Чувственность зимнего солнцестояния

***

Ощутив прикосновение губ Джона к коже под челюстью, Шерлок закрыл глаза, отчаянно пытаясь осознать произошедшее в последние несколько секунд. Каждый раз, когда фантазировал о таком моменте, он ругал себя за это. Но теперь, когда это происходило, прикосновение и поцелуй Джона казались нереальными; Джон не оставит его, он не будет один. Неуверенно обхватив Джона за талию, он сжал пальцы, когда губы того коснулись уголка его рта. Из головы вылетели все мысли; он едва сумел бы вспомнить, где находится. Разум сосредоточился на эмоциях, нахлынувших на него. Ласки и холодный воздух, которые он ощущал голым плечом, жаркие поцелуи в шею, аромат корицы, исходящий от тела Джона. Почувствовав жар губ Джона напротив своих, Шерлок медленно-медленно открыл глаза и встретил его пристальный взгляд. Время, медленно текущее, как мёд с ложки, золотистый свет от камина на лице Джона, его тёмно-синие глаза с серебряными крапинками. Прикоснувшись кончиками пальцев к затылку Шерлока, Джон мягко на него надавил. Шерлок охотно подчинился и, когда их губы встретились, в голове образовалась звенящая пустота. Обхватив Джона за плечи и углубив поцелуй, Шерлок зарылся пальцами в его влажные волосы. Оказывается, он так этого хотел. Застонав, Джон прижал его к себе крепче. Ощущений было слишком много для каталога; одно на двоих дыхание, столкновения носов, нетерпеливые губы и кончики языков, аромат цветов и специй, гладкость щёк и небритость подбородка, прикосновения и поглаживания рук. Шерлок ощутил, как низ живота охватил жар, а вены опалило желание. Он хотел большего. Больше кожи и больше губ, укусы в плечо и тяжесть тела Джона, его учащённое дыхание и искажённое от удовольствия лицо, когда он будет под ним извиваться. Он был осторожным слишком долго, слишком долго воздерживался. Теперь он жаждал чувственности во всех возможных сочетаниях. К чёрту песок в линзах. К чёрту «Не впутываться». Нетерпеливо дёрнув Джона за рубашку, он задрал её на его груди и коснулся ладонями рёбер. Громко выдохнув, Джон начал расстёгивать пуговицы, не разрывая при этом контакта с губами Шерлока. С жадностью целуя Джона, он подталкивал его к стене, на ощупь пытаясь расстегнуть на нём ремень. К тому моменту, когда их голени столкнулись с диваном, Джон, спотыкаясь, снял обувь и носки. Шерлок пытался развязать узел на поясе своего халата, когда Джон сбросил с себя рубашку. На мгновение, тяжело дыша, они замерли. Халат Шерлока ещё больше сполз с плеча, распахнувшись на груди и едва скрывая что-либо ниже пупка. Джон был обнажён до талии и бос, а джинсы с трудом держались на бёдрах. Они заскользили взглядами по телам друг друга. Джон облизал губы, и Шерлок про себя улыбнулся; по позвоночнику пробежала дрожь предвкушения. Он часто представлял Джона голым и, мысленно его раздевая, всегда задерживался на мысли, что тот мог прятать под довольно обычным нижним бельём. Шерлок представил себе эту картинку: необрезанный, толстый, не очень длинный член Джона. Значительный. Это слово приходило на ум первым. Приятный вес. Он надеялся скоро всё это узнать. Джон задохнулся, когда Шерлок толкнул его на диван. Он заворчал, когда Шерлок оседлал его колени одним быстрым движением. Халат взметнулся крыльями за спиной Шерлока, с трудом удерживаясь на одном плече. Он шумно вздохнул, когда Шерлок, наклонившись, чтобы его поцеловать, скользнул языком между их губами. Если Джон и был удивлён быстрыми изменениями в поведении Шерлока, он ничего не сказал по этому поводу. Со страстью вернув поцелуй, он убрал руки с бёдер Шерлока, чтобы обхватить ими его упругую задницу. Прижавшись к Джону, Шерлок почувствовал ноты специй, исходящие от его кожи. Уткнувшись носом в шею Джона, он вдохнул пьянящий аромат. − Syzygium aromaticum*, − пробормотал Шерлок. − Хмм? − рассеянно отозвался Джон, лаская округлые половинки его задницы и глубже проваливаясь в подушки дивана. − Гвоздика... Ботаническое название. − Губы Шерлока замерли над ухом Джона. − Ты так хорошо пахнешь. − Он слегка куснул мочку уха. − Я мог бы тебя съесть. Когда Джон ответил, его голос был хриплым. − Я не возражал бы. Проведя ладонями по груди Джона, он почувствовал под пальцами сердцебиение. Всегда устойчивое и надёжное, оно являлось константой, в которой он был уверен. Затем он скользнул пальцами к тёплому животу Джона. Как ни странно, тот ещё не был возбуждён, как он представлял себе это тысячу раз. Он хотел понравиться Джону, хотел исследовать его, запомнить каждый звук, каждую дрожь и движение, попробовать его и проглотить целиком. Выпутавшись из объятий Джона, Шерлок, забыв о синяках, упал на колени между его ног и подцепил пальцами пояс джинсов. Не отводя взгляда, Шерлок потянул их вниз, и когда Джон приподнял бёдра, снял с него джинсы и белье, отбросив их в сторону. Потянувшись к Шерлоку, Джон скинул халат с его плеч и бросил шелк на красный ковёр. Оба в тишине замерли, когда Джон мягко коснулся щеки Шерлока. Жест говорил красноречивее всяких слов − поддержка, привязанность, прощение − и Шерлок улыбнулся, надеясь, что Джон сможет прочитать благодарность и желание в его венах. Положив одну руку на бедро Джона, другой он обхватил его член, а потом опустил голову. Смакуя наполненность во рту, он вздрогнул, когда услышал вздох, слетевший с губ Джона.

***

Джон лежал в темноте спальни, положив одну руку под голову, а другой обнимая устроившегося под боком Шерлока. Глядя в окно, он рассеянно накручивал на палец локон волос Шерлока. Было уже поздно, около полуночи. Перед глазами стояли картинки: Шерлок на коленях, корона из кудряшек, подсвеченных светом от камина, гладкие пальцы, язык и всё увеличивающиеся удовольствие, скрип кожаных подушек и его собственный задушенный крик, когда на него обрушился девятым валом оргазм. А потом его руки на теле Шерлока: прикосновения к каждому дюйму, запах, вкус, углы и впадинки, движения губ по напряжённому члену, мягкие стоны, дрожь мышц бёдер, соль и тепло Шерлока во рту. После этого − долгие поцелуи у камина под пледом, ленивое поедание яблок и имбирного печенья, и чай с молоком. Теперь они лежали в постели Шерлока, пресыщенные и уставшие. Джон позволил себе наслаждаться текущим моментом, нежась на тёплых простынях, вдыхая ароматы специй, сладости и секса, и слушая звон капель дождя со снегом по оконным стеклам. Нет никакого другого места, где он хотел бы сейчас быть. Пошевелившись, Шерлок приподнялся и, опираясь рукой на грудь Джона, кончиком одного пальца провёл по краю шрама на его плече. Между ними было невысказанное соглашение не обсуждать внезапное изменение в их отношениях. Пока ещё. Это могло подождать. Часы, дни, может быть недели. Или, возможно, у них просто свой собственный путь, безболезненный. Подняв травмированную руку Шерлока, он поцеловал каждый сустав, чувствуя аромат от его кожи. Желая услышать низкий и сонный голос Шерлока, он задал пустяковый вопрос: − А какое латинское название у лаванды? − Lavandula**. − А корица? − Cinnamómum***. − Ты помнишь всё это, − осторожно поддразнил его Джон, − но я держу пари, что ты не знал, что сегодня день зимнего солнцестояния. Шерлок наморщил нос, явно пытаясь вспомнить значение солнцестояния. − Самый короткий день года, − объяснил Джон. Шерлок пристально на него посмотрел. Джон улыбнулся. − Это правда. − И мы оба здесь. − Это так. − Неожиданно. − Точно. − Чувствуя в груди тепло от непринуждённости их знакомого подшучивания, Джон поцеловал Шерлока в лоб. Это ощущалось так правильно, быть вместе этой ночью; день зимнего солнцестояния оказался поворотным моментом − выходом из тени и возвращением к свету. Приподнявшись на одном локте, Шерлок наклонился, чтобы накрыть рот Джона своим собственным. Джон привлёк его к своей груди, зная, что никогда не насытится такими моментами. − Я завтра не работаю, − мягко намекнул Джон, − и если ты не против принять ванну вместе... − рисуя пальцами маленькие круги по позвоночнику Шерлока, продолжил он, − у меня есть розовое масло... сандаловое дерево... бергамот... − Бергамот, − пробормотал Шерлок, перекатываясь на спину и, потянув Джона на себя, толкнулся бёдрами ему навстречу. − Завтра, − выдохнув это слово как обещание, Джон прикоснулся губами к ямочке на горле Шерлока. Простыня, соскользнувшая с поясницы Джона, дождь со снегом, барабанящий в окно и долгие часы бархатной ночи − всё это сложилось в один тайный для них подарок.