Калейдоскоп Х

      Интерес. Это чувствует Шиничи в прожигающем взгляде Кида. И о причинах догадаться несложно, воспоминания ещё свежи. Он видел, когда вырубил и раздел, чтобы переодеться в Шиничи. Рубашка в итоге осталась на обнажённом теле, но сомнений не было. Это увидели.       И сейчас Кид сидит на кровати дома у детектива, подвергая себя риску. Молчит и смотрит. И это напрягает больше всего. Всего лишь любопытный взгляд, но под ним очень неловко находиться.        — Почему? — едва слышный выдох. Даже в голосе сквозит это. Неуемное любопытство, которое не в силах унять Кид. Он старается не быть слишком назойливым, но получается не слишком хорошо.       Шиничи отводит взгляд, не в силах что-либо сказать. И не хочется этого делать. Несколько шагов вперёд, пусть сделает это сам, пусть сам раскроет ящик Пандоры.       Ловкие пальцы в шелковых перчатках вновь расстёгивают пиджак и рубашку, обнажая живот и грудь, стянутую бюстгальтером. Вновь полный недоумения взгляд.        — Снимай, — выдыхает сквозь зубы Шиничи, не желая отвечать напрямую. Слишком смущает причина. Слишком неловко это произносить.       И пальцы снимают, послушные воле детектива. Тихий выдох обоих: облегчённый Шиничи и ошарашенный Кида, заполучившего в руки самую сокровенную тайну Шиничи.       Молоко течёт по груди, несдерживаемое и невпитываемое тканью, провожаемое странным взором Кида. Он не пытается шантажировать или смеяться, просто принимает факт. У Шиничи есть молоко. Грудное.       В следующий момент слышен тихий полустон, в котором Шиничи признаёт свой. Кид даже не спрашивает, просто действует, жадно пробуя молоко на вкус и притягивая к себе Шиничи ближе, подчиняя своей воле. В чужих губах ощущается облегчение и обещание рая.       Его принимают таким, какой он есть.