Любовь сквозь пламя

POV Ренесми — Мама, мам, ну расскажи, пожалуйста! — умоляла Ренесми молодуь девушку, дергая за рукав голубой водолазки. — Ну, я же много раз тебе уже рассказывала эту историю, а ведь тебе уже пора спать, — Белла нежно погладила дочь по голове. Ох, неугомонная, она это уж точно. Причем в обоих родителей. — Мама, ну пожалуйста. Она такая интересная и моя самая любимая, — по-детски чистая и невинная улыбка сделала свое дело. Ренесми была уже в предвкушении и приготовилась слушать. — Ладно хорошо, последнюю историю и ты идешь спать! — строго посмотрела на нее Белла. Ренесми радостно закивала и поудобнее устроилась в своей кроватке. — Ну, слушай! Давным-давно, очень-очень далеко отсюда, жила была девушка. В ней было не столько красоты и изящества, сколько природной доброты и милосердия. Она любила всех, и не могла просто никого ненавидеть. Это был прекрасный дар от самой великой богини, преподнесенный ей с рождения. Увы, этот подарок не мог помочь девушке завоевать ее любовь — прекрасного принца, наследника государства, в котором она жила. И тогда молодая девушка, уже отчаявшись достичь своей цели честным путем, решила зайти к местной жрице, грубо говоря, ведьме. Честный люд, если не хотел неприятностей на свою голову, туда редко заглядывал, за исключением случаев, когда помочь могла только черная магия, — Ренесми внимала каждому слову матери, уже прикрыв глаза, но не торопясь засыпать. — Придя к этой жрице, девушка даже не успела ничего сказать, как та странная женщина с кожей цвета снега и глазами как свежая кровь сказала своим довольно мелодичным, но устрашающим голосом: — Всякая вещь имеет цену, но не всегда она оправдывает истину. Уверена, что хочешь это сделать? — помимо звучания ее голоса был слышен еще какой-то странный звук, похожий на клацанье челюстями, отчего становилось неимоверно страшно, и мурашки забегали по спине. — А, что взамен? Может, ты хочешь моего первенца или волосы? — девушка коротко кивнула и осторожно спросила дрлдвщим голосом. — Нет, я хочу то, что очень давно есть у тебя и только у тебя, не принадлежащее никому, — рассмеялась ведьма. Девушка задумалась. Вряд ли речь шла о ее близких, больше ничего столь ценного девушка просто не могла выдумать. Удовлетворенно хмыкнув, словно прочитав мысли клиентки, ведьма взяла руку девушки. Кожа жрицы напоминала холод ночной метели, вмиг приводящей в недвижимость все тело. Так ничего и не сказав, ведьма выпроводила девушку из своего убежища. Однако, спустя неделю, девушка услышала столь желанные ей слова признания от любимого человека. Но теперь это принесло ей мало радости. Она чувствовала, как ее душа медленно очернялась и умирала. В страхе, девушка отправилась к ведьме за советом. Но жрица ничего не стала делать, промолвив лишь странную фразу: — Как холод сердце станет вновь, так счастье вмиг проедет прочь. Потянутся судьбы страницы и тьма взойдет на старые лица. И глаза ведьмы затуманились, она сжала кулаки и выбежала прочь. С тех пор ее никто не видел. Как и девушку, которая внезапно исчезла накануне своей свадьбы. Жениха вскоре нашли мертвым. Считается, что тогда и появились вампиры, — мелодично закончила сказку Изабелла. Ренесми уже сладко дремала в своей кроватке. К ним бесшумно подошел Эдвард и осторожно поцеловав дочь, приобнял Беллу за талию и увел ее от постели Несси.

***

Я проснулась не от страха, как часто бывает, когда мы видим кошмары, а от слез, счастья или нет, не знаю, ведь это — давно ушедшие в прошлое воспоминания. О легком и беззаботном детстве. О времени, когда мы не знаем тяжелых душевных мук и по-настоящему горьких слез. Этот период длится у всех по-разному. У некоторых, он не заканчивается и в пятнадцать, ведь им хорошо и спокойно. А у других, он завершается, даже не успев начаться, подавленный тяжелой сущностью жизни. Эти истории, мама часто рассказывала мне перед сном, когда я была еще маленькой девочкой. И не только мама. И Эсме, и Розали, но чаще всего Карлайл. Он старше всех в нашей семье, успел повидать и услышать многого о разных людей и нелюдей. Эти рассказы уходят к очень древним временам, и смертные не знают даже половину подобных им. Дедушка узнавал их из собственных исследований, но чаще всего из чужих уст, больше всего от Вольтури. Самый старинный и властный клан, не терпящий возражений или неповиновения. И по воле непонятной и странной до крайности судьбы, я оказалась у них, а точнее у одного из них. Глаза предательски защипало от безысходности. Что делать? Верно, ничего, нет ни малейшего шанса на спасение, а надеяться на благополучный исход, как во всех любовных романах по меньшей мере глупо. Зачем ТАК жить? В виде домашней зверушки и любовницы? Никогда, нет, никогда! Если уж нельзя ничего сделать, то зачем? Не переставая тяжело дышать, я нервно заходила по комнате. Как жаль, что поблизости нет ни одного острого предмета или чего-нибудь еще… Ну вот, уже мысли о самоубийстве пошли. Не хватает только прекрасного и храброго героя, который вот-вот придет и спасет меня. Да, я походу сошла с ума. Какая разница, меня все равно убьют! Он сам это говорил, что у меня не получится. А как, это уже другой вопрос, но я больше не выдержу! Я больше не выдержу его издевательств! Я даже не заметила непрерывных потоков слез, которые не хотели кончаться. Ну и пусть, поплачусь вдоволь, перед смертью… Я без сил упала на колени и зарыдала еще громче. Жить хотелось, неимоверно, но я не смогу! Я тряпка и безнадежная плакса, признаю, но если бы с вами это случилось, если бы вас не насиловали и не избивали каждую ночь, издевались и насмехались, долго ли вы продержались? Для Кая я всего лишь новое развлечение, не более. Так и представляю его смех, когда он увидит мой труп. Мама, папа, где же вы…

***

POV Кай Медленно и совершенно бесшумно, я шел по коридорам этого старинного замка. Замка, в котором протекла, как вода, большая часть моей жизни, одновременно завораживающая и бесплодная. Я много видел, много пережил, но никогда не имел того счастья, что есть у многих людей. Люди, они глупы. Их счастье держится от силы пару десятков лет, а потом рушится и никто не пытается его удержать. Разве так правильно? Когда живешь в этом мире и все видишь, как этот твой защитный круг, словно оболочка окружающий тебя, рвется и не остается ничего. Все твои стереотипы просто испаряются. Мир уже давно катится к черту! А жаль, ведь… Додумать я так и не успел, потому что сейчас, войдя в спальню на секунду остолбенел. Дьявол! — сквозь зубы выругался я и прибавил к вышеперечисленному еще парочку не слишком цензурных словечек. Я мигом кинулся снимать Ренесми, которая безжизненно висела на веревке. Она совсем спятила, дура рыжеволосая! Повеситься, сейчас?! Хотя всю неделю она мужественно держалась и даже виду не подавала, что у нее в голове ходят такие мысли. Я осторожно опустил ее голову к себе на колени и похлопал по щекам. На шее были видны следы от сильно зажатой вокруг горла простыни. Но сердце все еще билось, эта полукровка была без сознания. Ее запах почти не ощущался, он был очень слабым. Ох, вот проснется только, я ей устрою! Она даже не знала, что я чувствовал! Она не приходила в себя и несмотря на то, что она все еще дышала, в сердце постепенно закрадывалось ощущение паники. Стоп! Сердце… Оно… Я опустил руку на грудь и едва не вздрогнул. Я услышал его. Этот быстрый, но громкий звук. Да что это со мной? Такого раньше никогда не происходило, а сейчас я веду себя как подросток, влюбившись в первый раз. Тут я заметил легкое шевеление головой. Ренесми с трудом разлепила веки и начала озираться по сторонам. В душе начала все больше разжигаться гнев. С силой встряхнув ее, я буквально проорал Ренесми в лицо: — У тебя хоть какие-то мозги есть?! Или все от родителей досталось? — моя рука уже была готова ее ударить, как вдруг эта чертовка мне помешала. Ренесми успела перехватить мою руку в нескольких сантиметрах от ее лица и даже отпрыгнуть от меня подальше. Я не растерялся и приготовил другую руку, но она опять успела увернуться. — Не трогай меня! — вскричала она, отходя еще дальше. Я слышал бьющийся с огромной скоростью стук сердца. Ее глаза были наполнены ядовитой ненавистью и полной решимостью. Просто не верилось, что обладательница этих сверкающих очей могла решиться на самоубийство. — Это почему же? — с ехидной и одновременно злой улыбкой я пригвоздил ее к полу. — С каких пор ты мне указываешь, девка? — язык так и чесался назвать ее «чем-то поласковей», но отчего-то не желал подчиняться своему хозяину. — Сама делаешь попытки к суициду, а еще и пытаешься вставить свое мнение! — Это была не я! — она забилась с еще большей силой. Я едва не потерял самообладание от этих слов. — Я по-твоему сумасшедший?! — я с силой дернул ее за волосы, которые она за все время пребывания здесь время никогда не заплетала в косу или в какую-то другую прическу и поэтому всегда носила распущенными. — А у меня по-твоему галлюцинации?! — со слезами на глазах от боли крикнула она, — Ты все равно меня рано или поздно прикончишь, к чему тянуть? — ее слова больше напоминали просьбу, нежели вскрик отчаяния. Но я не обратил внимания на последние слова. В комнате пахло духами. Да так щедро, что у человека наверняка случился бы приступ от такого чрезмерного разнообразия ароматов. Такое ощущение, что кто-то специально сделал это, чтобы скрыть себя. Я отошел к двери, собираясь собраться с мыслями и обратил внимание на Ренесми. Она молча сидела на полу и смотрела на меня большими и опухшими от слез глазами. В памяти всплыли ее последние слова. Убью? Я четко озвучил мои не так давно поменявшиеся намерения: — Ты не умрешь. Никогда. Во всяком случае, пока я не позволю, — величественно выйдя в коридор, я услышал сквозь хлопок двери прерывистый вздох. Но это был не вздох облегчения. Скорее обреченности. Быстрым шагом, чуть ли не бегом, я отправился в то место, которое всегда помогало мне найти ответы.