Соберанито

      Сначала играл Энрико, спустил тридцать талов, присвистнул и сказал, что не будет испытывать удачу, раз сегодня эта эреа не благосклонна к нему. - А мы уж думали, ваш отец сказал вам кошачье слово, - фыркнул Северин. - Увы, на бастардов оно не распространяется. Ричард подивился – как легко Энрико признавал то, что он незаконный сын Рокэ Алвы. Подумал, что сам бы не смог так. И даже при любом неосторожном слове об отце он вызвал бы говорившего на поединок. А Энрико сказал это, как само собой разумеющееся. - Может вы, герцог, желаете сыграть? - вкрадчиво поинтересовался Эстебан. Ричард вопросительно посмотрел на Энрико. Тот пожал плечами – мол, играй, если хочешь. Окделл поставил наугад, выиграл десять талов и обрадовался. - Новичкам везет, - протянул рыжий наследник Манриков. Ричард улыбнулся и удвоил ставку. Этого делать не следовало – он быстро проиграл все деньги, которые у него были. - Энрико, ты можешь ссудить мне десяток талов? - Увы, - тот со смехом развел руками – я и сам проигрался в пух и прах. -Но может, вы желаете отыграться? Ставьте на кон своего коня. Он неказист и дурно выезжен, но может, эреа Удача захочет на него взглянуть? Дик охотно поставил Баловника и проиграл его. - Увы - хохотнул Анатоль, - эреа Удаче не по вкусу ваш конь. Энрико будто не замечал ничего. Он, молча, следил за игрой. - Предлагаю всем бедным, но гордым выйти из игры, - Эстебан откинулся на спинку стула. - Я продолжу, - ответил Ричард, поставив на кон своё кольцо. Тут даже Энрико взглянул на приятеля удивленно. Левая бровь приподнялась, этот жест был и у монсеньора. Но Эстебан бросил кости – и кольцо оказалось у «навозника». - Могу я выкупить свое кольцо? – испуганно спросил Дик. Он только тут понял, что проиграл то кольцо, что было у Окделлов и помнило еще святого Алана. - Вот ещё. Я свою удачу не продаю. Эстебан нацепил кольцо на палец. Оно было великовато ему. - Ну вот, теперь можете считать меня Повелителем скал. Мой девиз – Твёрд и незыблем. Приятели Эстебана угодливо засмеялись. - О, чудесно. Вам оно идет. На губах маркиза Алвасете появилась зловещая усмешка. - Позвольте взглянуть. Энрико взял обе кисти Эстебана в свои руки, якобы для того, чтобы рассмотреть перстень. И вдруг с силой рванул на себя манжеты – длинные, почти до кончиков пальцев. Затрещало дорогое кружево, и послышался стук – на стол выпали из рукава кости. Второй комплект. Северин, Константин, Анатоль и другие дворяне, бывшие в свите Эстебана, шарахнулись от них в стороны, словно это была бомба с подожженным фитилем, готовая взорваться и разнести пол-квартала. - Хм, а вы знаете, что за шулерство бьют канделябром? С этими словами юный кэналлиец схватил подсвечник и ударил по лицу Эстебана. Налетели его дружки, и завязалась настоящая драка. Ричард еле успевал отбивать удары, жалея, что в свое время Мирабелла не разрешала ему водиться с сыновьями конюхов и садовников. Те знали толк в рукопашных боях. Ну а Энрико, что рос среди портовых мальчишек, усвоил эти приемы в совершенстве. Мелькали руки, ноги, головы, летали скамейки и кувшины. Кого-то оттащили, но силы были неравны – навозников было больше. Спиной к спине Энрико и Ричард отбивались, пока в дверях не возник патруль городской стражи. Сами они появились, привлеченные шумом драки, или же их вызвал хозяин, никто не знал. Усатый капитан выстрелил в потолок. Всё стихло – драчуны застыли, словно в детской игре по команде «Замри». Что-то упало на пол, и звук показался очень громким в наступившей тишине. Капитан узнал оруженосца коменданта и бросился к нему. - Господин маркиз, вы не ранены? Энрико фыркнул погромче Моро. Эстебан обиженно сопел разбитым носом. Он пострадал изрядно ещё и от первого удара подсвечником – из рассеченной брови кровь залила лицо и рубашку. - Мы вынуждены арестовать вас, как нарушителей спокойствия. Тут занервничал Ричард, стал путано объяснять что-то, но Энрико дернул его за рукав и приложил палец к губам – мол, не надо слов. И верно - едва все под конвоем солдат покинули гостиницу и сели верхом, как двинулись в путь. Но не к Багерлее – солдаты решили развезти «нарушителей» по домам их сеньоров. Эстебана со товарищи доставили прямо в гарнизон – пускай комендант разбирается со всеми. Возле особняка на лице Мимоз с Баловника слез Ричард. - А мне надо на площадь Оленя, - бросил надменно Энрико, словно он был наследником самого нар-шада. Ричард махнул ему на прощание и, прихрамывая, поплелся в дом. Сунув руку в карман, он едва сдержал радостный возглас – в кармане был родовой перстень. Как он попал туда? Так что перед первым маршалом стоял побитый, но очень счастливый оруженосец. - Бодседьор, - он говорил гнусаво из-за боли в переносице, - я даскажу, что сдучидось. - Лучше идите спать. Но сперва умойтесь, Хуан отведет вас в купальню. Я не желаю беседовать с оборванным и окровавленным герцогом, похожим на бродяжку. И развернувшись на каблуках, герцог ушел к себе.

***

*** - И как вы собираетесь завтра идти во дворец? Лионель смерил ледяным взглядом побитого Энрико. - Вы собираетесь отлынивать от службы? Или пугать фрейлин своим видом? И то и другое недопустимо для оруженосца капитана гвардии Его Величества. Я более не собираюсь потакать вашим похождениям. Отныне вы не можете покидать мой дом без моего личного разрешения. Черные глаза смотрели презрительно и строго. - Впрочем, я могу освободить вас от клятвы и отправить домой. С позором. Сразу видно, что вы – лишь наполовину Алва. Энрико слушал, прижимая платок к ране на губе. Но при последних словах вскинулся гневно. - Вы можете посадить меня под домашний арест. Это ваше право, как моего сеньора. Но даже вам, своему сеньору, я не позволю оскорблять меня. - Вы уже оскорбляете меня своим видом. Так что идите, умывайтесь и марш к себе - в свою комнату. Вы будете находиться дома, пока не сойдут синяки. Я не допущу, чтобы вы несли дежурство во дворце. - Слушаю эра Лионеля, - ядовито произнес Энрико. Вкладывая в последние слова всю свою язвительность. Но до этого графу Савиньяку не было дела. Лионель был суровым, но отнюдь не жестоким. В купальню Энрико проводил слуга. Помог вымыться. Затем лекарь обработал ссадины и синяки. Вправил вывих – Энрико не шевельнулся. И лишь оставшись один, Рико понял, как ему плохо. Сразу заболели все раны и больше всего – вывихнутая в драке рука. «Как же теперь Рикардо? Он же пропадет без меня… Отцу он нужен, как пятая нога – Моро. А ведь там кансильер, Люди Чести, причеши их хорек, да еще жаждущие взять реванш навозники. А обмануть надорского герцога ничего не стоит». Так и уснул за размышлениями впавший в немилость своего сеньора Энрико, маркиз Алвасете. И заглянувшая в щель сквозь шторы луна осветила две слезинки, застывшие на ресницах соберанито.