Проблемный ребёнок

POW Кристиан Росс       Тёплая вода приятно била в лицо и отвлекала от тяжелых мыслей. Хотя совсем выкинуть их из головы всё равно не получалось. Марк вроде выглядел повеселевшим. Но кто знает, что он ещё может от меня прятать? От этого на душе было неспокойно.       Страх одиночества. Теперь понятно, почему он так любит привлекать к себе внимание разными выходками. Значит ли это, что если я стабильно буду проводить время вместе с ним, то он прекратит буянить совсем? Не уверен. Но даже сейчас можно заметить, что их частота и масштаб идут на спад.       Когда я покинул душ, Марк уже спал. На моей кровати, бандит мелкий. Я подошел ближе, чтобы посмотреть на его довольную и умиротворённую мордашку. Ты мне за это ответишь. И я даже знаю как. Где там его телефон? Найти его не составило труда, после чего номер отца Марка был благополучно переписан в мой блокнот.        Это я от вина такой наглый стал? Вроде ведь совсем немного выпил. Но чем больше я узнавал о жизни Марка, тем сильнее мне хотелось высказать мистеру Федану всё, что я о нём думаю. Хотя беседа в таком режиме точно не даст никаких положительных результатов, так что я запланировал написание речи на выходные и вернул сотовый мальчика на место. Выключив свет, я ненадолго остановился у окна. Звёзды сегодня выглядели протрясающее. А этот балбес пропустил. Конечно, ведь ему вздумалось встать ни свет ни заря, чтобы разбудить меня пораньше.       И почему, скажите мне, я должен спать на полу в собственной квартире?! Я возмущённо скрестил руки на груди. Я не собираюсь жертвовать уютной кроваткой ради удобства избалованного мальчишки! Потеснится! Уверенно направившись в сторону кровати, я забрался под его одеяло. В смысле, своё одеяло! Кровать одноместная, так что пришлось лечь вплотную к нему. Насколько же крепко спят дети, что не просыпаются от такого?..       Даже в полутьме я мог различить его до сих пор мягкие черты лица. Интересно, как сильно он изменится через несколько лет? Хочу видеть, как он растёт. Хочу каждый день быть рядом с ним и поддерживать. Хочу защищать от всех бед. Меня накрыло волной тепла и нежности, которую было некуда деть. Я осторожно прикоснулся к его щеке рукой, зачесал чёлку назад, уткнулся носом в его лоб. Эйфория не давала расслабиться и просто уснуть. Даже не помню, когда в последний раз мне было так хорошо и спокойно.       Я провёл подушечкой пальца по его уху, медленно опустился к шее, от чего мальчик еле заметно дёрнулся и повёл плечом, но так и не открыл глаза. Я тихо усмехнулся его беспомощности и провёл кончиками пальцев по ключице. Он тихо промычал, покрываясь мурашками. Моё дыхание неожиданно сбилось. Рвано выдохнув, я осознал, насколько близко к нему нахожусь и что делаю. Сердце бешено заколотилось, а в животе закрутило от картины перед моими глазами. Веки Марка подрагивали, губы были приоткрыты. Тонкая шея, худые плечи, сильно выраженные ключицы. Полная тишина. Только его прерывистое дыхание, я ощущал его жаром на своей коже. Громко сглотнул, отдёргивая от мальчика свою руку, но было уже поздно — я почувствовал возбуждение и практически непреодолимое желание коснуться его губ.       Секундное замешательство сменилось паникой. Я попятился назад, теряя равновесие и падая на ковёр. Я ещё долго не мог отойти от шока и просто отползал дальше от кровати. В какой-то момент я просто подскочил с пола и выбежал из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь. Нет. Не-ет. Вы шутите! Этого не может быть. Я схватился за голову и опёрся о стену, чтобы не рухнуть вниз. Я... я только что… Хотел его поцеловать? И не только это. От мыслей об этом я чуть не задохнулся.       — Нет, — сорвалось у меня с губ.       Я не могу чувствовать подобного к маленькому мальчику. Это неправильно! Я побледнел, а руки тряслись. Это неправда! В голове вертелась тысяча мыслей — одна хуже другой, и каждая из них сбивала с толку и добавляла еще большей сумятицы во всё происходящее.        Да кого я обманываю?! Перед глазами до сих пор стоит та картина. Боже… Только не это. Неужели я из ТАКИХ людей?.. Я не хочу! Не хочу этого чувствовать. Я не педофил! Он ведь мой друг, я не могу так с ним поступать. Меня накрыла волна отчаянья. Что мне делать? Как избавиться от этого? Сжав зубы, я начал рыскать по кухонным тумбам. Наконец, я нашел до сих пор открытую бутылку вина, отпил прямо из горла и глубоко вздохнул.       Успокойся. Дыши глубже. Паника сейчас не поможет. Я медленно опустился на пол, опираясь спиной на тумбу. Сделав ещё глоток, я прикрыл глаза. Всё нормально, я могу это контролировать. Я ведь не животное, в конце концов. Голова трещала от напряжения, так что я отложил бутылку вина и начал массировать виски. А что, если это не пройдёт или Марк узнает? Разочаруется во мне, не захочет больше видеть или того хуже?       Голова разболелась ещё сильнее, пришлось оставить попытки успокоить нервы массажем. Я ужасно не хочу потерять его или жить с мыслью, что он меня ненавидит! Вновь взяв в руки бутылку, я сделал ещё несколько глотков. По телу медленно разливалось тепло, но оно совсем не грело. С каждой секундой мне всё больше хотелось избавиться от всех мыслей и попутно от головы в целом. Спустя десять минут бутылка опустела. А я не мог решить, пойти к Марку или остаться сидеть здесь. С одной стороны, безумно хотелось его увидеть, с другой, хотелось сбежать, чтобы забыться. На глаза наворачивались слёзы.       Разве он заслуживает такого? Мальчик ведь только привязался ко мне и начал доверять. Я теперь и в глаза посмотреть ему не смогу. Я просто ужасен…       Я не успел заметить, как уснул за самобичеванием. А когда очнулся, услышал, как меня зовёт Марк и настойчиво трясёт за плечо. Я резко распахнул глаза и попытался подняться, но не вышло. Всё тело ломило. Голова запульсировала резкой болью, все силы покинули тело, и я камнем рухнул назад на кафель.       — Крис?! — мальчик перепугано подскочил на месте и протянул руки к моей голове, чуть приподнимая её с пола. — Ты в порядке? Ты что, всю ночь на полу провалялся?! — Его испуганные крики отдавались болью в висках.       — Не… кричи, — выдавил я из себя и почувствовал тошноту.       Он, кажется, быстро понял ситуацию и замолчал. Медленно потянул меня на себя, заставляя принять сидячее положение. Я зажмурился от резкой боли по всему телу. Парень закинул мою руку себе на плечо.       — Потерпи. Дойдёшь до кровати и ляжешь, — тихо сказал Марк и потянул меня наверх. Я старался идти как можно самостоятельней, но получалось, мягко говоря, ужасно.       Дорога меньше чем в десять метров показалась тем ещё испытанием. Ноги подкашивались, голова так и норовила упасть на Марка, а в глазах всё было мутным и потерявшим краски. Не знаю, как парень выдержал такую махину, как я, но в тот момент я был ему очень признателен и с облегчением вздохнул, упав лицом в подушку. Брюнет помог мне лечь на спину и обеспокоенно смотрел на меня. Стало не по себе. Вспомнился вчерашний день. Я виновато отвернул голову, стараясь не обращать внимания на боль.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил мальчик, прикладывая руку к моему лбу.       — Паршиво, — прохрипел я.       — Если тебе так дорога кровать, мог бы и силком меня с неё стащить, — попытался пошутить Марк, но сам после этого погрустнел, убрав ладонь с моей головы. — У тебя температура. Я схожу в магазин за лекарствами. Будь тут и... — брюнет замолчал. Тяжко вздохнул, обеспокоенно хмуря брови, и поднялся с кровати, накрывая меня одеялом. — Скоро вернусь.       Он вышел из комнаты, после чего я потерял осознание того, где нахожусь, и вновь провалился в сон. Вернуться в сознание мне помог мокрый платок, помещённый на мой лоб. Мальчик сидел рядом со мной и возился с чем-то на тумбочке. Сил говорить не было, поэтому я просто переложил руку ближе к его ноге, привлекая внимание. Брюнет глянул на меня и положил в ладонь несколько таблеток:       — Здесь жаропонижающее, что-то от похмелья и ещё какой-то антибиотик, я не запомнил. Не уверен, можно ли это всё вместе пить, но хуже уже не будет, верно?       Я тихо усмехнулся его попыткам меня развеселить, после чего мою голову приподняли и помогли всё выпить. Марк сказал мне ещё поспать, пока он готовит завтрак. Что на этот раз удалось мне не сразу. Проснулся уже в третий раз я ближе к обеду, попытался встать. Не без труда, но мне это удалось. Боль в теле до сих пор давала о себе знать, зато в голове прояснилось. Я медленно размял плечи и шею, после чего так же неторопливо направился в зал. Марк стоял на кухне и что-то с усердием перемешивал, все столы вокруг были заняты какими-то мисками и тарелками, на одной из тумб была рассыпана мука, а на плите стоял противень с чем-то сильно подгоревшим. Полный бардак. И как я только додумался подпустить к готовке человека, которому всю жизнь готовила кухарка?       — Что ты здесь устроил? — снисходительно поинтересовался я у Марка, присаживаясь за обеденный стол. Мальчик резко развернул голову, явно не ожидая моего появления.       — Я уберу, как закончу, — смущённо произнёс брюнет, возвращаясь к взбиванию теста. Очевидно, это не первая его попытка.       — Не думаешь, что выпечка для новичка — это слишком сложное занятие?       — Но я хочу сделать тебе печенье, — обиженно возразил Марк. — И я его сделаю!       — Тебе помочь? — тихо засмеялся я. Он выглядит так мило, когда у него что-то не получается. Я расплылся в глупой улыбке. Как же сильно он хочет накормить меня им, что готов страдать из-за этого несколько часов.       — Сам справлюсь! — шикнул на меня этот домохозяин, после чего отложил миску с тестом и направился ко мне. — Ты почему не в кровати? Тебе нужен отдых, — мальчик зачесал волосы назад и, наклонившись, прислонился своим лбом к моему. Я замер от внезапной близости его лица. Сердце застучало, а лицо начало краснеть. — Хоть температуры нет. Уже хорошо.       — Да! Ты прав! — быстро вставая со стула, выпалил я и устремился в свою комнату. — Лучше полежу.       Я выбежал из зала настолько быстро, насколько мог. Он был так близко. Чёрт возьми… Слишком близко! Я никак не мог успокоиться. Воображение только усугубляло ситуацию.       Выбросить из головы его запах, смешавшийся с ванилью, и пушистые чёрные ресницы казалось невозможным. Я задыхался от желания вернуться к нему, притянуть к себе и… Я сглотнул.       Резко стало страшно. Я нервно заходил по кругу. Неужели так теперь всегда будет? Я не смогу вечно бегать от него, не вызывая при этом подозрений. О, чёрт.       Мне просто нужно не подпускать его слишком близко, и всё будет хорошо.       Я просидел на кровати ещё некоторое время, приводя мысли в порядок, после чего решился вернуться к Марку. Он уже заливал тесто в формочки. Я смотрел на него издалека, не решаясь подойти ближе. Мальчик закончил и сунул противень в духовку после чего начал прибирать тот бардак, что устроил. Я решил ему помочь. Он не стал возражать.       — Прости, — подавленно произнёс брюнет, замерев рядом с раковиной.       — Тебе не за что извиняться, — я вытер муку с тумбы и подошел к нему.       — Есть за что. Твой друг сообщил что-то плохое? А я даже не заметил. Ещё и своими проблемами нагрузил. Плохой из меня друг, — мальчик подавлено опустил голову. Теперь он ещё и себя в случившемся винит. Молодец, Крис, умеешь обращаться с гостями.       — Всё было не так. И ты совершенно ни в чём не виноват.       — Тогда почему ты, — воскликнул мальчик, резко поворачиваясь ко мне, — целую бутылку вина выхлебал?       — Оно вкусным было, — уклончиво ответил я, отводя взгляд.       — Ага. А я курю для того, чтобы от меня приятно пахло, — саркастически отметил Марк. — Почему ты просишь доверять тебе, а сам ведёшь себя так, будто мы незнакомцы?! — обиженно и зло прошипел брюнет.       — Я вовсе не хотел, чтобы это выглядело так, — я быстро попытался извиниться, но меня перебили.       — Тогда расскажи, как оно было!       Я понимал, что должен ему ответить. И что-то крайне правдоподобное, иначе он не отстанет. А может и того хуже. Но что я должен сказать? Волнение давало о себе знать. И Марк точно это видел.       — Пока ты не уснул, всё было в порядке, — выдохнул я. — А потом в голову стали лезть очень плохие мысли. Они…очень пугают меня. Хотелось от них избавиться и... — я отвернулся от него. Что за пример я подаю ребёнку? Самому от себя тошно.       Неожиданно Марк обнял меня, прижавшись со спины. Он обвил руками мою талию и уткнулся носом между лопаток. Меня бросило в жар.       — Нормально время от времени думать о чём-то плохом. Но есть и другие способы отвлечься, — пытался успокоить меня мальчик, но мне было совсем не до того. Я мягко сжал его кисти и поспешил освободиться от объятий, сделав шаг в сторону.       Марк смотрел на меня, не понимая, почему я так поступаю. Затем нахмурился и скривил губы, бросив, чтобы я не мешал ему следить за печеньем, а сам в это время сел за стол, поджав одну ногу к груди. Его смотрящий в окно силуэт красноречиво давал понять, что он больше не хочет меня слышать. Отлично, я обидел его ещё раз.       — Марк, — тихо позвал его я, чтобы извиниться. Мальчик громко ударил кулаком по столу и развернулся.       — Я сказал, проваливай! — зло прошипел он, скаля зубы.       Похоже, нужно дать ему остыть. Не имея особого выбора, я вновь вернулся в свою комнату.       И чего он так разозлился? Только из-за того, что я не хочу говорить, в чём проблема? Поверь, Марк, на самом деле ты тоже не хочешь этого знать. Только мне этого не доказать, пока не скажу.       Голова опять разболелась. А если он не захочет меня прощать? Нет, не может такого быть. Я обессилено опустился на кровать, закрывая руками лицо. Всё нормально. Он просто вспылил. Я извинюсь, и он скажет, что просто волновался за меня. Так всё и будет. Закрыв глаза, я упал на подушку и тяжело вздохнул. Волнение не давало моему сердцебиению успокоиться. Даже осознавая, что мои страхи беспочвенны, я не мог перестать думать о том, как Марк уходит. Но он ведь не уходит? Он до сих пор тут. А значит, ждёт меня.       Спустя некоторое время я услышал грохот с кухни. Похоже, печенье было готово. Мне потребовалось некоторое время, чтобы набраться смелости выползти из своего убежища. Когда я зашел в зал, Марк уже выложил всё печенье в миску, поставил её на стол и обиженно жевал свою стряпню. Кажется, это место в углу комнаты ему нравится. Я подошел к столу и нерешительно спросил:       — Я попробую?       — Нет, — твёрдо и без колебаний ответил мальчик. Слышать с его стороны столь холодные слова было неприятно.       — Но ведь печенье для меня? — напомнил я.       — Я готовил его для другого Криса, — подавленно произнёс брюнет.       Как же... больно это слышать. Я опустил голову, стараясь не выдавать эмоций. Хотя смысл? Он всё равно на меня больше не смотрит. Я так сильно изменился? Моё отношение к нему — возможно, но не поведение. Или дело именно в отношении? Неужели, если я буду его отталкивать, такое будет происходить постоянно? Он что, думает, что если я так себя веду, значит, хочу от него избавиться? Как глупо. Я просто должен показать, что это не так. Сжав зубы, я опустился на колени сбоку стула, на котором сидел Марк, и обнял его талию. Он отчётливо дёрнулся и заволновался. Даже не видя его лица, я прекрасно понимал, что он испытывает.       — Т-ты чего делаешь, Крис? — смущённо выдохнул мальчик. И, правда, что же я творю? Всё лицо покраснело, но я только сильнее вжался в его рёбра.       — Прости за сегодня. За то, что приходится видеть меня таким. За то, как я с тобой поступаю. Но я, правда, не могу рассказать тебе, в чём проблема. Прошу… не заставляй меня. Я совершенно не готов к этому. Может быть позже, но точно не сейчас, — к горлу подступил комок, но я продолжил говорить через боль, пусть и с хрипом: — Я не могу сказать, не потому что не доверяю. Всё совсем наоборот, я слишком дорожу тобой, Марк. Поэтому, пожалуйста… не сердись.       Мальчик нерешительно положил руку на мои плечи и притих. Его быстрое сердцебиение лёгким эхом отдавалось у меня в голове. Я из всех сил старался не выдать дрожи в руках, которые так и норовили подняться по тонкой талии вверх или же, наоборот, спуститься вниз. Вскоре гробовая тишина прервалась, брюнет слез со стула и опустился ко мне на пол, смущённо отводя взгляд. Он до сих пор оставался в моих объятьях. Совсем не хотелось отпускать его сейчас.       — Слишком странно и непривычно смотреть на тебя сверху вниз, — объяснился мальчик и несильно сжал моё плечо рукой, обвивавшей шею. — Ладно. Я подожду, пока ты созреешь. Если пообещаешь, что когда-нибудь это всё-таки случится.       — Хорошо, — не раздумывая, кивнул я, — обещаю.       Сейчас я готов был пообещать ему что угодно, лишь бы всё встало на свои места. Я встал и поднял вместе с собой Марка, не выпуская его из своих рук. Он отчётливо расслабился и упал головой мне на грудь. Похоже, его эта ругань извела ничуть не меньше, чем меня самого. Какой же очаровашка.       Через некоторое время я всё же заставил себя отпустить мальчика и сесть за стол. Он уже было хотел скормить мне печенье, но я заявил, что этого для ужина маловато, и пошел чистить картошку. Да, это самый действенный способ успокоиться. Брюнет всё рвался помочь мне с чем-нибудь, но я-то знаю, к чему это может привести, поэтому просто усадил его на кухонную тумбу по соседству и решил чем-нибудь отвлечь, чтобы не скучал.       — У тебя ведь сегодня экскурсия должна была быть? Не жалеешь, что пропустил?       — Оставить тебя одного в таком состоянии, по-твоему, было логичней? — усмехнулся мальчик, а затем хитро сощурил глаза. — Кроме того, я изначально собирался посвятить выходной тебе.       — Неужели не любишь школьные поездки?       — Почему же, люблю. Это такой простор для творчества. Но ты всё равно лучше.       — Спасибо, что ли, — я тихо засмеялся неожиданному комплименту.       Остаток дня прошел, на удивление, спокойно. Если, конечно, не считать моих неконтролируемых порывов взять Марка за руку или погладить по голове. Но он совершенно не замечал этого, что вселяло в меня надежду свыкнуться и жить с этим. Могу ли я позволить себе это? Может...если не станет хуже. Я ведь не делаю Марку ничего плохого? Просто нахожусь рядом, будучи его другом, вот и всё.       Вечером он накормил меня очередной дозой таблеток и строго запретил мне высовываться из дома до понедельника. Его забота грела душу, и после ухода мальчика я ненадолго расплылся в глупой улыбке. Как раз до тех пор, пока не вспомнил, что схожу с ума. И это не исправить.