Вспомнить все

Я обернулась. Конечно же, мне показалось. Ведь его больше нет на этом свете. Мы познакомились, когда лишившиеся своего дома гномы Эребора отправились скитаться по миру. Некогда великий народ был подавлен, а молодой наследник рода вынужден был работать в людских селениях, чтобы прокормиться. Вот так нелегкая судьба однажды привела его к моему отцу, деревенскому кузнецу. Пожалуй, только я, знавшая своего папашу, как облупленного, понимала, как нелегко приходилось гордому гному. - Эй, ты где, криворукий урод? – громкий голос отца способен был и мертвого поднять. Именно с этого приветствия, обычно, начиналось наше утро. У отца было несколько подмастерьев, и ни с кем из них он особо не церемонился, но именно к Торину у него была особая «симпатия». – Где ты бродишь, ленивая скотина? – то и дело слышалось в его адрес, и я видела, как гнома передергивает от обиды. Представляю, чего ему стоило сдерживаться, чтобы как следует не врезать грубияну-хозяину. Лишь иногда, когда становилось совсем невмоготу, гном мрачно цедил в ответ: - Меня зовут Торин… - Тебя зовут Бездельник! – не оставался в долгу отец, крича так, что в окнах звенели стекла. – Иди, работай! - Конечно, хозяин, - сердито кивал гном и нехотя спускался по каменным ступеням в пышущую жаром кузницу. До того дня я мало общалась с Торином, издалека наблюдая за происходящим. Увы, подобную картину я изо дня в день наблюдала годами, но до этого момента меня как-то мало трогали оскорбления и оплеухи, щедро раздаваемые отцом направо и налево, призванные простимулировать лентяев-помощников, но в случае с Торином все обстояло по-другому. Возможно, дело в том, что большинство прежних и нынешних отцовых подмастерий были грубиянами и пьянчугами, никогда не упускающими случая распустить руки, а Торин никогда не забывал о своем благородном происхождении и даже ко мне, дочке кузнеца, относился с уважением, что не могло не расположить меня к нему. Хотя, иногда мне казалось, что дело не только в воспитании. Случалось, я ловила на себе странные взгляды, которые украдкой бросал на меня гном, и от этих взглядов становилось так… жарко. И приятно. Потому что мне Торин тоже очень нравился и, скорее всего, догадывался об этом, ведь я никогда не умела скрывать свои чувства. Жаль только, что кроме молчаливого сочувствия я ничем не могла помочь симпатичному мне мужчине. В тот день, спустившись в кузницу, Торин застал остальных помощников отца на своих местах. Все, как один, они тоже недолюбливали гнома и все время норовили сплавить ему самую грязную, самую неприятную работу. Но сегодня, по-видимому, этого им показалось недостаточно. - О! Его высочество господин Торин… явился, не запылился, - насмешливо окликнул вошедшего рыжий пузатый Тано, самый по-настоящему ленивый подмастерье. – А мы ночь не спали, соскучились, ждали, когда придешь. - Ну и как, та бабенка, из-за которой ты опоздал, хоть стоила того? – презрительно выплюнул кривой на правый глаз Мор и толкнул под ноги гному наполовину пустое ведро с водой. Торин промолчал, но я заметила, как он сжал кулаки. Не исключено, что следующая реплика не осталась бы безответной, но в кузнице появился отец с громким: - За работу, лентяи! На какое-то время все успокоилось, и я перестала следить за Торином, в одних штанах и кожаном фартуке суетящимся между печью и наковальней, погрузившись в свою работу, думая о своем. - Что за ерунду ты своротил, неудачник! Зычный окрик отца выдернул меня из задумчивости и, кажется, переполнил чашу терпения Торина. Отбросив молот, тот выскочил из кузницы и направился в сторону реки, протекающей недалеко от нашего дома. Не знаю, почему я вдруг решила пойти за ним. Торина я нашла на берегу. Он сидел, уперев локти в колени, спрятав лицо в ладони, но, услышав мои шаги, выпрямился. - Твое присутствие нежелательно. Что тебе нужно? – пожалуй, впервые гном заговорил со мной таким резким тоном. Не обратив на это внимания, я присела рядом. - Ты обиделся? Гном резко повернулся ко мне лицом, будто собираясь опровергнуть мое предположение, но промолчал, продолжая смотреть на меня. И я почти впервые получила возможность как следует разглядеть его лицо, обрамленное черными блестящими волосами: прямой нос, светлые голубые глаза, излом бровей. - Я не привык к такому обращению, - наконец, проговорил Торин. – Я – не слуга, не раб, не пленник. Я – гном из Эребора. Никто не смеет насмехаться и издеваться надо мной! - Тано и Мор просто завидуют тебе. Ты лучший из помощников, что когда-либо работали у отца. Поверь, я знаю, что говорю, - я улыбнулась, заметив, как «оттаивает» взгляд Торина. – И отец тоже тебе завидует, потому что ты во многом превосходишь его. Если ты вдруг захочешь уйти от него и завести свое дело, то будешь для него серьезным конкурентом. Это не мои слова – его. Поэтому он и унижает тебя, чтобы ты не узнал себе истинную цену, - тут я вспомнила историю сидящего рядом мужчины, как-то рассказанную отцом, и почему-то добавила. – Но мне кажется, ты прекрасно ее знаешь и недолго будешь гномом-кузнецом. Ты достоин того, чтобы быть властелином Эребора. - А ты достойна того, чтобы весь мир лежал у твоих ног, - ответил мне Торин и, потянувшись ко мне, вдруг поцеловал. Сначала осторожно, почти нерешительно. Потом все более настойчиво и жадно. Неожиданно для себя самой, я с жаром ответила на его поцелуй, обнимая гнома и притягивая ближе к себе. Мы не заметили, как настал вечер. Закатное солнце заливало равнину, открывающуюся нашим взорам, ровным розовым светом. - Утром я ухожу, - огорошил меня гном. – Я хотел уйти тайно, но теперь это будет неправильно. Тебе теперь я должен все рассказать. Много лет прошло, но я все помню, как будто это было только вчера: и дымящуюся гору, и разрушенный дом, и полчища орков, и драконье пламя. Я ничего не забыл и не простил. Есть пророчество. И приметы, свидетельствующие о том, что оно сбывается. Завтра я сделаю первый шаг на пути, в конце которого вновь обрету все, что предназначено мне по праву. И когда это сделаю, я вернусь за тобой… Сказано – сделано. Не обнаружив поутру своего лучшего помощника, отец рвал и метал, сыпал проклятьями, призывая на голову «неблагодарного предателя» все беды, какие только мог придумать. Я же, в свою очередь, желала Торину удачи и просила валар благословить его путь. Но судьбе было угодно так, чтобы мы больше не встретились. Я мечтала быть рядом с Торином, пока смерть не разлучит нас, но старуха с косой обманула меня, забрав любимого мужчину до того, как наши судьбы соединились. Я долго пыталась жить с этим грузом, пока не поняла, что он мне не по силам. Тогда я приняла решение и отправилась к волшебнику. Утром мы с Гендальфом покинули гостеприимный "Пыльный двор" и направились на юг. Там меня ждали родители. Дома, как говорится, и стены помогают. Может, они мне все же помогут справиться с утратой. Но даже если никому не под силу унять мою боль, я больше никогда не повторю свою ошибку. Пока мы помним тех, кого любили, они живут. Пусть даже только в наших сердцах.