Любовь сквозь пламя

Когда мы встретимся с тобою, Я стану близкой и родною, Увидимся в реальной жизни, Я загляну тебе в глаза. И обниму тебя за плечи, И подарю волшебный вечер. Ведь нам с тобою находится Так далеко уже нельзя. И наши первые касанья, Наверное, случатся сами. И наши лишние одежды Падут отчаянно на пол. Пусть стрелки движутся по кругу, Мы так давно хотим друг друга, Ведь не случайно я возникла, И ты меня легко нашел. Мы встретимся, я знаю точно. И будем вместе днем и ночью! И никогда не расставаться Поверь, захочется самой… Мы раньше часто в виртуале Друг друга нежно раздевали. И вот теперь я здесь — с тобою. И, наконец, ты здесь, со мной! «У природы нет плохой погоды» — весело говорят люди, подставляя лицо под дождь мягких снежинок или обильные лучи веселого солнца. Когда же наступает пора грязи, слякоти, промозглого ветра и облачных дней, все сразу же закутываются в несколько слоев синтетических одежонок, закрывают лицо шарфом и бегут по улице, засунув руки в карманы и бурча о неприветливом дне. Хотя даже в такое вредное и унылое время года, как осень, приходят мягкие и теплые деньки, чтобы хоть чуть-чуть порадовать погруженных в погодную депрессию людей. Сегодня солнце не светило до слепоты, и земля не дышала покойным безветренным воздухом. Однако утро было на редкость приятное. Чистое ясное небо впервые за долгое время освободилось от гнета серых и тусклых кусков влаги, называемых облаками. Ветры не гнались друг за другом, а легко прогуливались за ручку друг с дружкой. Большинство деревьев уже было без листьев, но 'позднячки' еще щеголяли золотисто-желтыми одеждами. Тишина и благодать! Руки наконец-то не мерзли, перчатки (которые, по правде говоря, почти что не греют и носятся лишь для красоты) можно отложить в сторону. Не нужно было опасаться выставлять из-под воротников нежную кожу, а в носу не скапливалась неприятная склизкая субстанция. В целом погода была… нормальной. Природа не пыталась выделиться опекающей заботой о своих творениях, людях, но и не измывалась над ними с помощью очень высоких или низких температур. 'Не то, что двадцать лет назад' — подумал Кай, вспоминая нисходящие солнечные лучи и страдающих от жары людей, прохлаждающихся у фонтанов. И медленно сгорающего в пожирающем пламени Марка… Ему звонили. Множество раз. В итоге Кай просто выбросил телефон, уже находясь далеко за пределами Италии. Наверняка за ним уже послали и вряд ли ему поздоровиться, если бывшего правителя найдут. Бывшего, да. Кай почувствовал, как тонкая ниточка прошлого, связывавшая его с Вольтеррой, порвалась и канула в Лету. Всё. Нет больше Кайуса Вольтури. Есть просто Кай, который возможно глупо влюбился и изменился. Вампир всегда полагал, что любовь не может изменить человека. Да, она его преобразует, делает лучше в каком-то смысле, но она не в силах взять стены, обороняющие личность. Так нет! В мире возможно все. Хотя, может быть на такие «перевоплощения» способны лишь вампиры? Наверное, им уже нечего терять и поэтому они окунаются во все человекоподобные чувства с головой. А люди… Они даже не понимают, что имеют! Имеют прекрасные возможности ощущать жизнь целиком и полностью. Вместо этого большинство из них загибается, склоняет голову перед всеми несчастьями. А из-за чего? Из-за того, что в определенное время они не сумели сделать выбор! Всего-то нужно было глубоко вдохнуть, подождать, пока сердце перестанет отплясывать чечетку и пойти вслед за мечтой. Конец один: смерть и вечная темнота. Так зачем же тратить жизнь на абсолютно обыденные и ничем не примечательные вещи? Кай покачал головой. Он помнил, как в оправдание своему нелогичному поведению вспоминал слова Сенеки Луция Аннея младшего: «Не бывало великого ума без примеси безумия.» «Уж лучше безумие, чем трусливая скромность!» — так всегда считал и будет считать Кай. Он бежал, не прерывая дыхания и не останавливаясь, чтобы полюбоваться окружающим пейзажем. Черные и пустые квадраты полей, одинокие желтые комбайны и остатки пожухлой травы оставались позади. Уютные, но одинокие деревянные и каменные дома постепенно сменялись тянущимися вверх небоскребами. Людей становилось больше, Каю уже нужно было применять изрядную доли ловкости для прокладки пути. Но наконец он добрался до точки назначения. Это был тот самый квартал, где их история закончилась, где их руки сомкнулись в последний раз. Ничего не изменилось. Разве что появилось больше ярких граффити и бездомных. Ночь была темна и беззвёздна. Городские улицы подметали все еще летающие небольшие охапки трескающихся листьев. Вверх — вниз, вверх — вниз. Они летели, летели и в конце концов исчезали за дымкой надвигающейся темноты. Или же с хрустом ломались под широкой подошвой бегущего башмака. Быть раздавленным и не иметь возможности сопротивляться или исчезнуть во мраке неизвестности — какая неблаговидная судьба! Вы не подумайте, я ни на кого не намекаю, я говорю лишь о листьях. Лишь. О. Листьях. Странные, скрюченные, словно от спазма, деревья измученно провожали их невидимыми древесными очами. Им было больно смотреть, как их молодые и еще неопытные бывшие члены большой кленовой или березовой семьи, как птицы, взлетают и уносятся прочь от родных мест, оставляя своих стариков в одиночестве. Почему, как только появляется возможность, они отлетают как можно дальше от дома? Неужели они винят своих прародителей-деревьев в излишней опеке и, покидая свои могучие оплоты, тем самым мстят им? Как же они не могут понять, что не в их власти отпустить их в большой мир? Они просто не могут оторвать их от себя, так же как человек не способен в здравом уме и рассудке оторвать палец или другую какую-либо конечность. Я почти уверена, что уже нашлись люди, которые хотят рассказать, что, избавляясь от листьев, дерево избавляется от вредных веществ и т. д. Что же, хорошо, что они это знают. Здесь не было обложенных каменной кладкой стен, древних и мрачных, как в Вольтерре. Огромный небосвод с наступлением темноты будто оживал и начинал светиться яркими огоньками. Подсвеченные мосты с сотворившими многочисленными колесами машин ровные полосы протягивались через бурные и непреодолимые реки. Ну да, на самом деле не такие уж они были и непреодолимые. Но только не в свете горящей ослепительным блеском луны. В ночное время они начинали не всегда заметное движение. Скрытые мрачным пологом волны раскачивались и ударялись о своих сестер. Все они пели песню, странную, тихую и торжественную в честь своей великой повелительницы. В эту ночь она царствовала в одиночестве. Куда подевалась вся ее свита, куда пропали ее светлые фрейлины и прислужницы? Сегодня ее владения посетил истинный сын ночи, тот, на котором лежал нестираемый отпечаток ее владычества и покровительства. Тот, который напоминал солнцу при встрече с ним о их двоевластии — солнечным и лунным — о том, что его могущество не безгранично, что есть та, которая способна противостоять ему в небесной борьбе. Однако лишь противостоять, но не победить. Ибо невозможно свергнуть с престола хоть одного из них. Переворот приведет к утрате гармонии, к хаосу, а тот — к концу света. И поэтому мы утверждаем, что противоположности не только могут существовать в нашем мире. Они царствуют и повелевают в нем. Кай подошел к изрисованной стене и прижал руку к холодному камню. Плащ вампира беспокойно развивался. Светлая голова вампира была опущена, а пылающие очи закрыты. Оставалось двадцать минут, которые решат судьбу его, истребителя всех чистокровных оборотней, именуемых Детьми Луны, бывшего повелителя грозных сверхъестественных существ, вампиров, в прошлом — сильного воина, участвовавшего во многих битвах своего народа и просто Кая, нашедшего свое место в мире. Он ждал решения судьбы с покорностью и смирением. Однако кулаки его всегда готовы сжаться и обрушиться на голову того, кто посмеет покуситься на его жизнь, и все, что принадлежит ему.

***

Ренесми бежала со всех ног, боясь опоздать. Звук каблуков ее полусапожек казался ей невероятно громким и оглушающим. Ренесми это и раздражало, и пугало. Мгновенно пролетев через подземный переход и выбежав на перекресток, Несси вдруг остановилась. Девушка не переставала считать секунды у себя в уме и поэтому она знала, что ей осталось всего лишь десять минут. Но почему она тогда остановилась? Почему решила пренебречь столь дорогим временем? Ренесми тяжело вздохнула. Ее не пугало почти спонтанно принятое решение или же скорые перемены в будущем. Девушка резко моргнула. Вглядевшись широко раскрытыми глаза в горизонт, она продолжила бег, не обращая внимание на испуганное биение сердца. Чего она боялась, Ренесми и сама не понимала. Впрочем и то, о чем сейчас думала. Все ее движения подчинялись исключительно инстинктам, а не разуму, доводы которого победили пламенные желания сердца. Этого загадочного и непостоянного органа, который приносит огромную боль и не объемлемую ничем любовь. Ренесми резко остановилась перед каменной стеной. Она приложила руку к сердцу и закрыла глаза. Несси нервно сглотнула и пошевелила губами, боясь вздохнуть. Поднеся дрожащие пальцы к тонкой шее, она осторожно втянула захламленный газовыми выхлопами воздух ртом. Выдохнув, Ренесми сделала шаг и резко почувствовала, как ее ноздри наполняет запах. ЕГО запах. Тихо простонав, Ренесми приблизилась к стене и подняла слезящиеся глаза. Среди этого безмолвного царства камней стояла черная тень, приложившая руку к стене. Внезапно тень резко вскинула голову и обернулась. Ренесми опустила руки. Непослушный ветерок пробежал по ее волосам и устремился прочь, оставив сверхъестественных существ в полном одиночестве. Никто из них не двигался. Сердце девушки замерло. Тишину нарушил громкий вздох облегчения, и Кай подлетел к Ренесми. Несси изо всех сил вцепилась в обнимавшего и кружившего ее мужчину. Уткнувшись носом в его плечо, Ренесми опустила голову, и из ее чистых и глубоких глаз полились слезы. Кай остановился и, нежно проведя пальцами по дорожкам слез на щеках Несси, обнял ее за голову и ласково и нетерпеливо коснулся губ. Поцелуй, наполненный искренней любовью, постепенно становился более чувственным, наполняя партнеров жадным наслаждением. Ренесми протянула свои руки дальше и в порыве чувств сорвала плащ с вампира. Оставшись в одной рубашке, Кай сильнее прижался к Ренесми. Чувствуя, что им не хватает воздуха, они прервали поцелуй и коснулись лбов друг друга. Их взгляды, вперенные в землю, поднялись и встретились. — Ренесми… — прошептал Кай, с болью счастья в глазах. — Кай. — Ренесми нежно поцеловала его в щеку и уткнулась ему в грудь. — Я так скучала. Она не переставала плакать. Казалось, что слезы будут литься беспрерывным потоком и никогда не кончатся. — И я, любовь моя. — произнес Кай, проводя по рыжим волосам Ренесми на затылке. Подняв глаза, Ренесми впилась губами в уста Кая. Она водила левой рукой по спине, а правой расстегивала пуговицы, обнажая серебристую грудь вампира, светящуюся под осенним солнцем. — Ты ведь больше не уйдешь, правда? А! — запрокинув голову, она сладостно простонала. Кай покрывал поцелуями ее шею и, слегка прикусив рядом с сонной артерией, спустился ниже, сбрасывая пальто и обнажая ключицы Ренесми. — Никогда! — прошептал на ухо Кай и, приподняв девушку, осторожно прижал к стене. — Кай, я люблю тебя! — проговорила Ренесми, отбрасывая джемпер прочь, оставаясь практически голой. Но ей не было холодно. Ее тело горело от страстных прикосновений и желало большего. Кай улыбнулся и хмыкнул, посмотрев в землю. — Неужели, ты это сказала? — и отбросив ненужную на данный момент одежду, сжал белую грудь и прикусил зубами сосок. Ренесми прикусила губу, пытаясь сдержать стон. Кай сейчас же поцеловал ее уста и нежно надавил на ее тело. Ренесми не сопротивлялась, она раскинула руки и обвила ноги вокруг его спины. Кай все сильнее прижимал Ренесми к стенке, его объятия становились крепче, а поцелуи яростными и страстными. Вот они уже без одежды, вместе, одни и едины. Кай, погладив живот Ренесми, опустил руки на бедра девушки. Встав на колени, он раздвинул ее ноги и проник в её сокровенное место. — Ах! — воскликнула Ренесми, и тотчас ее рука почувствовала холодок. Ренесми не обратила на это внимания. Как и на то, что небо избороздили серые облачные дорожки, из которых посыпался чистый девственный снег. Кай закинул ноги Ренесми себе за плечи и медленно продолжал проникать в лоно. Проведя языком по лобку, Кай поднялся и резко вошел в девушку, заставив ее снова охнуть и обхватить торс руками. Кай кусал Ренесми, не фанатично, но горячо и пылко. Он избороздил все уголки этого податливого женского тела. Кай зарычал в возбуждении и резко провел ногтями по спине Ренесми. В сознании девушка находилась далеко от реальности. Мир в котором, она сейчас обитала, назывался — Блаженство, а единственной целью было — Не Прекращать Делать Это. Осыпая поцелуями грудь, шею девушки, Кай делал резкие движения, иногда до боли пронзая девушку. Ренесми расслабленно откинулась и лишь издавала стоны. Кай не останавливался. Оставив след в виде укуса на шее девушки, он начал сбавлять темп и замедлять движение. Но легче Ренесми не стало. Она еще больше распалялась и подавалась вперед, чувствуя снижение скорости. Кай двигался медленно, растягивая процесс, едва сдерживая себя. Он стиснул зубы и прекратив замедление, начал плавно и в одном темпе двигаться. Ренесми двигалась вместе с ним. Чувствуя, что вот-вот произойдет кульминация, она, не сдерживая эмоции, закричала: — Ну же! — и Кай остановился, излив в нее всё нетерпение прошлых лет. Влюбленные разъединились и в изнеможении опустились на холодный снег. Но их дыхание быстро восстановилось, и они, поглядев друг на друга с улыбкой, вновь соединились в жарком безумстве, полыхая от раскаленности чувств на ледяном снегу.

***

— Теперь ведь нас ничто не разлучит, верно? — Только апокалипсис и длинные ноги французских моделей… — Кай! — Что за вопрос, красавица?! Отныне ты — моя, а я — твой. Теперь мы одно целое. — На все последующие столетия. — Куда мы идем? — Ну, ты же хочешь познакомиться с моей семьей? 3 часа спустя Невысокий мужчина лет сорока, примостившийся у кирпичной стены, приоткрыл глаза и пошевелил потрескавшимися губами. Его обветренные, загорелые руки тяжело опустились ладонями вниз на землю, длинные ногти с частичками грязи издали неприятных звук, получившийся из-за трения о землю. Ноги, обутые в полуразвалившиеся ботинки зашевелились. Мужчина сначала встал на колени, стараясь не сорвать дрожащие руки с точки опоры, а потом, пыхтя, поднялся во весь свой невысокий рост, волоча по земле длинный болотно-зеленый шарф. Лицо мужика тоже не отличалось ухоженностью. Обвисшие щеки с большим количеством родинок и маленьких шрамиков, порезанный подбородок и маленькие красные глазки, посаженные глубоко под веками. С хрустом повернув шею направо и налево, бомж медленно побрел прочь. «Дьявольщина какая-то» — пробормотал он себе под нос. — Вечно этим ментам что-то надо, нет бы, оставить в покое и… Мужчина не успел договорить и сделать хоть какое-то движение для защиты. Он просто не осознал, что на него напали. Последнее воспоминание — это внезапная боль глаз от перемены света и предсмертная судорога ничего не понимающего мозга. Мужик не произнес ни звука. Его тело было приподнято над землей и отброшено подальше. Из тела не выкатилась ни одна капля крови. Существо, совершившее убийство, проведя тыльной стороной ладони по пухлым губам, вздернуло аристократичный носик и продолжило путь, не удостоив мертвеца даже взглядом своих сверкающих в темноте глаз. Пройдя несколько шагов, мужчина остановился. Лунный свет, пролетая над землей, на несколько мгновений задержался на этом юноше. Черные короткие волосы были в идеальном состоянии, как и темная одежда. Посмотрев на эти немного девичьи черты лица, любая бы девушка уже воссоздала бы образ идеала в своей голове, но он бы быстро рассеялся, если бы увидел эти горящие адским пламенем очи. Мужчина опустился на корточки и поднял с земли предмет из светлой ткани. Он поднес его к носу и вдохнул запах. Вампир сморщил свой аристократичный нос и, резко поднявшись, помчался прочь. Остановившись на вершине небольшого высокогорья, он еще раз приложил белый платок к носу. Он растянул губы в злобной улыбке, приоткрывая белоснежные зубы, и со свирепым выражением лица проговорил, смотря на горизонт: — Да будет месть! — и исчез в ночной и туманной мгле.