назвать? – Сострадание? Жалость? – предложил Джованна. – …Сочувствие? – Немного. Я просто… – тихо сказал Джонатан, стараясь не смотреть на Дио. – Я просто хотел… чтобы все наладилось. Фуго и Джорно понимающе кивнули. Фуго поднялся и спрятал ручку с блокнотом обратно в карман пиджака. – По-моему, можно с уверенностью сказать, что ты призываешь стэнд в порыве сильных эмоций. Особенно перед лицом смерти. Ты сочувствуешь мертвым и хочешь, чтобы они снова были живы, поэтому стэнд изо всех сил старается исполнить это желание. – Довольно символично, что это скарабей, – добавил Джорно. – Древние египтяне считали его символом Хепри – бога утреннего солнца и перерождения. Хотя, учитывая твое увлечение археологией, ты уже и сам установил эту связь. – Похоже, стэнд забирает жизнь, – или жизни – равную воскрешенной, взамен, и при этом обменивает между ними состояния существ. Учитывая то, что он прицеплен к твоему телу, есть вариант, что стэнд поглощает энергию. Но нам еще предстоит узнать, зависит ли ценность жизни от размера существа или какого-то другого фактора, вроде возраста, морали и прочего. Триш, – позвал Фуго, – у этого хомяка… кости сломаны в тех же местах, что и у ранее мертвого, верно? Она взяла скальпель и расширитель, надела латексные перчатки, и через пару минут хомяк, который мгновения назад радостно бегал по клетке, был вскрыт. – Ага. Он просто-напросто поменял их местами, – она достала кость и передала ее Джорно. – Удивительно… – осматривая перелом, он держал кость на свету. – Учитывая то, что мы сегодня узнали, я бы хотел настоять, чтобы ты остался с нами на какое-то время, – сказал Фуго Джонатану. – «Хотел» тут ключевое слово. Решать тебе. Я не собираюсь принуждать вас двоих. – Мы… – начал Джонатан, но затем остановился. Он посмотрел на Дио, который просто жестом сказал «продолжай» и поднял брови, наклонив голову. – Мы останемся. Пока что... пока я не смогу контролировать стэнд, а потом подумаем, что делать дальше. Джорно превратил кость – и остальное тело грызуна – в небольшую кучку листьев папоротника. – Звучит заманчиво.+++
Вернувшись поздно вечером в их комнату, перед тем, как лечь спать, Джонатан решил привести себя в порядок – роскошь, которой до этого предпочитал пренебрегать. Горячий душ был великолепен, и Джонатан с радостью обнаружил, что скарабей пропал с его колена, позволив немного расслабиться. Также исчезли острые боли в теле, но вот усталость – физическая и умственная – никуда не делась, и потому по лестнице в спальню он поднимался вяло. Дио уже лежал в постели, повернувшись к двери спиной и спрятав лицо. Джонатан постарался вести себя тихо, ступая по холодному полу, и аккуратно поднял край одеяла, чтобы заползти в кровать. Он сомневался, что Дио спал, но не был уверен в том, как тот отреагирует на вторжение в личное пространство; до этого Джонатан не проявлял инициативы и едва был готов к ней. Но сегодня, возможно, придется это изменить. – Дио? – прошептал он. – Ты в порядке? – Да, – Дио повел плечом, съежившись. – Я в норме. Как и во многих случаях, связанных с ним, Джонатан стоял перед невозможным выбором. Его сердце приказывало надавить на Дио, пока тот не разговорится, перестав прятать свои эмоции внутри, как в прошлом. Джонатан хотел пройти вместе с ним через все трудности: от проблемы со стэндом до критики француза и каких-либо других. Сегодня у них был тяжелый день. Но разум говорил другое. Дио только отмахнется от «жалости», которая казалась ему раскаленной железной кочергой. Даже если он это сделает из лучших побуждений, Дио воспримет их как оскорбления, что случалось неоднократно… И все-таки у Джонатана была душа нараспашку. Управляемый эмоциями, а не логикой, он протянул руку и осторожно положил ее на талию Дио. Тот сразу выдохнул и снова задержал дыхание. Подчинившись инстинкту, Джонатан обнял его. Как ни странно, он все еще подавлял желание успокоить Дио – интересно, надеялся ли Дио, что Джонатан сделает это. Он спрятал лицо в светлых волосах, глубоко вдыхая их запах, и найдя утешение в близости. Джонатану, к счастью, ничего не снилось этой ночью.+++
Следующие дни были утомительными. Джонатану потребовалось три дня, чтобы понять, как вызвать стэнд по своей воле. Однако, заставить его исчезнуть оказалось сложнее. Фуго классифицировал стэнд как «вампирический», приступив к написанию статьи о силах подобного характера – он рассказал о Холли, матери Джотаро, и о способности, которая у нее когда-то была. Кажется, стэнд Джонатана был чем-то похож на ее стэнд, и ему следовало быть осторожным; повезло, что они обнаружили эту способность до того, как она вышла из-под контроля. Чем чаще использовали стэнд – даже просто призывали, – тем больше он становился в размерах, каждый раз увеличиваясь на полтора дюйма. Стэнд жаждал поглотить жизнь Джонатана. Использование Хамона защищало от полного истощения, но, являясь паразитом, стэнд всегда скрывался на краю сознания в ожидании момента горя и скорби, когда его хозяин наиболее уязвим, чтобы получить энергию. Разумеется, стэнд пытался предложить кое-что взамен – обнаружилось, что равноценный обмен жизнью зависел от куда большего количества факторов, чем казалось сначала, включая вес существа, возраст, степень разложения и причину смерти. Джонатан все еще не мог контролировать, у кого стэнд заберет жизнь, но, судя по тестам, тот предпочитал баланс при обмене: никогда не брал больше, чем нужно, за исключением случаев, когда других вариантов не было. Триш настояла на том, чтобы дать стэнду имя; и пока Джонатан пытался обуздать свою силу, из плеера звучали песни. Они в конечном итоге остановились на той, которая его зацепила – Human Touch. Прошла неделя, затем две; он все меньше и меньше виделся с Дио где-то, кроме их спальни. Джонатан беспокоился о нем, особенно когда после тестов не получалось провести вместе время. Иногда он замечал его с Джорно, они играли в шахматы в гостиной или рассуждали о какой-то философской чепухе, которая была слишком далека для Джонатана. Ночью у него не хватало сил, чтобы нормально поговорить и выдавить из себя что-то, кроме бормотания. Ему хотелось думать, что Дио понимал, их отдаленность друг от друга – это проявление уважения и терпения, а не замкнутости или депрессии, но… Это же Дио. Кто мог знать наверняка? Джонатан чувствовал, что все будет не так просто. Каждую ночь они все также спали в одной постели, и Джонатан просыпался раньше него, на рассвете. Эти моменты покоя казались единственным, что не давало ему окончательно сойти с ума, когда день за днем становилось все труднее. Ментальные тренировки для защиты его разума от собственных демонов, чувства вины, обиды и горя – этим было гораздо сложнее овладеть, чем хамоном. Но со временем, после месяца тренировок и наступления ранней осени, стало ясно, что Джонатан готов к самому масштабному – и, возможно, финальному – тесту. Группа членов Passione отвела его в морг, который стал ему знаком лучше, чем остальной особняк; на операционном столе лежала молодая девушка. Рана от пули виднелась у виска, ей было не больше двенадцати. Сердце Джонатана ушло в пятки. – Отец, – стоя во главе группы, сказал Джорно, который находился вместе с ним впервые после начала обучения. – Думаю, ты представляешь, на что смотришь. Джонатан кивнул, в его горле застрял ком. – Тебе необходимо принять решение. Лану застрелили на улицах, после того, как вчера вечером она сбежала из своей комнаты. Человек, знавший ее раньше как нищую и воровку, пострадал от ее стэнда и в отместку решил забрать у нее жизнь. Ты можешь вернуть Лану, пожертвовав любым из тех, кто стоит позади тебя, – Джонатан оглянулся через плечо на небольшую группу людей, многих он знал в лицо. – Или можешь забыть о ее человеческой природе и освободить душу от тела. Увидеть в ней лишь мясо и кости, или же ребенка, ушедшего слишком рано, – решать тебе. Тут нет неверного ответа. Джонатан почувствовал лапы Human Touch, впившиеся в его ногу, было немного щекотно, но в то же время зловеще. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание и выдохнул, направившись к цели. Он положил ладонь на ее грудь. Ничего не произошло. Джонатан отступил. Джорно улыбнулся и кивнул. Остальная группа – включая Фуго и Мисту, – похоже, вздохнула с облегчением. Шоу закончилось, и Миста стал разгонять людей, которым следовало вернуться к своим обязанностям; наконец, в комнате остались только Фуго, Джорно и Джонатан. – Я бы выбрал то же самое, – произнес Джорно. – Спасибо, – ответил Джонатан, не уверенный в правильности этих слов. Но наверное, учитывая обстоятельства, ничего вообще не могло быть правильным. Все-таки пункт о решении не возвращать к жизни мертвого ребенка, не был прописан в этикете джентльмена. – Теперь, когда ты контролируешь свои способности, мне кажется, ты скоро уедешь. – Ну… я не... Джорно поднял руку, останавливая его. – Прежде чем мы продолжим этот разговор, я хочу сделать встречное предложение. Это, разумеется, всего лишь предложение, и, кажется, я уже знаю твой ответ на него, но Passione бы пригодился такой стэнд. Особенно если после обучения ты найдешь способ избавиться от его паразитизма. Стэнды полны сюрпризов. Возможно, ты только поверхностно изучил способности своего. – Это… Звучит очень заманчиво, но не могу сказать точно, – только одна мысль занимала Джонатана, и вовсе не о том, как он со временем может поддаться силе собственного стэнда. – Это нужно серьезно обдумать. Прямо серьезно. И я даже не представляю, куда мы с Дио отправимся, если отправимся вообще… Мне сначала нужно обсудить это с ним. – Конечно, – улыбнулся Джорно, когда они подошли к выходу из морга. – Я другого и не ожидал – это только предложение. Если ты чувствуешь, что риск слишком высок, то я не буду заставлять тебя. Прежде всего, важна твоя безопасность. Хорошо обдумай все. – Спасибо.
