Соберанито

- Ты почему ушел из «Острой шпоры» в ночь, пешком и один? - Я же не думал, что нападут разбойники. Но я… - Ты почему. Ушел. Один. Дик опустил голову. Было стыдно признаваться, что ему не хотелось встречаться с «навозниками». - Вы с кузеном пошли вдвоем, так? И он остался, а ты ушел. Отец сказал, у тебя на вечер не было никаких дел. Он не ждал тебя, не давал поручений. - Энрико, понимаешь, я… Маркиз Алвасете не дал договорить. - Нет, это ты не понимаешь ни кошки. Если ты будешь разгуливать по ночам в гордом одиночестве, то очень скоро будешь лежать на дне Данара с камнем, привязанным к ногам. Или к шее. Думаешь, Висельникам было трудно справиться с тобой? А если это не простые бродяги, а бывшие наемники? Бокал треснул в сильных пальцах. Энрико смотрел на выступившие капли крови так, будто не понимал, что это. Дик ахнул, стал перевязывать ранку платком. – Оставь, - махнул рукой тот,- Рикардо, ты не знаешь столицу, ты привык к надорской глуши. К своему замку, где опасность лишь повстречать темной ночью призрак несвятого Алана. А по Олларии лучше ездить верхом и в сопровождении слуг или друзей. А не разгуливать, чтобы стать легкой добычей всякого сброда. - Рико, кансилльер мне велел не связываться с Эстебаном и его прихвостнями. Это вырвалось у Ричарда помимо его воли, ему безумно хотелось оправдаться перед другом. - Хм, все интереснее и интереснее. И когда же почтенный граф Штанцлер нанес видит в дом моего не менее почтенного батюшки? Он считает наш особняк прибежищем Леворукого и обходит его десятой дорогой. - А он и не приезжал сюда. Он прислал записку со слугой. - А ты поскакал к нему на задних лапках, точнее, копытцах, весело похрюкивая. Дик надулся – он не любил, когда упоминают так о его родовом животном и сравнивают его даже не с диким вепрем, а с домашней свиньей. - Ладно, ты лучше скажи, отец знает о твоих визитах к эру Августу? - Я не говорил ему об этом. Он просил не афишировать мои к нему визиты. И ты не говори, Рико, прошу. Если ты мой друг. - Если я твой друг, я хочу, чтобы ты не влип во что-нибудь. А отслужил положенные три года у моего отца, стараясь не доставлять лишних хлопот ему. И мне заодно. - Рико, ты же не думаешь, что эр Август может быть связан с Висельниками. Он, как-никак , кансилльер Талига, и он друг семьи. - С такими друзьями враги не нужны. Вот, смотри, Рикардо. Он предупреждает тебя не связываться с Эстебаном. Ты встречаешь того в «Острой шпоре» и уходишь, боясь, как бы насмешками он не задел твоё надорское самолюбие. Идешь пешком, один и оказываешься в лапах бродяг. - Но откуда он знал, что в этот вечер в «Острую шпору» придет Эстебан? - Да не это важно. Рикардо, пообещай мне не ходить по ночам в одиночку. За тобой охотятся. - Но кому нужен оруженосец первого маршала? - Да кому угодно, раттон тебя раздери! Тем же «навозникам» что имеют виды на Надор. Тессорий спит и видит прибрать его к рукам. Тем же Людям Чести – Ларакам тоже выгоден титул безвременно почившего герцога Окделла. - Дядя Эйвон не такой! - Такой или не такой – неважно. Оба замолчали. Было слышно, как во дворе Кончита распекает нерадивую служанку. Энрико хихикнул, слыша смачные кэналлийские ругательства. При всем своем добродушии Кончита порой ругалась похлеще портового грузчика. - Энрико, а кто застрелил бродяг? Ты? - Рикардо, ты думай, что говоришь. Я вчера до полуночи был во дворце, и никак не мог отлучиться. Господин Лионель не позволяет во время дежурств и до ветру сходить. - Так это были кэналлийцы? Энрико пожал плечами. - Возможно. Но отец никогда не признается, даже если и посылал следить за тобой. В любом случае, они спасли твою бедовую голову. И он разлохматил волосы Ричарда. Тогда оба засмеялись громко и с облегчением. Все-таки обоим было по семнадцать лет, на дворе была весна, светило солнце, а ночное происшествие окончилось благополучно. Что еще нужно для счастья? - Рикардо. - Что? - У нас даже имена похожие. Ричард – на кэналлийский манер Рикардо. Я в Лаик звал тебя Дик или Дикон, как Катершванцы, а теперь зову, как наши слуги – Рикардо. Или сокращенно- Рико. - Точно. А Энрико – тоже Рико. - И это здорово! Энрико вскочил, отбросил платок – ранка уже не кровила. - Знаешь, мы можем пойти поужинать в «Мясо по-кагетски». Оно там не хуже кэналлийского. А потом погуляем по столице вдвоем. И верхом. Я хотя бы покажу тебе старушку Олларию. Если ночное приключение не отбило у тебя охоту вообще выходит за пределы особняка… - За кого ты меня принимаешь? Окделлы никогда не были трусами. - Значит, идем? - Идем! Мясо оказалось весьма вкусным. Подвело вино – все-таки за три недели в доме Рокэ Алвы Ричард привык к кэналлийскому, а кагетское проигрывало в сравнении с ним. Того же мнения был и Энрико. - Пойло какое-то. Вином это назвать трудно, - кривясь, сказал он, отставляя кружку.       И тут в таверну ввалилась, хохоча и громко переговариваясь, компания молодых дворян. Дик глянул, и кусок мяса застрял у него в горле. К столу с нехорошей ухмылочкой подходил… Эстебан Колиньяр. - Доброго вечера, господа, - сказал он льстиво, - герцог, вы вчера вы так рано покинули наше общество. Я уж думал, с вами что-то случилось. - Н-нет, - выдавил он, - я… вспомнил о неотложном деле. Энрико прожевал мясо и повернулся к «навознику». - О, моё почтение, маркиз Сабве. Как вам служба у цивильного коменданта? Не кажется слишком утомительной? Или почтенный граф Килеан боится лишний раз нагружать вас поручениями, дабы не навлечь на себя гнев вашего отца? Эстебан натянуто засмеялся. - Он снулый рыб. Но, господа, мы пришли сюда развлекаться, а не обсуждать наших эров. - Что же, развлечься я не против, - ответил соберанито.