В плену у безысходности

      Я очнулся от громких звуков, резко открыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Два голоса дерзко перекликались между собой. Приходя в себя, я понимал, что чётко слышу каждое слово, будто бы источник звука стоит прямо напротив меня, но на деле он находился где-то за дверью. — Заткнись! Ты — мелкая сошка, должен делать, что тебе велят и не совать свой нос в не своё дело! Тебе ясно? — Да с каких пор ты так печёшься о будущем трупе? Он тебе вообще кто? — Не твоё собачье дело, я говорил, что в этот раз всё по-другому! Я устал уже повторять: пацана не трогать, он ещё нужен! Усёк? — Тьфу на тебя. Как будто я его сильно трогал. — Ты его кормил? — Да. «Хренов лжец!» — пронеслось поперёк моих мыслей, и я завопил: — Лжец! — выкрикнул, как только мог своим хрипящим голосом. — Я не жрал с тех пор как тут очнулся! Ублюдки! Тут вдруг стало тихо, я лишь услышал звук, похожий на удар, тихий скулёж, после чего шаги, и дверь распахнулась со стуком. Я не ожидал, что меня услышат и послушают, но сейчас моя душонка затрепетала, цепляясь за остатки надежды выбраться отсюда, но тут разум стал спорить с самим собой. Может, не стоило этого делать? Может, стоило сдохнуть от обезвоживания и голода и так было бы быстрее? Но что если у него нет цели меня убить? — Он тебе давал хотя бы воды? — спросил меня голос взрослого мужчины. Я судорожно замотал башкой в стороны, чувствуя, как грязные патлы липнут к моим распухшим от соли щекам. Мужчина выдохнул и ушёл, но он вернулся очень быстро, гремя в руках… посудой? Второй тип затих; видать, смылся. Он должен был быть моей нянькой или что-то типа того, а на деле оказался просто жалким пидором. Может, теперь я его никогда не услышу? — Прошу, скажите, за что? — судорожно всхлипнул я, после того как мне дали сделать несколько глотков свежей воды из какой-то узкой тары. — Помалкивай и жри молча, я вообще не должен с тобой цацкаться. У меня внутри вдруг всё окончательно оборвалось. Это конец… Он не поможет, никто не поможет, и я так и сдохну в неведении. Комок в желудке снова стал подкатывать к глотке, нарастая от паники и ужаса, облепивших все мои внутренние органы. Каждый новый вдох давался мне с тяжким трудом; я начал сомневаться, стоит ли мне вообще продолжать дышать? В меня напихали пару ложек какой-то солёной дряни. Но после пальцев, что пихали в рот, меня только затошнило, и я не смог больше есть, упираясь. — Да пошёл ты… — в конце концов, рявкнул мужик злым и сухим тоном, швырнул еду в тарелке куда-то себе под ноги и свалил из комнаты. Перед уходом он успел меня быстро осмотреть: видимо, лицо моё распухло конкретно, что он так осторожно его повернул в сторону и недовольно хмыкнул. Он даже поправил верёвку на руках, то ли заботясь о моих стёртых в кровь костяшках, то ли проверяя, насколько крепки узлы; подвинул повязку на глазах, что начала сползать и просвечивать местами. Только один фиг в комнате был мрак, так что всё равно кроме размытых нечётких силуэтов я ничего не видел. В конечном счёте я снова остался висеть один. Я понял, что с этим человеком нельзя договориться, и что второй гораздо сговорчивее и невнимательнее, только вот он жаждет мою задницу. Может, стоит на этом сыграть?.. Обмануть Райна мне точно не удастся. Я понял это по его поведению и словам в первые же секунды пребывания рядом. Он дотошный и крайне осторожный, с ним не так страшно и он не жаждал меня поиметь, по крайней мере я так надеялся, но к нему никак не подступиться. Всё, что ему от меня нужно — чтобы я смирно висел и ждал. Чего? Кто бы ещё знал. Мой единственный шанс, как бы сейчас глупо это не казалось, зависел от его выродка-напарника. Его желание может выйти ему же боком, а его невнимательность и вспыльчивость поможет мне его провести. Это был план, жалкий, почти что невыполнимый, думать о котором было мерзко; но это была возможность бежать — единственная моя возможность.

***

— Так, так, так, кто у нас тут такой замечательный… Губа, смотрю, разбита, и это даже сексуально, — голос воздыхателя прозвучал где-то совсем близко. Я тряхнул башкой, поняв, что отрубился. Моё тело меня жалеет, что я умудряюсь засыпать в таких ситуациях, либо просто совсем ослабло. — Опять ты, — уже более спокойным тоном произнёс я и лихорадочно начал пытаться думать. Это шанс узнать больше — может, он случайно скажет мне ещё что-нибудь. — Послушай, у меня есть деньги… я копил на машину, много работал. Там около пятисот кусков — хочешь, я отдам тебе их все? Ты только сделай доброе дело, отпусти молодого парня еще пожить. Я ведь ничего плохого в это жизни не сделал, — прозвучало совсем как-то жалко из моих уст. — Дорогой мой, совсем никудышное предложение. Да я за тебя одного получу почти столько же, а потом ещё и ещё. Думаешь, мне выгодно стать предателем и променять свой доход на твою жалкую жизнь? — Зато ты сделаешь доброе дело! Мужчина засмеялся. Действительно, какое еще доброе дело. Такому как он, не насрать только на себя, и он явно никогда не думает о морали. — Меня убьют? Извращенец хмыкнул и подошёл уже совсем близко. Знакомый, уже терпимый запах задел рецепторы моего носа, громкое учащённое дыхание отдавало в ухо. Его руки меня приобняли, и я понял, что он на самом деле не такой уж и жирный, каким я его представлял, только ростом ниже. — Ещё как. Это вопрос времени, поэтому тебе стоит задуматься об этом и получить своё последнее удовольствие. Ты ещё девственник? Я только фыркнул на эту фразу и отвернул голову подальше от его рта, молясь, чтобы он не удумал меня целовать, я ж точно проблююсь. Возможно, он сам об этом знал. Его пальцы расстегнули ширинку на моих джинсовых брюках и залезли под ткань с целью сжать задницу. Я сцепил зубы, шипя: — Я не из этих… — смиренно выдавил я, напрягая ягодицы, будто бы это могло меня спасти. Как этот хрыч сюда пробрался? Я так надеялся, что Райн ко мне его больше не подпустит. Хотя кого я пытаюсь обмануть, я ведь ждал его прихода. «Ну так что, Дэниэл, сдрейфил, как только дело дошло до твоей задницы?» — гневался я, сам себя ненавидя за трусость. — Ну вот, будет твой первый опыт. Разве тебе не интересно? — Ты просто конченый извращенец, выродок! И это ещё не значит, что я должен быть таким же, как ты! Если тебе так хочется кого-то выдрать, так иди сними себе шлюху! — резко проорался я и снова сцепил зубы, жмуря глаза под плотной тканью, ожидая нового удара в лицо или ещё куда, но ничего не произошло. Сжалился или просто не стал повторять ошибок? — Всё немного иначе. — О, нет-нет, нет, прошу… — вдруг сменился мой тон сам собой, когда его руки всерьёз начали сдёргивать с меня штаны. Я слышал его усмешку, мне казалось, я вижу, как он улыбается; но сердце гудело так, что я думал — сейчас потеряю рассудок. Хотелось бы взять и отключиться, и тогда ни боли, ничего… Может, даже он отвянет, заметив, что я сплю. Ну, давай же! Каким бы богом я себя ни возомнил, но заставить себя резко отрубиться был не в силах. И какая жалость, что мой организм меня не слушает. — Чёрт… — на выдохе заскулил я, чувствуя, как пальцы берут мою спящую плоть и пытаются её ласкать. — Бесполезно, извращенец, на такого, как ты, у меня в жизни не встанет… Так что уйми свой пыл и иди купи шлюху, — я шикнул, сжимая губы и пытаясь отдёрнуться от его рук. — Ну ты же молодой и горячий, гормоны плещут через края, думаю, проблем с этим не будет. Я с подозрением сжал губы, и тут вдруг из тишины резко раздались стоны. Что за?! Этот урод включил какую-то порнуху на своем телефоне?! Он поднёс эти звуки прямо мне под ухо. Бабский голос резво постанывал, будто её драли несколько мужиков, но с явным удовольствием — ещё и причмокивала, видимо, одновременно пытаясь отсосать одному из них. Перед головой сразу пошла раскадровка из порнофильма, на ум пришла моя любимая порноактриса, снимающаяся под псевдонимом Алисы Недлис. Горячая красотка. У нее всё шикарно со всех сторон, и тут я вижу, как мну её титьки, пытаясь всадить свой член в её мокрую киску, я даже чувствую, как он входит в неё. Чёрт… Чёрт! — Ублюдок! Прекрати! Это мерзко и грязно! — заорал я. Это ведь нихрена не её киска, это всё рука этого уродца. — Вот, дело-то пошло, смотри-ка, у тебя встаёт. — Грррр… ты… просто конченый псих… — изнывающе заключил я, пытаясь вымести из своей башки эти стоны. Они просто въедались под корку моей головы, просачиваясь через всё это дерьмо, рисуя совсем не нужные сейчас для меня образы. Ну на кой-хрен мне двадцать лет, почему я готов сунуть всему, что движется, стоит только возбудиться? Моё тело предательски дрожало от стимуляции. А мужик-то, видимо, с опытом, кожу мне не тянул, было приятно, мокро, будто в женском влагалище. Он даже массировал уздечку, успевал помять мне яйца; короче, знал, что надо делать, дабы я не ощутил никакого подвоха в его действиях. Он даже заткнулся, понимая, что голос собьёт меня с концентрации. Мой член теперь пульсировал, разработанный до предела. Я уже даже стал желать, чтобы он ускорился или что-нибудь сделал эдакое погорячее, может, отсосал? Мерзость… Меня тошнит от самого себя. Я пытался представить перед собой жирного отвратного мужика, те самые пальцы в моём рту, но эти звуки и мокрая возня по стволу лишала меня всех попыток просто в ноль. Тогда я просто решил кончить. Хрен с ним, обкончаю руку ублюдка, и больше он ничего не сделает… я надеялся. Теперь же я, наоборот, стал представлять перед собой невесть что, просто кадры из райской порнухи, постанывая и кусая свои губы; я уже поймал волну, когда вот-вот кончу, но этот выродок сжал меня. — Ах т-ты ж… что тебе от меня нужно?.. Перестань издеваться…. — сразу же заскулил я. — Погоди и узнаешь. Тут у меня резко притухло всё от его голоса, но не так чтобы совсем. Часть меня желала всё-таки получить горячего, а часть затыкала рот от приступов отвращения. Вот те на — сошлись две части моего мозга в схватке, и кто выиграет? Я почти всегда знал, что при стояке та голова, что ниже, всегда ведёт — это просчёт. Он что-то завозился, а я гадал, и всё боялся, что он сейчас обойдёт меня и подставит свой член к моей заднице. Так что я её поджал и напрягся всем телом. Стоны девки и мужиков ушли на второй план, конец поднывал, и я чувствовал, как мой ствол требует продолжить прерванные ласки. Где-то в яйцах уже скопилось много спермы, что хотела вырваться наружу. Ох, твою мать, и как нужно было до этого дойти? Надо его опустить! Но тогда я так и буду висеть с этим ощущением незавершённости, которое добавится к голоду, боли и ко всем прочим ощущениям. А что, надо позволить себя… того? Совсем умом тронулся… что ли… Этот дикий спор двух меня был прекращён, когда на член снова легла рука, мокрая и липкая. Снова в смазке? Это ещё зачем? Потом меня толкнули назад, и железо пронеслось по металлу, отсчитывая кольца цепей, пока я лопатками не ударился о стену. Сердце встало на месте. Мой зад был в безопасности. Но что тогда… Я резко вздрогнул всем своим нутром от прохлады и узости кольца его пальцев, которые были насажены на член, он обвёл основу всего ствола, и я готов был простонать. — Ур-родд… — выхрипел я и выдавил жалкий хнычущий звук из своей утробы, позволяя себе застонать. А вот тут пошла жара. К голове члена прижали что-то тугое и плотное, а я, не будь идиотом, тут же понял, что это — и ужаснулся в один момент. Это был его анал, и сейчас он пытался на меня его «напялить». Я застыл в шоке, не зная, что мне делать. Точней, я был моментально готов отпрянуть назад, завопить и сделать всё, чтобы он слез с меня; но моё тело парализовало, отступать было некуда, в лопатки отдавало холодом стены. Тело не слушалось, а возбуждение давило со всех сторон; потому вышло так, что я просто пассивно принял на себя всю его задницу и охренел от того, как меня порвало на части. Теперь стоны из динамика телефона казались для меня спасением, прямо как свежая водичка по высушенным пазухам глотки. Я пытался ловить женские нотки, предполагая, что вхожу в женское влагалище, но ощущения категорично разнились. Узко, будто имею девственницу, но одновременно горячо и приятно. Немного туговато заходит. Он на мне двигается, и я слышу и чувствую, как смазка растирается по моему члену до яиц и каждый новый заход становится в разы легче и туманит мне голову. — Педик хренов, убить таких мало! Ебать во все дыры и сжигать заживо, — вою я и ничего не делаю, смиряюсь с мыслью, что он на меня насаживается сам, причём с большим удовольствием, держась за мои бёдра. Уж не знаю, как он приспособился так, но были мысли — толкни я его как следует, то он уроется вниз головой. Да только не об этом совсем думал. — Вот так! Еби со всей силы давай, так, будто хочешь затрахать до смерти. Вымести всю свою ненависть! — провоцировал извращенец, и я понимал, что ему моя злость только на руку — видать, мазохист тот ещё. Вот дерьмо. Я стал его слушаться. Как совсем конченый, я похоронил своё достоинство в этом дерьме, в прямом смысле слова. Ох, как же я его выдрал — да я так ни одну тёлку не шпилил, как этого индюка. У меня даже бёдра начали ныть под конец, с такой силой я вмазывался в его анал, чувствуя отдачу от задницы. Его шатало во все стороны, и он умудрялся как-то стоять, может, там было во что упереться? Но такого он явно не ожидал: верещал и стонал как свинья, хотя вру — он стонал вполне себе ничего, наравне со теми немками в порно. Его и мой голос сливались с звуками записи на телефоне, пока видео не сдохло. Я не заметил, когда стонало нас уже двое. Его дырка просто сочилась чем-то горячим изнутри, она засасывала меня все глубже; я от души и с большим удовольствием делал каждый толчок. Когда он весь задрожал и извергнул сперму в экстазе, он зажал мне яйца, и я уж было подумал: решил меня обломать, — но нет. Он резво спрыгнул с меня и запихал мой член себе за щеку, надрачивая ствол у головки, пока всё моё семя не вышло в его рот; потом ещё сладко это всё слизывал языком, пока я падальски дышал, заглушая стоны в плечо и подрагивая. Руки ныли от боли, только сейчас я понял с какой силой. — Развяжи, прошу, на секунду… мои руки… боюсь, что отвалятся нахрен. Твой хозяин ведь будет вне себя… — Он мне не хозяин, — огрызнулся он, и я уж было закусил язык, но тот вдруг сладко заговорил, поднимаясь с колен: — Ладно, но без выкрутасов. Ты заслужил. Он натянул на себя штаны, судя по шуршанию ткани, и полез освобождать верёвку. Я уж было приготовился к атаке, но понял, что так и стою со спущенными штанами. Переебусь же к чертям… да и плевать! Как только он ослабил и опустил руки, я понёсся плечом вперед и снёс его тело, а сам урылся лицом во что-то плотное. Я резко развернулся назад, стащил с глаз повязку и уставился на тёмную фигуру, что поднималась на ноги не так далеко от меня. Я очень размыто видел его лицо, после того как мои глаза были плотно затянуты, но он выглядел вполне себе стандартно — обычный мужик: короткая стрижка, немного щуплая фигура, одежда как у всех — трико и футболка почти до колен. А что я вообще ожидал увидеть? Я перестал пялиться и рванул к двери, придерживая в руках свои штаны. Дёрнул ручку и — обломался. Заперто, ну да… он не такой уж дурак. — Ах, ты сукин сын. Убью! — заорал он, опираясь на какую-то конструкцию и разворачиваясь лицом ко мне. Я в панике отступил подальше от двери. Этот тип вытащил пушку из кармана и наставил на меня. Я молча, с приспущенными штанами, поднял руки вверх, в панике шаря по комнате взглядом в поисках решения. Кладовка с кучей барахла, пять на пять, не более; мешки, мусор, коробки. Тут довольно тесно и совсем мало места для манёвров, и единственная тусклая лампочка посреди потолка, помимо странного цепного приспособления для моей скромной персоны. — Тише, остынь! — пытаюсь я его успокоить и присаживаюсь на одно колено. — Я никуда не сбегу, видишь, мне просто некуда, — я спрятал руки за спину, — привяжи меня обратно, только не стреляй. И кто меня теперь спасёт? Я понадеялся, моя поза убедит его в том, что я не пытаюсь сбежать, и он успокоится. Сработало. Парень, держа пушку наготове, стал медленно подходить. Оказавшись рядом, он упёр ствол мне в щёку и усмехнулся: — Преподать тебе ещё один урок? Дать тебе отсосать? Мой взгляд моментально сменился. Мужик, видимо, узрел в нём всё мое презрение, и мускулы на его лице дрогнули. Пушку он сразу же сжал крепче. — Если ты не боишься, что я тебе кое-что отгрызу… — мрачно произнес я, уставившись во все глаза на уродца, прожигая и испепеляя его взглядом. Теперь, когда он подошёл, я видел его более чем чётко: немного кривой нос, прямые черты лица, широкие скулы, узкие прямые линии губ. Типичный мужик, с виду не скажешь, что гей; его руки были в татушках, несколько шрамов на лбу и щеке, все иные, более тонкие черты лица скрывала тень. И, несмотря на то, что его пушка упиралась в мою щёку, он явно был в сомнениях. — Разве Райн сейчас не вернётся? — продолжил я давить на него. Если его не пугает огрызок собственного члена, то может, хотя бы это его образумит. Мужик поднял руку и посмотрел на часы, потом цыкнул. Он задумался, и не успел я что-либо осознать, как получил прикладом по голове и отключился.