Соберанито

      Носилки с раненым пришлось нести – везти было опасно. Но даже к носилкам Ричарда не допустили. Ему пришлось вести в поводу Моро и Коро – того мориска, на котором в Ноху примчался Энрико. Сам он не взял ни Баловника, ни Сону – пошел пешком. Благо, до особняка на площади Оленя Было недалеко. Уже во дворе особняка Савиньяков Дик подошел к носилкам, которые бережно опустили на землю, прежде, чем заносить в дом. Энрико был без сознания. Бледное до синевы лицо, посеревшие губы… - Рико…. Слуги подняли носилки, занесли в дверь.       Дику стало жутко. А что, если друг погибнет? И всё из-за него. Если бы он вышел сам, не ища секунданта, если бы вообще не вызвал Колиньяра, если бы в самый ответственный момент не стал задыхаться, этого бы не случилось. И сейчас лекарь, что уже прибыл в дома Савиньяков, не колдовал бы сосредоточенно над ним. - Юноша, вы поедете сейчас домой в сопровождении Мигелио и будете ждать меня там. Возражения не принимаются, - сказал Рокэ, не глядя на оруженосца. - Как будет угодно монсеньору, - хрипло ответил он. Создатель, да он готов в лепешку расшибиться, лишь бы Энрико выжил. Лишь бы кровь из раны перестала течь, пропитывая корпию и бинты алым. Очутившись в особняке на улице Мимоз, Дик стал бесцельно бродить по дому. Он не мог сидеть у себя и тем более – в библиотеке, и не мог выйти за двери. Таков был приказ Алвы, которому пока было некогда следить еще и за мальчишкой Окделлом. Рико, Рико… "Выживи, прошу. Я не смогу жить, зная, что из-за меня оборвалась твоя жизнь. Я не знал, не подумал… Я и предположить не мог, что Заль окажется таким подлым. И ударит как наемный убийца. Это была не дуэль, не честный поединок. «Навозники» - они и есть навозники, хотя ты часто утверждал, что происхождение не влияет на человеческую натуру. Рико, тебе есть ради кого остаться тут, не уходить за предел». Рокэ вернулся поздно вечером. Вымотанный до предела, с ввалившимися глазами, он прошел к себе и рухнул в кресло. Ричард вошел в кабинет с кабаньими головами на стенах, стараясь издавать как можно меньше шума. И при этом пыхтел, как гербовое животное. В другое время Алва не преминул бы сказать по этому поводу что-нибудь язвительное, но сейчас лишь приложил ладони к глазам. - Вина, юноша. Ричард с готовностью наполнил бокал. - Можете налить и себе. Но Дик не осмеливался – словно они с Энрико и не пили «Черную кровь» из алвасетских погребов. «Рико, ты же не умрешь? Мы еще выпьем с тобой… когда поправишься». Алва тем временем допил вино, затем взял бутылку и стал пить прямо из горлышка, умудряясь при этом не пролить ни капли. Ополовинив её, он поставил бутыль на стол и повернулся к оруженосцу. - Юноша, вы желаете объяснить мне все по поводу дуэли. Это было не вопросом – это было приказом. Дик думал, что станет рассказывать все подробно и по возможности спокойно, но вместо этого залепетал быстро, захлебываясь словами. - Я был в « Бархатной фиалке» с кузеном, вы его знаете, это Реджинальд, виконт Лар. К нам подошли «навозники» - ну. Вы видели их в Нохе сегодня. Это еще не все были утром, там было семеро. Они стал говорить… про меня и Рико… Я не могу повторить вам все, что они сказали. Они оскорбляли вас и вашего сына. - И вы не нашли ничего лучше, чем вызвать на дуэль всех? - Но…Я не всех, только Колиньяра. А он посоветовал искать секунданта. И я… - И вы как обычно, побежали искать защиты у Энрико. В вашем случае было оговорено – будут секунданты драться или нет? И дуэль была до первой крови? - Д-да. То есть – нет. - Так «да» или «нет»? - Дуэль была до первой крови, и секунданты не дрались между собой. - Что же, я так и думал. А почему Энрико вышел за вас, юноша? - Я… Я стал задыхаться. Я еще в Надоре иногда задыхался, если нервничал. - Герцогу не пристало нервничать перед поединком, - криво усмехнулся Рокэ. - Но я же не знал! – отчаянно крикнул Дик, - Я не хотел, клянусь. Энрико вышел против Эстебана, я… я сидел на камне, потом Заль ударил шпагой в грудь, это все было очень быстро…. Я не хотел! - Юноша, вам самому не противно так оправдываться, как нашкодивший унар? – брезгливо спросил Алва. - Противно, - признался Дик, опустив голову. - Тогда помолчите. В тишине особняка было слышно, как бьют часы. Где-то на улице прогрохотала телега. И лишь спустя долгие несколько минут, показавшиеся вечностью Ричард осторожно спросил: - Монсеньор… Энрико выживет? Рокэ отнял ладони от глаз. - Обязательно, Рикардо. Поздним вечером прибыл гонец из дворца. Рокэ дома не было – он снова уехал в особняк на площади Оленя. Энрико так и не приходил в сознание. Порой Ричард думал, что сделал Алва с Эстебаном и Северином, но спросить у монсеньора боялся, а больше узнать было не у кого. - Вы знаете, юноша, что началась война?- осторожно спросил Хуан. Ричард помотал головой. Но всю ночь проворочался с боку на бок и уснул лишь под утро. Проснувшись в полдень, он вспомнил всё, что было, и тоска снова легла на сердце тяжелой скалой. - Война? – переспросил он, потягиваясь. Хуан поставил на стол кувшин для умывания. - Да. Соберано уехал очень рано.

***

***       Следующие дни были наполнены бесконечными поручениями, беготней по столице и ожиданием в приемной, где, кроме Дика толпилось множество порученцев. На тоску не осталось времени – вечерами юноша падал в постель и засыпал, шепнув в пространство. - Создатель, пусть Рико выживет. Тревога за друга никуда не делась. Со дня дуэли прошла почти неделя, и, по словам монсеньора завтра армия Талига покинет Олларию и отправится в Тронко. И во главе – Проэмперадор, а вместе с ним и оруженосец. Улучив минуту, Дик понесся в особняк на площади Оленя. Вы привезли письмо от герцога? – спросил Лионель. - Нет. Я хотел увидеть Энрико. Ричард и сам подивился собственной смелости. Сердце забилось гулко под ребрами. - Лекарь не позволяет навещать раненого, - жестко ответил Лионель. - Но ему уже лучше? - Мэтр Альварес сообщает о состоянии маркиза Алвасете его отцу. Я вообще не пойму, за какими кошками вас принесло сюда. Ричард опустил голову, чтобы граф Савиньяк не увидел подступивших слёз. А тот внимательно поглядел на него и вдруг сказал. - Идемте. Дик шел по коридору, едва поспевая за Лионелем. - Стойте тут, у двери. И всего минуту, - предупредил он. Ричард торопливо кивнул и застыл, всматриваясь в лежащего на кровати Энрико. Тот спал. Волосы цвета воронова крыла разметались по подушке. Ресницы бросали густую тень на впалые щеки. Раненый был еще бледен и тяжело дышал, но повязка на груди уже была сухой. - Рико, - одними губами шепнул Ричард, - ты живи… Непонятно, услышал Лионель или нет, но он положил руку на плечо Ричарда, то ли ободряя его, то ли напоминая, что положенная минута истекла. Веки Энрико дрогнули, и Ричарду показалось, что он сейчас откроет глаза. Но друг продолжал спать.

***

***       Жара в Тронко донимала всех, и лишь Алва, повязав косынку на кэналлийский манер оставался безукоризненно свежим и бодрым. В тот день всем привези письма из Олларии. Последние – скоро армия оставит город, а в степи Варасты, где появляются отряды бириссцев, никто не сунется. Дик равнодушно прочел короткое письмо от Наля. А затем пошел искать монсеньора. Тот сидел в кабинете и читал письмо на кэналли. Услышав шаги, поднял голову. - Ему стало лучше, - сказал он, - мэтр Алварес пишет, что рана заживает, и что опасность позади. Рокэ как-то странно сморгнул и уставился в листок с незнакомыми Дику витиеватыим буквами. - Ступайте, юноша. У вас, кажется, выходной? Вот и отдыхайте. Дик повернулся и вышел, почти выбежал из кабинета Проэмперадора. Было непривычно видеть Алву таким… «Ты молодец, Рико, - подумал Дик, - мы с тобой обязательно встретимся…»