Служанки тоже люди.

Небо заволокли серые облака. Белые хлопья весело кружились над землёй. Недавно выпавший снег звонко хрустел под ногами вечно куда-то спешащих прохожих. Чёрная иномарка одиноко колесила по пустым дорогам небольшого городка. Подъехав к окраине, где дорога уходила на вершину холма, машина остановилась, и из неё вышли двое. Одним из них был брюнет лет двадцати пяти, высокий, статный, широкоплечий. Кожа смугловатая, глаза – вишнёво-карие, а взгляд как у голодного хищника. На лице были видны темноватые шрамы, ничуть его не уродовавшие, а, скорее, наоборот. Облачён он был в тёмно-серый плащ и чёрные брюки, ноги были увенчаны массивными ботинками. Его спутник был примерно того же возраста, с длинными светлыми волосами, доходящими ему до пояса. Выйдя из автомобиля, он сразу же сунул руки в карманы чёрного пальто. Серые глаза с раздражением обвели окрестности и остановили своё внимание на неплотно утоптанной дорожке. Не переговариваясь, оба мужчины направились по этой самой дорожке вверх по склону, к мрачному зданию из тёмно-серого камня, обнесенного высокой стеной. Вскоре послышались радостный визг и звонкий детский смех. Мужчины невольно остановились у старого прогнившего дуба, к одной из веток которого была привязана оборванная толстая верёвка. Второй конец верёвки был привязан к старой шине, что покоилась, припорошённая снегом, у подножия дерева. Перед воротами сиротского приюта резвились дети, а среди них вырисовывалась до боли знакомая фигура. Девушка, примерно восемнадцати лет, катила огромный снежный ком вместе с двумя мальчишками. Из одежды на ней были старые потёртые светлые джинсы, насквозь промокшие на коленках и покрывшиеся тонкой корочкой льда, не менее старая поношенная зелёная куртка с капюшоном, фиолетовая вязаная шапка и полурасклеившиеся кроссовки. Нос и щёки покраснели, голубые глаза, будто, сияли, а с потрескавшихся губ не сходила радостная заразительная улыбка. Кто-то из детей помогал ей лепить снеговика, а кто-то строил баррикады для перестрелки снежками. Каждый был занят делом и совершенно не обращал внимания на стоящих в стороне мужчин. У одного из них при виде девушки как-то странно ёкнуло в груди. Захотелось подойти, обнять и никогда не отпускать, но слова, сказанные ему несколько месяцев назад, его останавливали. «-Где моя женщина? -Успокойся, с ней всё в порядке. Она жива-здорова и, как я поняла, очень счастлива. -Где она? -В приюте имени Матильды Деоса. Но прежде, выслушай меня. Сейчас её зовут немного иначе, не Перла де Лукка, а Лукреция Бассо. Она ничего не помнит. Я показала ей воспоминания из будущего, но она от них отказалась. Если вы сейчас встретитесь, она не узнает ни тебя, ни кого-то из твоих людей. Ещё она просила передать: «Занзас, я хочу остаться в приюте». Не спеши беситься, ей тоже далось это решение с огромным трудом. Со временем она сама всё вспомнит и обязательно придёт сюда, а пока тебе придётся ждать. Знаю, ты этого не любишь, но попробуй понять её. Сейчас ей будет сложно принять эти воспоминания, так как нынешняя Лукреция сильно отличается от Эрлы, которую ты знал. -Сколько ждать? -Не знаю, всё зависит только от неё…» Закончив лепить снеговика, девушка, продолжая улыбаться, повернулась к детям оглашая, что сейчас начнётся перестрелка снежками, как вдруг заметила двух мужчин, наблюдающих за ней. Она, сначала, немного удивилась, но потом улыбнулась ещё шире, от всей души, но тут ей в плечо прилетел снежок. Она, рассмеявшись, присела и, слепив снежок, только замахнулась, как её уже всю облепило снегом. Она рассмеялась ещё звонче. Началась самая настоящая снежная битва. Несмотря на то, что все уже насквозь промокли и замёрзли, никто не собирался прекращать игру, как на крыльцо вышла упитанная пожилая женщина в белом переднике, громко крикнув, чтобы дети заканчивали и шли готовиться к ужину. За игрой никто и не заметил, как на город опустились первые сумерки. С трудом отодвинув калитку, дети на перегонки побежали к двери, а девушка, немного задержавшись, осмотрела «поле брани», проверяя не оставил ли кто чего, как снова встретилась взглядом с брюнетом. На этот раз взгляд её был каким-то озадаченным. Она растеряно улыбнулась и, помахав им на прощанье, как старым друзьям, закрыла за собой калитку и тоже поспешила зайти в дом. Взбежав по ступенькам, она остановилась рядом с женщиной, получив от неё шуточный подзатыльник и не очень строгий выговор, развела руками. Женщина, тяжело вздохнув и удручённо покачав головой, зашла в дом, а следом за ней и девушка. Закрывая дверь, она ещё раз взглянула на мужчин, окончательно скрывшись за дверью.