Negan

Бандит вломился с битой и улыбкой, а мы так испугались, что отдали ему всё.

Если человечество когда-нибудь выберется из полной жопы, куда само же и забрело, то день, когда Ниган переступил порог огромного завода точно будет описан на страницах исторических учебников. А молодежь, с коротким ножом вместо телефона и затравленным злобным взглядом, будет читать о том, как цивилизация поднималась с колен. Такую байку любили рассказывать в Святилище во время шумных посиделок, особого интереса она не вызывала, но как тост заходила всегда. На самом деле из тех, кто любил почесать языком о днях былых, мало кто на самом деле помнил или застал те события. Ниган же то время помнил отчетливо. Он вообще не имел привычки забывать что-либо. Это был обычный серый день в новом мире. Куча мертвяков и абсолютная безнадёжность вокруг – привычная рутина. Люди обычно сбивались в стаи и хаотично носились по штатам США как в каком-нибудь сраном туре, Ниган же предпочитал выживать в одиночку: меньше возни, меньше проблем. Прыгать из одного палаточного лагеря в другой, на ходу подтягивая трусы и собирая пожитки, когда нагрянет стая ходячих или не менее тупая и опасная стая людей, когда вокруг тебя паникующую толпа – не самый безопасный способ выжить. А вот осесть в хорошо укрепленном месте, с оружием, припасами и людьми, обладающими хотя бы зачатками разума – вариант надёжнее и приятнее. Но такие места если и были, то умело избегали встречи с Ниганом. Поэтому, не удивительно, что тот не слабо удивился, увидев на дороге самый херовый патруль в своей жизни. Трое мужиков пешком шли по дороге, совершенно не обращая внимание на окружающую местность, один из них вообще шёл спиной вперёд и рассказывал очевидно самую смешную свою шутку, за веселостью и интересом которой, не заметил яму на пути, куда и навернулся под смех товарищей. Нормальный лидер такого раздолбайства при патрулировании территории в жизни не допустил. А тем более не позволил бы подбирать с дороги кого попало и, разве что не с помпонами и хлопушками, привозить его в свой лагерь, позволяя остаться и оценить весь бред, происходящий там. Стадо тупых баранов. Пожалуй, эти три слова подходили как нельзя точно. Люди прозябали в хаосе и тянули туда все свои шансы на выживание. Всё у них было поделено, как в мини государстве. У Соединённых Штатов было своё правительство, своя судебная система, своя законодательная власть, но это не помешало стране скатиться в полнейшее дерьмо за считанные месяцы. Поэтому, не удивительно, что превозносимый раньше принцип разделения властей улетел вместе с обломками Нового Света глубоко вниз. Ниган это понял, а окружающие не совсем. Видать ждали, когда прилетит хрен-знает-какой-по счёту-Президент вместе со всем содержимым Вашингтона и спасет их задницы. Одним словом, идиоты. Апокалипсис меняет людей. Иногда просто надламывает, как кусок горячего хлеба, а иногда с треском ломает хребет, но, так или иначе прежним человек уже не станет. Нигана же конец света не сломал, а наоборот вытянул стальными тросами наружу то, что помогло выжить в первое время и что помогает не сдохнуть сейчас. Весь этот мир словно был создан для того, чтобы люди реализовали себя, чтобы смогли показать, на что способны. Он словно был создан для людей вроде Нигана. Поэтому новичок понял проблему этого места и людей за считанные дни, с решением же вышло посложнее. Заводом управляло Правление, которое не то чтобы не справлялось со своими обязанностями, а просто положило болт, размером с сам завод, на происходящее. Большинство бродило туда-сюда, явно не зная куда им стоит приткнуться, чтобы создать видимость пользы, вместо того, чтобы действительно привнести хоть какой-то толк от своего существования. Новеньких обычно ставили в один ряд с новобранцами в армии, сваливая на них всё, что можно и что нельзя. Нигана же эта учесть не коснулась. В отличие от тех оборванцев, кого подбирали до этого, он пришёл не один, а в компании с самой охиренной подругой, которая только может быть. Люди, не переставшие испуганно кричать, завидев на горизонте мертвеца или опасливо посматривающие на заряженное оружие, от биты, обмотанной колючей проволокой, чуть не наделали в штаны. Такой эффект был ожидаемым и полезным. Иногда страх самый лучший мотиватор, особенно для толпы. В мирное время подростков в школе пугали плохие оценки или нагоняй от родителей, и как следствие, они старались на уроках лучше, сейчас же людей пугает смерть, и как следствие, они за частую теряют от ужаса здравый смысл. Когда Ниган только начал свою компанию по наведению порядка, его легко могли прибить в ближайшей подворотне завода, но вместо этого, все предпочли сделать вид, что ослепли и оглохли. Нигана это устраивало, в некоторых случаях людской кретинизм был полезен. Среди всего сброда была горстка тех, кто понимал, куда катится это место и куда катятся они все вслед за ним. К отбору своей команды Ниган подошёл с точностью и грамотностью опытного селекционера. Кандидатуры были далеко не идеальными, но у парней была сила, оружие и капля извилин – вполне сгодятся для грязной работы. Но среди всего этого мусора был один луч света – мужик с мозгами, немного свихнувшийся, но с мозгами. Он заведовал местной системой безопасности, за разведку и прочую деятельность не отвечал, только за безопасность самого завода. Опять же, отвечал бы он за всё в целом, такого позора бы не было. Хренов принцип разделения властей. – Ты Саймон, верно? – Ниган выловил его в один из вечеров и, предложив отнятые у тощего сопляка сигареты, попытался прощупать «безопасника» на наличие местного вируса – херовой демократии. – Да, а ты, вроде, Ниган. Мои парни под впечатлением. Говорят, стоит взять тебя к себе. Они в принципе правы, видок у тебя тот ещё. Недаром молодежь писается от страха. Но, сдаётся мне, тебе не особо хочется бегать тут как сотруднику захудалого охранного агентства. – Верно. На самом деле организация этого поселения в целом в полной жопе, твой правильный подход к безопасности не особо сглаживает этот факт. Рано или поздно этот чудный завод найдут парни с яйцами, оружием и мозгами, и тогда всё это, – Ниган обвёл рукой территорию завода как гид на экскурсии, – достанется тем, кто это заслужит. А мы окажемся в полном дерьме, даже в большем, чем сейчас. – Думаешь, я настолько слепой, что не вижу этого или настолько тупой, что не думаю о том, что будет в будущем? Просто здесь люди привыкли жить так, им не хочется ничего менять и пока еда, лекарства и бензин во всех ближайших магазинах не закончатся, они не оторвут свои задницы от насиженных мест, чтобы изменить ситуацию. Саймон зажал зубами сигарету. Усы его топорщились, частички пепла неприятно пробивались сквозь бурый волос. Ниган почесал бороду и с прищуром посмотрел на дохлого паренька, пытающегося поднять тяжелые ящики с консервами. Парень пыжился и всеми силами старался привлечь внимание рыжей красотки, стоявшей у стены и смачно хрустевшей яблоком. Она же не сводила взгляд с Нигана, обращая внимание на парня не больше, чем на текущий с фрукта сок. – Знаешь, Саймон, а я привык к минету по утрам и горячему кофе. Только уже хер знает сколько месяцев, у меня нет ни первого, ни второго и как видишь, я ещё не сдох. Так и все они не помрут, если будут заняты делом, а не хождением по кругу, как ебанный выводок цыплят. – И что же ты предлагаешь? Пойдешь на верх и будешь пытаться протолкнуть своё видение начальству? Удачи тебе с этим. Мысли у тебя здравые, но им там до пизды, что происходит тут, они до сих пор ждут спасения, либо ждут, что голос Божий возвестит, что всё это розыгрыш. Саймон бросил сигарету на землю, прижав дымящийся бычок к высохшей траве. Коричневые ботинки были грязными и поношенными, на носке правой ноги красовалась дырка от металлического гвоздя, который принёс сюрприз в виде заражения крови предыдущему владельцу и постоянное скопление пыли и грязи в носках новому. – В жопу это начальство. Удивлен, как под их руководством вы до сих пор не стали мертвецами. Удача любит вас, ничего не скажешь. Знаешь, Саймон, мир поменялся и всё, что было в прошлом осталось там, вытягивать оттуда ненужный ностальгичный хлам – самоубийство. Жить при отсутствии контроля, правил, чёткой отлаженной системы – самоубийство. Не знаю, как ты, а я не хочу сдохнуть, когда вокруг происходит такая поебень. И не хочу, чтобы меня сожрали, в конце концов, столько народу полегло не для этого. – То есть, ты предлагаешь поменять тут всё? Избавиться от верхушки и занять её место? – Лидер может быть только один, Саймон. Когда много людей делят власть, то начинаются споры, заговоры и прочая хуйня, расписанная в учебниках по истории. В нашей реальности хренова коллегиальность приведёт только к тому, что к уже существующим проблемам мы подбавим ещё пару-тройку забот. Я знаю, что ты планировал что-то подобное, но пока не знаешь, как после замять шум и ропот. Не жди, что я устрою тут праймериз* и свободные выборы, но, скажем так, моя кандидатура – лучшее, на что вы могли рассчитывать. А я не привык быть на вторых ролях. Саймон был шокирован не то «скромностью» Нигана, не то его познаниями о планах самого Саймона. Но не признать его правоту не мог. Человек, вроде этого новичка сможет организовать тут всё, сделать это место не отстойником для тех, на кого военные махнули рукой, а серьёзной силой и угрозой другим. Мужик харизматичен, умен, вызывает страх и при этом не обделен чувством юмора – пожалуй, действительно, лучшая кандидатура из имеющихся. Саймон не глуп, чтобы понимать, если люди и пойдут за ним, долго он их не удержит. Для того, чтобы руководить настолько разным и настолько сломленным населением, надо либо долго учиться, либо быть Богом поцелованным. Саймон не мог похвастаться ни первым, ни вторым. А жить, и жить хорошо, очень хотелось. – Ты прав, Ниган. Реализовывай свои идеи. Я и мои парни тебя поддержим, но после, мы получим награду и положение в сообществе за свой труд и риск. Ниган осмотрел Саймона и кривовато ухмыльнулся, уставившись на потрепанную обувь. Пожалуй, первую зарплату стоит выдать новыми ботинками и пачкой хороших сигарет. – Идёт. Они хлопнули по рукам, словно заключили сделку века. Но Саймону стоило радоваться – это был первый и единственный момент, когда они ударили с Ниганом по рукам. Тот же понимал, что только что раздобыл почти задарма билет в приемлемую жизнь с целым ворохом проблем, но охапкой бонусов в придачу. Он в этом мире задержится и встряхнув его, перекроит под себя. Настроение у Нигана впервые за последнее время было приподнятое, чего не скажешь о неудавшемся грузчике. Парень прекратил красоваться и понуро ушёл в жилые блоки, напоследок жалобно и с обидой посмотрев на красотку. Ей же было абсолютно всё равно на разбитое сердце и разбитые планы задохлика, грозный и мужественный новичок уже украл всё её внимание. Нигану же было не до ужимок рыженькой, но её лукавый прищур, и как бы невзначай приспущенная бретелька топика, манили как свободная от машин дорога звездной ночью. Только вот Ниган был уверен, что по трассе до него проехалось не мало автолюбителей. А потому рыжая пролетает мимо, благо желающие покататься всегда найдутся. Нигана ждёт куда более увлекательная поездка. Люди столпились в главном блоке, как перепуганные куры. То тут, то там слышались перешептывания о выстрелах, звучавших ранее, о бунте и о чудовищных криках с верхних этажей. Паника медленно пожирала толпу, смакуя каждого, кто нервно переступал с ноги на ногу и опасливо косился на закрытые железные двери. Но все шепотки стихли, словно кто-то резко убавил звук, когда на верхнюю площадку один за одним начали выходить вооруженные люди. Все, кто был внизу, как могли теснее прижались друг к другу. Их не могли убить, они же нужны, они могут работать, могут принести пользу. Эта навязчивая мысль билась в голове каждого. И каждый из них до ужаса боялся ошибиться. Громкий стук раздался в стенах завода. Акустика способствовала тому, что удар металлической проволоки о балки стал похож на удар в гонг. Всем стало страшно. Даже парни с автоматами слегка вздрогнули. Стук повторился снова и снова. И когда ужас внизу из абстрактного стал материальным, а толпа готова была дружно начать биться в панике на верхний парапет вышел Ниган. И всё снова застыло. Никто не решился погнать волну всеобщего обсуждения, уберегла ли отчаянных любителей поговорить судьба или высшие силы, неизвестно. – Я – Ниган. Это херов переворот, революция называйте как хотите, мне плевать. Но, слушайте внимательно! Теперь всё изменится! Той херни, которая творилась здесь раньше, не будет. Никакой демократии не будет. Разброда и хаоса не будет. Мы все научимся жить в этом мире, изменив его для себя и под себя. Научимся жить согласно правилам, вернём в этот подыхающий мир цивилизацию. Скажем так, спасём жалкие крохи общества, разбросанные по стране. Он говорил, как главный герой фильма во время всех этих воодушевляющих речей, со всем пафосом на который был способен. И, чёрт возьми, сценаристы всей этой голливудской продукции, знали, о чём писали. Толпа реагировала на слова, как массовка в кадре: слушала, открыв рот, и проглатывала воодушевляющие предложения с блеском в глазах. А Ниган стоял над ними и упивался эмоциями, бушующими внизу. Молодые, старые, мужчины, женщины, дети – все смотрели на него с надеждой и страхом. И такая бурлящая смесь горячила кровь не хуже крепкого виски или забористого абсента. Верная и родная Люсиль была рядом. Следы их общей победы растекались бурой лужей под ногами, а красно-серебряная проволока оставила отметины его пути по всему заводу. За спиной Нигана Саймон улыбался в пушистые усы, а стоящие рядом мужики уже не так крепко сжимали автоматы. Не все понимали, что теперь их жалкое выживание превратится в жалкую жизнь, и лишь единицы смогут вкусить удачу перемен и словно изголодавшиеся псы с рыком будут кидаться на любого, кто посмеет посягнуть на желанную добычу. Ниган это знал, а стоящие внизу – нет. Но, таков новый мир, либо ты над ним, либо под ним, либо мёртв. Четвёртого варианта нет. * Праймериз – действующий с 1842 года и проходящий на уровне штатов, институт первичных президентских выборов в США, по результатам которых направляются делегаты на общенациональную партийную конвенцию, где должен быть определен единый партийный кандидат в президенты.