По другую сторону любви

      Это началось с того судьбоносного, но между тем злополучного дня, когда Маринетт забыла зонтик.       Утомительный школьный день уже подошел к концу, и пережившие парочку кругов ада учащиеся спешили по домам. Глядя вслед весело щебечущим одноклассницам — Джулеке и Роуз, — вымотанная Маринетт грустно улыбнулась, — Алья, новоприобретенная безбашенная подруга, убежала еще с третьего урока под предлогом невыносимой головной боли, растяжения мышц, перелома руки и сотрясения второй степени. Как ни странно, Сезер поверили. Но кому, как не Дюпэн-Чэн, уже успевшей прознать все о вкусах Альи, было известно об истинной причине побега: главная знаменитость года, любимец и предмет обожания многих парижанок и парижан — несравненный Кот Нуар во всем своем ослепительном блеске в очередной раз спасал город от нашествия инфицированных бедолаг. И, естественно, кому, как не Сезер, завсегдатая по части сенсаций, понадобилось во что бы то ни стало заполучить хотя бы снимок народного героя во всем его великолепии.       Именно по этой причине Маринетт и стояла в полнейшем одиночестве, уныло глядя вдаль, а капли дождя между тем все неизменно отбивали нестройный заупокойный марш по крыше здания коллежа и карниза — единственное, что пока спасало от участи вымокнуть до нитки.       Но вечности бездумного стояния на одном месте у нее в запасе не находилось. Как бы ни хотелось и уж тем более не в радость, но все же сегодня Маринетт суждено было попасть под холодный сентябрьский дождь. Зато после она не сомневалась, что впредь, такой оплошности, как забыть зонтик, не совершит. Или, по крайней мере, искренне надеялась на это.       Тяжко вдохнув и собравшись с духом, Маринетт проводила взглядом последнего выбежавшего из коллежа, который, на его же счастье, оказался не таким забывчивым как она, и после шагнула под струи безжалостного ливня, что в мгновение ока начал щедро орошать ее одежду влагой.       На небе вдруг неожиданно потемнело, дождь стал намного реже, а вскоре и вовсе прекратился, словно никогда его и не было. То есть, нет. Прекратился и потемнел не на небе, а… над самой Маринетт. В недоумении девушка подняла голову: от дождя ее спасал чей-то, черного цвета, зонтик. Оглянувшись в поисках спасителя, она увидела светловолосого блондина, Адриана, если быть точной, лучшего друга Хлои — капризной, зазнавшейся дочери мэра Буржуа. Но он не произнес ни слова, просто стоял и смотрел вперед. Потом решительно сделал шаг, вынуждая Маринетт шагнуть вместе с ним. И таким образом, идя на одном уровне и под зонтиком, они перешли через дорогу, откуда было рукой подать до пекарни Дюпэн-Чэнов. Маринетт остановилась.       — Спа… Спаси… — попыталась она поблагодарить Адриана, но он все так же молча развернулся и направился к стоящей неподалеку с тонированными стеклами на окнах машине.       «…Это было случайно? — крайне удивилась Маринетт, но тут увидела, что край некогда белоснежной и идеально выглаженной рубашки Адриана был полностью мокрый, словно бы парень намеренно оставил больше места под площадью зонта. — Нет, не было…»       Дюпэн-Чэн, с счастливой улыбкой на губах, направилась по дворам и под карнизами крыш быстрым шагом домой.       И с тех давних пор, по дороге в коллеж… и с него… она каждый день наблюдала за Адрианом. За этим светловолосым зеленоглазым парнем, сошедшим словно бы со страниц добрых, безмятежных сказок, которые мама рассказывала ей, маленькой впечатлительной девочке, мечтавшей о своем суженном, его красивом, искусном одеянии и о том, какой замечательной парой они будут, поражая всех своими прекрасными величественными нарядами, сшитыми самой Маринетт. Но это продолжалось до того, пока она собственными глазами… не увидела его с другой… с влюбленной улыбкой на лице.       «Я, Маринетт Дюпэн-Чэн, — уныло проговаривала она, стараясь отвлечься от гнетущих мыслей, сидя перед окном за партой, — ежедневно после занятий из класса наблюдаю за библиотекой. А точнее — за свиданиями любимчика школы, Адриана Агреста, по совместительству возмутительно-идеального красавчика, и его возлюбленной, такой же сверкающей и вызывающей жгучую зависть итальянкой Лилой Росси, редкостной пиявки и прохвостки. И все дело в том, что… это занятие отвлекает меня от мыслей о моей пустой и унылой жизни…»       — За кем наблюдаешь? Тебе нравится этот паренек? Стоит ли рассказать, как разрушить их отношения? — вдруг неожиданно раздается над головой Маринетт, а по обе от нее стороны на парту ложатся руки… облицованные в черные латексные перчатки с имитацией кошачьих когтей.       Как снег на голову.