Гарри Поттер и его жизнь

      — Глава 1. ДОМ РЕДДЛОВ. — зачитала Гермиона, и тут же нервно посмотрела на Гарри с Роном. Те обеспокоенно посмотрели на подругу.       — Интересно, а кто такие Реддлы?       — Мы это узнаем, Джинни, если ты не будешь меня перебивать.       — В Литтл-Хэнглтоне по-прежнему зовут его Домом Реддлов, хотя семья Реддлов давным-давно там не живет. Дом возвышается на холме над деревней, окна его зако­лочены, с крыши осыпается черепица, а фасада почти не видно за буйно разросшимся плющом. Прекрасный ког­да-то особняк, самое величественное здание во всей ок­руге, ныне Дом Реддлов прозябает в пустоте и заброшен­ности.       — Долго там не убирали, — хмыкнул Джордж.       — Жители Литтл-Хэнглтона единодушны во мнении, что в старом доме таится какая-то жуть. Полвека назад в нем произошло нечто кошмарное и таинственное, о чем и доныне любят посудачить деревенские старожилы, когда прочие темы для сплетен исчерпаны. Историю эту столько раз пересказывали, перевирая и приукрашивая, что теперь никто толком не знает, что в ней правда, а что нет. Начало, впрочем, всегда одинаково: пятьдесят лет назад, в ту пору, когда Дом Реддлов был еще ухожен и не утратил великолепия, погожим летним утром служанка вошла в гостиную и обнаружила всех трех Реддлов мер­твыми. С громкими криками девушка помчалась с холма вниз и подняла на ноги всю деревню.       — Лежат и глаза у всех открыты! Холодные как лед! Переодетые к ужину!       Явилась полиция, и весь Литтл-Хэнглтон забурлил, ох­ваченный любопытством. Особой печали по поводу смер­ти Реддлов, надо заметить, никто не выказывал — в деревне их не любили. Мистер и миссис Реддл были людьми бога­тыми, высокомерными и грубыми, а их взрослый сын Том и того хуже. Но всех необычайно волновал вопрос: кто же убийца? Ясно же, что трое вполне здоровых людей не мог­ли просто так взять и в одночасье умереть.       — Как думаете, их убили волшебники? — перебил Гермиону Джордж.       — Могу даже поспорить, — сказал Гарри.       — В тот вечер торговля в «Висельнике», деревенском трак­тире, процветала как никогда — обсудить убийство сюда на­билась вся деревня. И собравшаяся публика была вознаграждена за то, что пожертвовала в этот час уютом домаш­него очага, — в самый разгар беседы, едва переведя дух, во­рвалась кухарка Реддлов и в наступившей тишине объявила, что прямо сейчас арестован человек по имени Фрэнк Брайс.       — Фрэнк! — раздалось несколько голосов. — Быть не может!       Фрэнк Брайс служил у Реддлов садовником и одино­ко жил в обветшалом коттедже на территории усадьбы. Фрэнк был на войне и вернулся с нее с негнущейся но­гой, острой неприязнью к скоплениям народа и шуму и с тех пор работал у Реддлов.       — Что-то не верится, что это отродье могло убить Реддлов, — презрительно хмыкнул Драко.       — Минус десять очков Слизерину, мистер Малфой. Чтобы я больше не слышала таких гадких слов, — строго сообщила Макгонагалл.       — Но в чём-то он прав, — задумчиво произнесла Джиневра, — Этот Фрэнк Брайс не мог убить Реддлов, я точно знаю.       — Продолжим, — кашлянула шатенка, нервно смотря на друзей.       — <…> И вот когда дело стало принимать для Фрэнка сквер­ный оборот, пришел отчет о вскрытии тел — и ситуация сразу переменилась.       Более странного заключения в полиции еще не виде­ли. Врачи, исследовавшие тела, пришли к поразительно­му выводу: никто из Реддлов не был ни отравлен, ни заре­зан, ни застрелен, ни удавлен, не задохнулся газом и вооб­ще, судя по всему, не получил никаких повреждений. Фак­тически — в отчете звучало явное замешательство — все Реддлы оказались абсолютно здоровы, не считая такой детали, что были мертвы. Обязанные найти у покойников хоть какие-то нелады, в конце врачи добавляли, что на лицах всех умерших застыло выражение ужаса. Но — как заметили разочарованные полицейские — где это вида­но, чтобы трех здоровых людей напугали до смерти?       Поскольку не было никаких доказательств, что Редд­лов вообще кто-то убил, полиции пришлось отпустить Фрэнка. Реддлов похоронили на кладбище Литтл-Хэнглтона, и их могилы еще долго вызывали всеобщее любо­пытство. А Фрэнк Брайс, окруженный подозрениями, к изумлению всей деревни, возвратился в свой коттедж в усадьбе Реддлов.       — Это Авада Кедавра, — хрипло прошептала Грейнджер.       Гарри застыл. Получается, его родители тоже так умерли. С ужасом на лице?       — Продолжайте, мисс Грейнджер, — ледяным голосом приказал Снейп.       Сглотнув, гриффиндорка продолжила:       — <…> Проснувшись как-то раз августовской ночью и за­метив, что в старом Доме творится что-то странное, он решил, что мальчишки изобрели какую-то новую па­кость, чтобы сильнее донять его.       Разбудила Фрэнка раненая нога — к старости она му­чила его все сильнее. Он поднялся и побрел вниз, на кух­ню, чтобы налить грелку для разболевшегося колена. Стоя у раковины, он поднял глаза на Дом Реддлов — в вер­хних окнах мерцал свет. «Значит, — подумал Фрэнк, — ребята снова забрались в Дом и, судя по пляшущим отсветам, развели огонь».       Телефона у Фрэнка не было, да и полиции он сильно не доверял с тех пор, как они таскали его на допросы. Он отставил чайник и, насколько позволяла нога, заторопил­ся наверх. Вернувшись на кухню, уже полностью одетый, Фрэнк снял с крючка у двери старый ржавый ключ, взял палку, которой пользовался при ходьбе, и вышел в ночь.       — Во-первых, хорошо, что в полицию не позвонил, во-вторых, плохо, что сам пошёл, — сказал Гарри.       — Полиция? — удивился блондин.       — Система государственных служб и органов по охране общественного порядка у маглов, — отмахнулась Гермиона.       — Его, наверно, убьют, — дрожащим голосом сказала Джинни.       — Нет, Джинни, с ним будет всё хорошо, — успокаивал сестру Фред, поглаживая ту по спине.       — <…> Огонь был разведен в камине. Это удивило Фрэнка. Он остановился и стал напряженно прислушиваться к мужскому голосу, доносившемуся из комнаты, — тот зву­чал робко и даже испуганно:       — В бутылке немного осталось, милорд, если вы еще голодны…       — Позже, — отозвался второй голос — тоже мужской, но при этом он был странно высокий и холодный, словно порыв ледяного ветра. Было в этом голосе что-то такое, что подняло дыбом редкие волосы на затылке Фрэнка. — Пододвинь меня поближе к огню, Хвост.       Гарри вскочил со своего места, но Гермиона — которая уже отбросила книгу (!) и успела подскочить к Поттеру — и Рон вцепились ему в руки.       — Мистер Поттер, что происходит? — недоуменно спросила деканша.       — Хвост... Это Питер Петтигрю. Он предал Джеймса и Лили. В последний момент Сириус упросил сделать Хранителем эту мерзкую крысу. Думал, что так надёжнее. Все время скрывался у нас. У нас! В виде крысы. Крысы, у которой не было одного пальца, — скривился Рон.       — Три друга: Джеймс Поттер, Сириус Блэк и Питер Петтигрю узнали что их друг Ремус Люпин оборотень. И решили ему помочь. На пятом курсе они стали анимагами. Джеймс — оленем, Сохатым; Сириус — собакой, Бродягой; Питер — крысой, Хвостом; а профессора Люпина прозвали Лунатиком, — рассказывала Гермиона, смотря на удивлённые лица Фреда и Джорджа. — Или же Мародёры.       — Чушь какая-то, мисс Грейнджер, — ледяным голосом прохрипел Северус.       — Уж Вам ли не знать, профессор! — ядовито воскликнул сирота. — Что, чувствуете себя виноватым?! Считаете, что надо было выслушать Ремуса?! Или, может быть, считаете, что не следовало Вам совать свой любопытный нос куда не следует! — горько усмехнулся Гарри. — Если бы Вы выслушали Люпина, то Петтигрю был бы в Азкабане, а Сириус на свободе! Но Вы же такая важная персона, сэр! И теперь мой крестный отец должен бегать по всей Британии из-за Вас!       Гермиона успокаивающее обняла Гарри и погладила по голове, а тот сжал её в ответ. Простояв так минут пять, пока все приходили в себя, Поттер оторвался от подруги, стараясь не смотреть на Рона.       Грейнджер подняла книгу с пола, села в кресло и продолжила читать:       — <...> — Где Нагайна? — спросил ледяной голос.       — Я... я не знаю, милорд, — боязливо ответил первый. — Думаю, она обследует дом...       — Подоишь ее, прежде чем мы ляжем спать, Хвост, — сказал второй. — Мне надо будет поесть ночью. Путеше­ствие меня сильно утомило.       Нахмурившись, Фрэнк приблизил здоровое ухо еще ближе к двери, стараясь не пропустить ни слова. После паузы человек, которого называли Хвост, заговорил вновь:       — Милорд, могу я спросить: сколько мы здесь пробу­дем?       — Неделю. Возможно, и дольше. Это место очень удобно, а в нашем плане пока что заминка. Идиотизм приступать к действиям до окончания Чемпионата мира по квиддичу.       Фрэнк поковырял в ухе шишковатым пальцем. Долж­но быть, у него уши серой заросли, если померещился какой-то «квиддич» — такого и слова-то нет.       — Чемпионата мира по квиддичу, милорд? — пере­спросил Хвост. (Фрэнк еще энергичней завертел паль­цем в ухе.) — Прошу прощения... но я не понимаю: зачем ждать окончания Чемпионата?       — Затем, тупица, что на Чемпионат в страну съедутся волшебники со всего мира, и каждая шавка из Министер­ства магии будет совать нос куда надо и не надо, выню­хивать, где что не так, проверять и перепроверять — со­всем рехнулись на своих мерах безопасности, — не дай бог маглы чего заметят.       Поэтому будем ждать. Фрэнк оставил ухо в покое. Он отчетливо разобрал слова «Министерство магии», «волшебники» и «маглы». Каждое из этих выражений имеет какой-то тайный смысл, дело ясное, и говорят так либо шпионы, либо пре­ступники. Он вновь стиснул палку и продолжал слушать еще внимательней.       — Ваша светлость все еще полны решимости? — тихо спросил Хвост.       — Разумеется, я полон решимости, — в холодном го­лосе прозвучала угрожающая нота.       Наступила пауза, и затем Хвост единым духом выпалил фразу, словно боясь, что еще секунда — и не хватит храбрости.       — Можно обойтись и без Гарри Поттера, милорд!       — Уверен, что Гарри будет благодарен, — тихо сказал Рон.       — <...> — Без Гарри Поттера? — выдохнул второй. — Та-а-ак...       — Милорд, я говорю это вовсе не из-за жалости к маль­чишке! — Голос Хвоста сорвался на визг. — Мальчишка ни­чего для меня не значит, ровным счетом ничего! Просто возьми мы другого волшебника или колдунью — кого угод­но! — все можно сделать гораздо быстрее! Если бы вы по­зволили мне покинуть вас ненадолго — вы же знаете, что я могу превращаться с необычайным мастерством, — то уже через два дня я бы привел вам подходящую замену.       — Да, конечно, я могу использовать другого волшеб­ника, — произнес второй голос негромко. — Это правда...       — Милорд, в этом есть смысл, — продолжал Хвост те­перь уже вполне уверенно, — ведь добраться до Гарри Пот­тера очень трудно — его слишком хорошо охраняют.       — И потому ты вызвался пойти и привести мне кого-то взамен? Интересно... А может, тебе надоело нянчиться со мной, Хвост? Может, эта твоя идея изменить план — не что иное, как попытка бросить меня?       — Милорд! У меня и в мыслях нет покинуть вас!       — Не лги мне! Фальшь я всегда отличу! Ты жалеешь, что вернулся ко мне. Я внушаю тебе отвращение. Вижу, как тебя передергивает, когда ты смотришь на меня, я чувствую твою дрожь, когда ты прикасаешься ко мне...       — Вовсе нет! Моя преданность вашему лордству...       — Твоя преданность — всего-навсего трусость. Ты бы ни одной секунды здесь не остался, если бы тебе было куда пойти. Но как бы я выжил без тебя, если каждые не­сколько часов нуждаюсь в пище? Кто доил бы Нагайну?       — Но вы заметно окрепли, милорд...       — Лжец. Ничуть я не окреп. Два-три дня без поддерж­ки — и я лишусь тех крох здоровья, которые сумел вер­нуть благодаря твоей неуклюжей заботе... Тихо!       — А он не дурак, — подал голос слизеринец.       — Как было бы хорошо, если бы он был дураком, — печально вздохнула профессор Макгонагалл, смотря куда-то в окно.       — <...> — Я тебе уже объяснял, почему у меня есть причины использовать мальчишку и никого другого. Я ждал трина­дцать лет, и несколько месяцев ничего не изменят. Да, его тщательно охраняют, но уверен — мой план сработает. Все, что требуется — это немного мужества с твоей стороны, Хвост, и тебе придется это мужество найти, если не хочешь испытать на себе всю силу гнева Лорда Волан-де-Морта.       — Милорд, я должен вам сказать! — панически вос­кликнул Хвост. — Всю дорогу сюда я мысленно просмат­ривал план. Милорд, исчезновение Берты Джоркинс не может долго оставаться незамеченным, и если не остановиться, если я наложу заклятие...       — Так вот куда подевалась эта Берта Джоркинс! — воскликнула Джинни, но тут же побледнела: — Её, наверно, уже убили...       — Нет, Джинни, что ты такое говоришь! Ни Берту, ни Фрэнка не убили! — сказал взволнованный Джордж, крепко обнимая сестру, как прежде Фред.       — <...> Не стану отрицать — её сведения оказались бесценны. Без них мне бы никогда не составить моего плана. И за это тебя ждет награда, Хвост. Ты будешь участвовать в самом главном... Многие из моих последователей дали бы себе отрубить правую руку за это...       — П-правда, милорд? В чем же это? — вновь испугал­ся Хвост.       — Ну, Хвост, это сюрприз... ты же не хочешь испор­тить мне удовольствие? Твоя очередь подойдет в самом конце... Но обещаю, ты удостоишься чести быть так же полезен, как и Берта Джоркинс.       — Вы... вы... — голос Хвоста внезапно сел, словно у него вдруг пересохло во рту. — Вы... хотите убить и меня?       — Хвост, Хвост... — второй голос зазвучал вкрадчи­во. — Ну зачем же мне убивать тебя? Я убил Берту Джор­кинс лишь по необходимости. Она уже ни на что не го­дилась после моих расспросов. И в любом случае возник­ла бы чрезвычайно неприятная ситуация, вернись она в Министерство и расскажи, как на каникулах встретилась с тобой. Волшебникам, которые считаются умершими, лучше не сталкиваться с колдуньями из Министерства магии в придорожных гостиницах...       Хвост что-то тихо залепетал — Фрэнк ничего не рас­слышал, но второй человек рассмеялся — это был совсем невеселый смех, такой же ледяной, как и его речь.       — Можно было изменить ее память? Но заклятия па­мяти легко разрушаются сильным волшебником, что я и доказал, допрашивая ее. Было бы надругательством над ее памятью не воспользоваться той информацией, кото­рую я извлек, Хвост. А в это время снаружи, в коридоре, Фрэнк вдруг заметил, что его ладонь, сжимающая палку, сделалась мокрой от пота.       Человек с холодным голосом убил женщину. Он говорит об этом без капли раскаяния — напротив, это его забавляет. Он опасный маньяк, замышляет новые убийства. Кто бы ни был этот мальчик, Гарри Поттер, он в опасности. Фрэнк понял: самое время бежать в полицию. Необ­ходимо выбраться из Дома и прямиком к телефонной будке в деревне...       Но тут вновь зазвучал ледяной голос, и Фрэнк замер на месте, изо всех сил напрягая слух.       — Еще одно заклятие... Мой верный слуга в Хогвартсе... Гарри Поттер, считай, у меня в руках, Хвост. Это ре­шено, и больше никаких пререканий. Но тише... Мне ка­жется, я слышу Нагайну...       — О нет... — глаза Джинни были на мокром месте; близнецы грустно смотрели на книгу; а Гарри, Рон, Драко и профессора побледнели.       — Он сказал: «Слуга в Хогвартсе»! — с ужасом на лице закричала Гермиона. — В Хогвартсе!       Драко, Рон и Джинни заорали, близнецы бросились к брату и сестре, Гермиона к Гарри, Снейп и Макгонагалл неверяще посмотрели на книгу.       — Тихо! — властно прикрикнул Северус. — Профессор, что Вы предлагаете?       — Я думаю, что это Грюм! — неожиданно для всех — и даже для себя— выкрикнула Джинни.       — Такого быть не может, мисс Уизли, — холодно заметил Снейп.       — Пока мы тут сидим, этот слуга рыскает по Хогвартсе, а когда узнает, что мы пропали — сразу сообщит... Волан—де—Морту, — запнулся Джордж.       Четверокурсница резко подскочила с места и начала осматривать шкафы. Найдя книги, посвящённые Гарри, она начала быстро пролистывать их. В начале «Философского камня» она нашла тетрадный листок.       — Тут что-то написано, — громко сообщила девочка.       — Ну так читай, — раздражённо буркнул блондин.

У меня не было времени искать пергамент и перо, простите. Я знаю, что вы найдёте эти книги, значит и найдёте эту записку. Вы должны спасти мир от войны. Будут страшные потери. Прошу, вся надежда на Вас. Я потеряла много сил из-за всего этого, поэтому как можно скорее прочитайте книги. Как только закончите — дверь откроется. Вашего отсутствия никто не заметит, здесь время идёт быстрее, не знаю точных данных (где-то один день — одна секунда). Искренне Ваша, Джоан Роулинг.

      — Боже мой... То есть, как это, будет война? Война? — не поверила своим глазам шатенка.       Миневра постарела на глазах, видно, что женщина сильно напугана. Её ноги подскосились, очевидно перед глазами пронеслись времена четырнадцателетней давности.       Северус помог коллеге подняться.       — Тут нет воды? — спросил он.       Откуда не возьмись появился большой стол, девять стульев и один стакан воды.       — Держите, — мужчина протянул женщине стакан, та его приняла.       — Тогда давайте продолжим.       — Может поедим? — спросил Рон.       — Рон, тебе только бы поесть, — зло сказал Фред.       — Он прав, — неожиданно — также, как и Джинни — произнёс Драко. — Мы пережили стресс, нам стоит подкрепиться.       — Думаю, мистер Уизли и мистер Малфой правы, — согласился брюнет.       — Мы хотим есть, — негромко объявила Джинни.       На столе появилась еда. Все быстро поужинали. Молча.       — Продолжим.       — <...> — У Нагайны интересные новости, Хвост, — сказал он.       — В с-самом деле, милорд?       — Да, в самом деле. Если верить ей, один старый магл стоит возле этой комнаты и слышит каждое наше слово.       Спрятаться было негде. Зазвучали шаги, и дверь рас­пахнулась. Перед Фрэнком стоял седой лысеющий человечек с острым носом и крохотными водянистыми глазками и смотрел на него со смесью страха и тревоги.       — Пригласи его войти, Хвост. Где твои манеры?       Холодный голос раздавался из старинного кресла перед камином, но говорившего не было видно. Зато Фрэнк видел змею, свернувшуюся кольцами на полу-сгнившем коврике у камина, — жуткое подобие любимой комнатной собачки.       Хвост поманил Фрэнка в комнату. Несмотря на сотря­савшую его дрожь, Фрэнк покрепче сжал палку и с уси­лием перешагнул через порог.       Камин был единственным источником света в ком­нате; по стенам разбегались длинные зыбкие тени. Фрэнк уставился на спинку кресла — сидевший там человек был, похоже, еще меньше своего слуги — Фрэнк не видел даже его затылка.       — Ты все слышал, магл? — спросил холодный голос.       — Каким это словом вы меня называете? — вызываю­ще ответил Фрэнк.       Теперь, когда он был в комнате и при­шло время действовать, он чувствовал себя смелее — так с ним бывало и на фронте.       — Я называю тебя маглом, — невозмутимо пояснил голос. — Это значит, что ты не волшебник.       — Не знаю, что вы подразумеваете под «волшебни­ком», — заговорил Фрэнк решительным тоном, — но я слы­шал достаточно такого, что заинтересует полицию, — вот это точно. Вы совершили убийство и задумали еще одно. И еще скажу кое-что, — добавил он с внезапным вдохно­вением, — моя жена знает, что я здесь, и если я не вернусь...       — У тебя нет жены, — промолвил ледяной голос спокой­но. — Никому не известно, что ты здесь. Не лги Лорду Волан-де-Морту, магл, потому что он знает... он всегда все знает...       — Да неужто? — воскликнул Фрэнк без всякого почте­ния. — И в самом деле лорд? Не больно-то мне нравятся ваши манеры, милорд. Почему бы вашему лордству не повернуться по-человечески ко мне лицом?       — Но ведь я не человек, магл, — ответил холодный голос, едва различимый за треском пламени. — Я гораз­до, гораздо больше чем человек. Хотя... почему нет? Хвост, разверни мое кресло.       Слуга лишь горестно охнул.       — Ты слышал меня, Хвост!       Морщась, словно он предпочел бы что угодно, лишь бы не приближаться к хозяину и коврику, на котором лежала змея, коротышка с неохотой подошел и начал разворачи­вать кресло. Змея подняла треугольную голову и негромко зашипела, когда ножки кресла зацепили ее лежанку.       Но вот кресло повернулось к Фрэнку, и он увидел, что в нем находилось. Палка старого садовника со стуком упала на пол; рот у него открылся, и он испустил вопль — такой громкий, что уже не услышал тех слов, что произносило существо в кресле. Поднялась волшебная палочка, грянул гром, вспышка зеленого света ударила по глазам, и Фрэнк Брайс умер. Спустя мгновение его мертвое тело рухнуло на пол.       До этого все старались не перебивать Гермиона — которая уже читала надрывающимся и хриплым голосом —, но тут не возможно было молчать.       Джинни закричала и заплакала на пару с Гермионой, братья бросились утешать сестру, Гарри качался из стороны в сторону, Драко тоже, а деканы не двигались и смотрели в одну точку.       — В двухстах милях от Дома Реддлов мальчик по имени Гарри Поттер вздрогнул и проснулся. — дочитала девушка, начиная реветь ещё сильнее. Потом она бросилась обнимать Гарри, еле слышно спрашивая «почему он ничего не рассказал?».       — Это было летом, — хрипло проговорил Избранный. — они уже мертвы.

Через полчаса — когда все успокоились.

      Джинни ещё немного всхлипывала, но на это никто не обращал внимания. Все спорили насчёт прочтения книг: ученики настаивали прочитать ещё одну главу, а потом уже ложиться спать; а профессора настаивали на том, чтобы ложиться уже сейчас. Выиграли ученики.       — Кто будет читать? — спросила Гермиона.       — Можно я? — высунулась рыжую голову Джинни.       Гриффиндорка молча передала книгу.       — Глава 2. ШРАМ. — зачитала заголовок девочка.