В плену у безысходности

      Холод пробрался под самые рёбра и заставил издать измученный стон. Тишина, в которой я очнулся, закладывала уши, и только гул загнанного сердца прорывал этот мрак. Я сделал вдох и услышал хрипы из своей грудной клетки, она ныла, словно прожжённая изнутри горящими углями. Едва слышный стон сорвался со стёртых в кровь губ. Какого хрена я ещё жив, после того как меня избили с такой силой? Страх вязал петлю за петлёй вокруг моего желудка, я не понимал, что происходит. Мои руки были намертво сцеплены над головой, затёкшие конечности едва шевелились, изувеченное тело ныло и каждая попытка шелохнуться обрушивала на меня тонны боли. ─ Черт… т… а... Я боялся пытаться двигаться, говорить, даже дышал без звука. Видит ли кто меня, слышит ли? Резкий стук и голоса заставили меня нервно дёрнуться на месте и потерять равновесие. Откуда-то сверху, над головой, донёсся холодный звук скользящего железа. Оказывается, я стоял на чём-то не особо устойчивом, а руки мои, похоже, были привязаны к цепям. Раздался дверной скрип и хлопок. Никаких шагов по лестнице - значит, я не в подвале. ─ Кажется, кто-то у нас очнулся, - прозвучал сладко-липкий голос, который будто бы липнет к тебе самому. ─ Отвечай, щенок. Голос звучал совсем близко, и сухие обветренные пальцы тронули меня за подбородок, царапая кожу. От них исходил мерзкий запашок бензина и грязи. Кто это, мать его дери, и что он от меня хочет?! ─ Кт… где я ? – прохрипел, понимая, что голос у меня просевший до неузнаваемости. ─ Ты там, где должен, и всё, что от тебя останется - это мелкие нашинкованные кусочки. А пока виси и наслаждайся. Меня толкнули в грудь, и я был вынужден повиснуть на несколько секунд над полом, отчего кости моих кистей зажало, и я закричал от боли. Я быстро нашёл под ногами землю и попытался встать на носки, чтобы поправить руки. ─ Ублюдок... - прошипел я сквозь зубы и понял, что человек оказался совсем близко. Я ощутил запах его одежды, от него несло едой, чем-то жареным. Мой желудок издал непристойный звук, и я понял, что готов продать душу за кусок хлеба. Однако я моментально забыл о голоде, когда ощутил такое же липкое, как его голос, касание к своему паху. ─ Какого... – вырвалось у меня, и я даже попытался дёрнуться назад и высвободиться, смелости резко прибавилось, паника запустила барабан под рёбрами. Неужели я похищен с целью изнасилования? Это прозвучало настолько бредово в моей голове, что я не смог бы в это поверить, скажи он мне это прямо в лицо. Кто, да и зачем? Я никому дорогу не переходил, даже бордюра не коснулся. Ошибка, это точно ошибка! А пальцы всё плотнее прижимались к ткани штанов и тёрли плоть моего члена, который, наверно, врос в мою ногу сейчас, скукожившись насколько это возможно, и прикинулся, что его нет. ─ А ты хорошенький, лет так на восемнадцать тянешь...Хм. Будет чем поразвлечься. И не смей зубы свои показывать, - рявкнул голос на моё ответное шипение. Я сжал челюсть до боли, пытаясь не потерять рассудок от нервяка. Я не хочу быть трахнутым этим вонючим извращенцем. Богом клянусь, душу продам, умру, но только не это. Я стал выпрашивать пощады про себя у хрен знает кого, обессиленно повиснув в позе с отчаянно опущенной головой. С моих губ сорвалось лишь: ─ Прошу, не надо. Это ошибка. Я не понимаю, за что я здесь... - едва ли не хныча сквозь приступы тошноты и бессилия, я давил каждое слово, надеясь, что разум человека, трогающего мою задницу, вернётся. Вместо этого звучали только смешки и продолжались попытки взять меня за член. После чего раздался ещё один голос: ─ Оставь его в покое... Облегчение лавиной прошлось по телу, и на сердце отлегло, но всего на миг, потому что следом прозвучало слишком холодное и откровенное: ─ …он мой. Их двое! Их, мать твою, двое! Страх ударил мне в башку беспощадным звоном в ушах, меня аж затрясло. Как будто меня взялись распиливать наживую со всех сторон и безжалостно вонзали нож в нервы. Я был уверен, что повязка, что туго сжимала мне глаза и пол-лба, изнутри вся стала мокрой. Мне не было стыдно, потому что столько страха и боли во мне одновременно никогда не было. Мне одновременно хотелось в туалет и казалось, что меня вот-вот стошнит. Успокоением стало, что человек послушался голоса. Он громко и недовольно цыкнул, после чего его запах отдалился от меня и я больше не чувствовал его близости. Дверь захлопнулась, и началось невнятное бормотание на низких тонах. Я смог услышать лишь начало фразы, пока дверь не закрылась. Что-то вроде "тебе что, жалко?"       С этой минуты время дробилось на мелкие миллисекунды, любой шорох, будь то от стенки или меня самого, пугал, и я нервно вздрагивал. Я не знал, сколько прошло времени - день, два, час или пять, я думал - вечность. В такой момент начинаешь копаться в себе и своей жизни: мол, вот он, твой конец, Дэн. Пора смириться со своей участью и стать игрушкой для двух мерзких мужиков, которые в конце концов вздёрнут меня как гуся. Только одно было больно: ведь я правда никому ничего не сделал, чтобы меня так карали. Какое-то время я ещё пытался быть в сознании, обдумывая несколько вещей. Во-первых, я всё ещё был в одежде и на мне были мои гриндера; во-вторых, я вроде как находился в отдельной комнате без окон, потому что здесь был затхлый сырой воздух, в котором витал запах тряпья, коробок, пыли и не доносилось ни единого дуновения ветерка. Это походило на склад или цех. В-третьих, я все еще был жив и не обесчещен, а значит, нужно было что-то придумать. Голова отказывалась переваривать информацию. Я понятия не имел, как можно отсюда вылезти или что сказать им, чтобы убедить отпустить меня. В конце концов я истощил свой организм до предела и отключился.       Очнулся я уже от хлопка двери, замер и не дышал несколько минут, притворяясь спящим. Я пытался сдержать нервное дыхание и нарастающую панику, отчего стук собственного сердца казался мне будто из консервной банки. Однако ничего не происходило, и спустя несколько минут пришло осознание, что тот, кто только что тут был, ушёл. Никаких изменений в себе не ощутив, я впал в небольшое замешательство. Зачем, собственно, он приходил? Мне было страшно, но внутри меня, как и у любого наивного и надеющегося на спасение глупца, появилась ниточка надежды, что, может быть, тот, второй человек, адекватный... ─ Меня слышит кто? Сволочи! Я умираю с голоду! - выдавил я из себя как можно громче, пытаясь призвать к себе. Я думал, что творю глупость. В голове пульсировало: "Прекрати! Не привлекай внимания! Не выпрашивай!" Но, с другой стороны, мне было так паршиво, что ничегонеделание вызывало у меня чувство тошноты и бешенства. ─ Эй! - выкрикивая уже в пятый раз, я начал дергаться туда-обратно, слыша, как нечто лязгает и скользит над моей головой. ─ Если вы желаете меня убить, так сделайте это! К чему это цирк? Я никому ничего не делал, я ничем не заслужил такого обращения! Давайте решим все сейчас! Я не хочу терпеть это унижение! Я орал навзрыд с вызовом и агрессией, хотя в голосе пробивалась явная дрожь. Не такой я смелый, каким хотел бы быть. Как ни пытаешься смириться со смертью, она всегда чертовски пугает. Я не хотел умирать, и это была правда. Дверь резко распахнулась, и голос произнёс кратко и по сути: ─ Заткнись! Сдохнуть тебе не дам, ты нужен живым, пока что… Кто и за что, узнаешь позже. Если услышу ещё крик, выбью зубы. После чего новый хлопок двери и мертвецкая тишина. Моя ниточка надежды вспыхнула и рассыпалась. Меня затрясло от его слов с новой силой, и я все-таки проблевался прямо на пол желудочным соком и весь сжался как мог, едва шевеля онемевшими пальцами. Мне казалось, ещё немного, и я просто потеряю руки, и тогда точно лучше сдохнуть...

***

      Я оставался в сознании или мне так казалось. Я видел какие-то видения, слышал голоса сквозь сны или свой бред в голове. Я пытался говорить? Просить о пощаде? Я пытался дышать, проглатывал пыль, осевшую на сухом как наждачка языке. Мне так хотелось пить, что я готов был слизать воду даже с грязного пола. Я терял сознание от обезвоживания и голода, но приходил в себя и слышал обрывками какие-то фразы: ─ Не будь ты таким жадным, дай мне с ним поразвлечься немного… - хрипел недовольный, уже знакомый мне голос. ─ Ты же знаешь, я могила… ─ Уйми свой недотрах в другом месте и выполняй свою работу! Тишина. Тишина собственного сознания окутала меня с ног до головы, боль отступила на задний план, либо я к ней уже настолько привык. Сейчас меня беспокоили потребности первой степени – вода, еда, воздух. Этот рыхлый и вонючий воздух уже пропитал мои легкие. Я хотел сходить в туалет и перестать что-либо чувствовать.

***

─ Привет, милый... делаешь вид, что спишь, красавец? - усмехнулся мерзостный тип где-то очень близко ко мне. Я очнулся, резко распахнув глаза, хотя передо мной был тот же серый мрак с редкими пятнами в углах черной ткани. Я мог отчетливо слышать хриплое собачье дыхание, скорее всего от ожирения, и чуять противный сладкий запах, исходивший от одежды. Как же я буду его ненавидеть, если выберусь отсюда. Меня вновь замутило, но ком в горле остановило чужое прикосновение. В висках запульсировало, и зубы заскрипели друг об дружку. «Не трогай меня, падла», - гневно взвыл я про себя. Что-то грубое и сухое прошлось по моей нижней губе, я поморщился, догадываясь, что это может быть. Тут же попытался отпрянуть назад, как бы у меня это тщетно ни выходило, но и в этот раз я только потерял равновесие и мои руки снова пострадали. ─ Открой свой рот, мелкий говнюк. Я протестующе сжал зубы, оскалившись, и предотвратил попытку чужого пальца проникнуть мне в рот. Это мужик вдруг засмеялся, противнее смеха я не слыхал, и засопел мне прямо в лицо, сжимая волосы на моём затылке, да так, что я взвыл от боли. Не первый раз в жизни я жалел, что не стригусь под короткий ёжик. ─ Если ты не откроешь свой рот, я выбью тебе все зубы, и тогда смогу сделать с твоим ртом всё, что угодно. Ты этого жаждешь, щенок? Свои слова он подтвердил холодным брякающим звуком железа, и сердце сжалось. Я понял, что тип не блефует, и умоляюще замотал головой, задумавшись на момент, что хуже - потерять зубы или сделать то, что он просит. Пока я думал и выбирал, с чем мне расстаться - с гордостью или зубами, - я все-таки разомкнул свои губы при новой попытке его пальцев войти мне в рот. Он сразу же коснулся моего языка, и я мог поклясться - застонал от удовольствия и зашуршал одеждой. «Грязный, вонючий, похотливый ублюдок», - возмущенно рычал я в своей голове, медленно сгорая от ярости и возмущения. В голове тут же возникли мысли: а осмелится ли он на самом деле выбить мне зубы. Ведь тот второй мужик сказал: «он мой». Значит ли это, что трогать ему меня непозволительно? Чёрт возьми, где же он?? Я почувствовал себя ущербно, пытаясь найти спасение в своем похитителе. Как я понял, именно он меня сюда притащил. А этот тогда кто? ─ Ох, я бы тебя как следует оприходовал, если бы не Райн... тьфу… - зашипел он на полуслове и заскулил – видимо, понял, что сболтнул лишнего, и его палец вышел из моего рта; чувство гадостной солёной грязи прилипло к моему языку. Я попытался сплюнуть, желая сделать ему это прямо в лицо, но мог попасть только на самого себя, чем разозлил этого отморозка и получил в этот раз удар в живот. Это всё Райн... Кто же такой этот Райн?.. Я перебрал в голове полдюжины лиц и имён и нигде не смог наткнуться на что-то похожее. Каким же своим действием я заслужил себе сейчас такое отношение? Почему, жизнь, ты это делаешь? Я чересчур импульсивно вскинул голову к потолку, обращаясь к Богу или к тому, что там есть наверху. За что, твою мать?! Но мою голову быстро вернули на место и между губ сунули мокрые и противные пальцы, в этот раз два. Какие же они, должно быть, грязные… Меня замутило. Видимо, он почувствовал мои рвотные позывы, отчего толкнулся пальцем глубже и практически обшарил весь мой рот, пихая в щёку и высовывая их обратно. Потом снова эти пыхтящие звуки и толчки. Твою мать. Меня накрыло от злости, я не выдержал и сцепил зубы на его плоти со всей силы. Как обычно едят мясо, не ожидая ничего твёрдого, и неожиданно нарываются на кость, именно так же плотно сейчас сошлась моя челюсть с двух сторон его фаланг. Ох какой это был блаженный и оглушительный крик боли, я даже слегка поймал кайф, только вот длился он недолго. Почти в тот же момент я получил удар в лицо, потом прилетело в живот. Теперь он меня не пощадил. Я поджал к себе ноги от удара, напрягая пресс, стал кашлять, потому что не смог нормально вдохнуть. Голова пошла кругом. Мужик громко и мерзко матерился, покрывая меня огромным количеством брани, так, что я чувствовал, как слюна брызжет из его рта на меня. Да он вскипел от злости и, готов поспорить, был весь красный от пятен. Я даже о боли забыл и улыбнулся, растянув разбитую губу. Боль в челюсти немного стихла, и я попытался ей двинуть, вроде бы не сломана. Облегчение. Его пальцы поймали меня за щёки, я взвыл и покачнулся назад, едва устояв на ногах, чтобы не повиснуть на давно уже изнывающих костях кистей рук. Я уже подумал, сейчас он выполнит своё обещание касательно моих зубов, но спасительный стук где-то позади него прервал ситуацию. ─ Тебе слишком везёт, но я решу этот вопрос, и уж поверь, в следующий раз я как следует с тобой поразвлекаюсь, - процедил он чётко через зубы почти мне в рот и отпустил. Он вскоре покинул комнату, и я снова остался болтаться в тишине, подрагивая от холода этой каморки, пытаясь размять немного пальцы и отойти от боли. Это невыносимо... Если бы я только мог обмотать эту верёвку вокруг своей шеи!