Соберанито

Алвасете, 380 год.       Росио Алвасете легко сбежал по тропике к морю. Она вела прямо от калитки, что выходила в лес. Так было быстрее всего, а юному маркизу стоило торопиться. Из-под ног сыпались камешки, последняя часть тропки уходила круто вниз. В одном месте Росио едва не поскользнулся, смешно взмахнув руками. И тут же сделал вид, что все в порядке, тем более, с берега до него донесся звонкий смех и веселый девичий голос. - Не упадите, соберанито. - Только у ваших ног, моя дорита. Прелестная Изабелла дожидалась его у кромки моря. Пёстрая юбка обвилась вокруг тонких щиколоток, блузка, вышитая узорами, оттеняла смуглую кожу девушки. Изабелла… Её имя на языке, как привкус хорошего вина. Недаром она – дочь виноторговца, Сольего Черизе. Увидев ее однажды, Росио потерял голову. В неполные семнадцать это так просто. Особенно в Алвасете – где жаркое солнце, а воздух пропитан запахом морской соли и цветущих гранатов. Изабелле льстило внимание сына самого соберано. Да и красота юного маркиза заставляла девичье сердечно биться быстрее. Они порой встречались – на Празднике Урожая Росио пригласил ее на танец и кружил в быстром зажигательном "сальенде"*, пока оба не выдохлись. А потом они просто сидели на охапке сена, поодаль от ярких костров и веселых пляшущих людей. И там Изабелла подарила соберанито свой первый поцелуй. Его губы пахли лучшим вином, пряные, чуть терпковатые… И умопомрачительно затягивающими, волнующими были первые объятия. - Я люблю тебя, - шептал потерявший голову Росио, - ты будешь моей девочкой в окошке. - Я не похожа на святую Октавию, - со смехом отвечала юная прелестница. Они провели первую ночь перед отъездом Росио в Лаик. - Я буду ждать тебя, - шептала Изабелла, обнимая любимого за плечи. - Жди. Я вернусь, обязательно вернусь. Ночь любви казалась чудесной – им светила яркая луна и подмигивали звезды. - В Олларии уже дожди, а тут еще лето – со смехом сказал Росио, целуя Изабеллу. - Я люблю тебя.

***

- Отец, - Избелла испуганно съежилась в кресле, глядя на разгневанного отца, - он… я.. мы любим друг друга. - Дура! – голос почтенного виноторговца гремел на всю округу, давая соседям повод для пересудов, - вертихвостка. Да будь он хоть трижды сыном соберано. Такой же шалопай, как и все остальные, кого я гонял от нашего двора палкой. - И посмел бы прогнать маркиза Алвасете? – к Изабелле вернулась ее смелость. «Интересно, что на это ответит отец»? - А то! Не для того я растил единственную дочурку, чтобы этот окаянный **el canalla попользовался тобой, как распоследней… - А ну-ка, тихо, - встряла матушка, дора Оливия, - раскричался тут. И обняла дочку: - Не плачь, милая. Воспитаем малыша, раз уж так вышло. Вырастет ***hijo, будет похож на нашего соберанито, хранят его Ушедшие. - Он сказал мне ждать его, - всхлипнула Изабелла. - Так, а что ему было сказать? Что уедет и забудет тебя? Не ровня нам они. И тяжело вздохнула, перебирая выпавшие из прически смоляные локоны своей ненаглядной дочки, что уже три месяца носила под сердцем сына маркиза Алвасете.

***

Соберано Алваро во время визита в Алвасете узнал новости. Они были горестными и радостными одновременно. Радостными – потому что у него был внук, похожий на Росио, как две капли воды. Синеглазый, со светлой кожей, крикливый здоровый малыш. Горестные – потому что в родах умерла та, что дала ему жизнь. - В любом случае, я не оставлю вашу семью без помощи и внимания. Но вы сами понимаете – даже если это мой родной внук, то преимущество в титуле получит лишь дети, родившиеся в законном браке. - Благодарю, señor, - ответил дор Сольега, поседевший за несколько дней и превратившийся из крепкого мужчины в старика. - У нас достаточно средств, чтобы воспитать мальчишку. Ведь больше никого не осталось. Дора Оливия вытирала слезы краем цветной шали. - Храни Ушедшие этого niño, - сказала она со вздохом, - ведь в нем течет кровь Повелителей Ветра. Я могу поклясться памятью дочери. - Не сомневаюсь, - ответил соберано и взял на руки сверток. Малыш сладко спал и во сне смешно хмурил брови. У Алваро защемило в груди, а ведь он никогда не жаловался на сердце. Таким же был новорожденный Росио. Так же сжимал кулачки. И точно так же хмурил во сне брови. Тогда Рубен и Карлос наперебой рассуждали, что может сниться их крошечному братишке, и порой поднимали такой шум, что будили его. Тогда он начинал хныкать, а потом поднимал такой крик, что братья чувствовали себя виноватыми. Выныривая из омута воспоминаний, Алваро покачал малыша. Тот открыл глаза – такие же синие, как у его отца, который где-то в Торке защищал Талиг под командованием маршала фок Варзова. «Храни их Абвении. Обоих – и отца и сына». - Назовите его Энрико, - посоветовал соберано, передавая малыша доре Оливии, - это означает «глава дома, властелин». - Да будет по-вашему, соберано, - почтительно ответил рэй Сольега, - и пускай это имя принесет удачу вашему и моему внуку. *** Мы, Фердинанд Второй Оллар, милостью Создателя, король Талига, приказываем признать рея Черизе законным наследником герцога Алва, и присвоить ему титул маркиза Алвасете, а также звание дворянина. Маркизу Алвасете надлежит воспитываться в семье отца и изучать те науки, которые необходимы юным дворянам для прохождения учебы в Лаик и последующей службы оруженосцем. Написано в 3 день Осенних Ветров, 396 года К. С.