Свобода

Он не доверяет мне. Снова. Что бы я ни делал, как бы ни рисковал, для него я остаюсь преступником. Надоело выслушивать какой я плохой, и как я только живу в гармонии с совестью. — Всё просто, Нил. У тебя её нет, — сказал он, чуть улыбнувшись. Приплыли. У меня нет совести. Что я могу сказать на эти слова. Признаться, что мне больно их слышать из уст человека, которого я люблю? Лучше бы у меня не было сердца. Нет сердца — нет чувств — нет проблем. Звучит как лозунг. Неплохо. На что похожа моя жизнь? На постоянное преследование; ему нет конца. За каждым моим шагом наблюдают. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте без суда и следствия. Я же — преступник, вор, мошенник. Хочется свободы. Именно свободы и капельку доверия Питера. Чего мне никогда не заполучить. Иногда желаемое неосуществимо, как не старайся. А всё, что касается Питера, простым не бывает. Питер мне никогда не доверял, он только делал вид. Но так искусно, что я до последнего момента верил, что всё это правда. Ложь. Слово, прожигающее дыры в сердцах людей. Я честно старался. Старался ради него. Ради его улыбки и дружеских объятий. Я ни на что не претендовал — знал своё место. Я хотел малого — доверия. Но оказалось, что слишком многого. Моззи предупреждал меня. — Береги сердце, Нил. Его не склеишь по кусочкам, как разбитую вазу. Здесь бесполезен клей. Нужно слишком много времени, чтобы ты заново смог начать жить. — Хватит, Питер! Хватит читать мне лекции! Бесполезно! Ты не видишь главного! Самого главного, понимаешь! Для тебя я остаюсь преступником, что бы я ни делал, этого не изменить. Встаю со стула и кладу наручники на стол. — Я старался быть хорошим. Я, правда, старался, но в твоих глазах остался тем, кем был раньше. С самого начала. Я вор. Я не могу быть кем-то другим, я могу лишь красть. — Нил…. — Хватит, я сказал, хватит. Мне надоело делать вид, что всё в порядке, что твои слова не делают мне больно. Делают. Каждый раз. Вздыхаю, закидываю голову назад, опускаю. Глаза закрыты, губы сжаты, мышцы напряжены. И гробовая тишина режет слух. Слишком тихо. Выдыхая, открываю глаза. Агент Питер Бёрк по-прежнему сидит за столом и наблюдает за мной; его пальцы сцеплены в замок. — Хочешь посадить меня? Вперёд, Питер! Но прежде, чем это сделать, докажи. Докажи, что это я. Я разворачиваюсь и быстрым шагом покидаю кабинет Бёрка. Спускаюсь с лестницы, прохожу мимо бывших друзей, застывших словно статуи, мимо своего стола. Оглянувшись назад, я в последний раз бросаю взгляд на помещение, ставшее мне вторым домом. Смотрю на серьёзные лица людей, никогда не ценивших по-настоящему мою помощь в работе. Запоминаю запах, витающий в комнате. Закрывая глаза, я мысленно прощаюсь с этим местом, а затем выхожу и иду к лифту. Он принял меня в моё последнее путешествие и выпустил на желанную свободу. Я вытащил ключ от браслета, копию которого я сделал уже давно, опустился к левой ноге и отстегнул его с необычайной лёгкостью. Пусть все видят, пусть все знают, что настоящий Нил Кэффри вернулся. И он стал ещё лучше в своём деле. Оставив браслет лежать посреди коридора, я не спеша иду к запасному выходу. Улица раскрыла свои объятия и скрыла меня в них.