«Кто суккуба? Я суккуба?!»

Вернувшись в коттедж Пумы, Клавдия обнаружила, что Персик обиделся на ее загул. Иначе она никак не могла объяснить то, что кот не дождался ее и ушел гулять. Причем Основатель, с которым Клава поделилась чашечкой кофе, рассказал, что утром заглянул Флавиан и снабдил Персика новым ошейником со встроенным коммуникатором. С магическим устройством умница-котик моментально разобрался и научился управлять одной лапой. Флавиан забил в память коммуникатора на быстрый вызов номера Клавы, Пумы, свой и Сирены на всякий случай. Кроме того Персик научился пользоваться встроенной картой-навигатором. С таким продвинутым «мобильником» он может разгуливать по всему городу, не боясь потеряться. Вот только у самой Клавы номера Персика пока еще не было, проверить, всё ли с ним в порядке, она не могла. Пропущенных вызовов на ее коммуникаторе не имелось, значит, кот не стал звонить своей «мамуленьке». Значит, точно обиделся, иначе позвонил бы ей первой хотя бы для того, чтобы проверить устройство. Расстроившись тем, что расстроила своего любимца, Клава решила, что кот сам позвонит, когда нагуляется и остынет. Приняв душ и переодевшись, Клавдия решила, что сидеть дома нет причин. Ей нужно осваиваться в новом мире самой, без присмотра и без нянек в лице инкуба или иных ненадежных личностей. Готовить обед тоже не захотелось — неизвестно, кто и когда вернется домой, а стряпать для себя одной тоскливо. (Основатель не в счет, да и с ним находиться на тесной кухне наедине радости мало). Поэтому она отправилась в столовую Академии: и сама покажется народу, ибо прятаться ни от кого не собиралась, и на других поглядит, всё какое-то развлечение. Никого знакомого она в столовой не встретила, незнакомые же все были слишком заняты будними делами, чтобы отвлекаться на скучающую в одиночестве суккубу. С другой стороны, попаданка явно перестала быть свежей новостью, теперь она просто еще одна из великого множества прочих разношерстных обитателей Академгородка. За второй порцией мороженого Клава погрузилась в такое привычное по прошлой жизни меланхоличное мироощущение, мягкое и окутывающее, как старое пыльное одеяло. Легкая хандра от собственной ненужности и никчёмности смешалась со спокойствием мысли: «А чего ты ожидала? Не все девочки, воображавшие себя принцессами, становятся королевами. Ты же, Клава, всю жизнь была серой заурядностью, так что серостью и останешься, это не лечится. К тому же не всем попаданкам везет так же, как мне — не в средневековье угодила, не в грязную голодную деревню к варварам, даже уборщицей общественных туалетов не сделали, как гастарбайтершу. Любовники все на подбор красавчики, каких в нашем мире не увидишь и в телевизоре, все нежные и заботливые, никто не изнасиловал, со всеми получила оргазмы. Ну и что, если никто не предлагает замуж после жаркой ночи? Я девушка современная, широких взглядов, без завышенных требований и не тщеславная. Кому нужна эта вся сопливая-слюнявая любовь и романтика, если будет хороший разнообразный секс? Да если б все в меня влюблялись после одной ночи — боже, упаси! — у меня гарем бы собрался! И что с ними я б тогда стала делать? Учить маршировать строем? Принимать в постель строго по очередности, распределив по дням недели? А денег откуда взять столько, чтобы всех их прокормить? Это ж парни — их надо хорошо и сытно кормить! Каждому только белков втрое против женской дневной нормы, не считая овощей, гарниров. Это ж сколько пришлось бы картошки покупать на всю ораву? И мне же ее чистить? Каждый день?.. Нет, даже одного парня тяжело дома содержать, это же не кот. Я как птичка клюю, особенно когда на диетах сижу. Для Персика корм сумками закупаю, уже тяжело и дорого, а тут — парню! И не одному!.. Блин, о чём я думаю? Нет-нет! Никакой романтики мне не надо! Это слишком накладно!» Чтобы отвлечься от споров с внутренними голосами, утверждающими то одно, то совершенно противоположное, Клава отправилась в библиотеку, где попросила у вежливой смотрительницы подобрать для нее самый простой учебник для самых начинающих суккуб. На удивление такое пособие нашлось. С книжкой Клава устроилась в тихом читальном зале — на широком подоконнике высокого готического окна. Судя по специальному мягкому матрасику и подушкам с кисточками, многие студенты использовали подоконники вместо диванов. Это же совсем иное усвоение материалов, если не надо сидеть за дубовым столом при лампе с зеленым абажуром и тщательно конспектировать статьи в тетрадочку, а можно читать с комфортом и удовольствием! К тому же у входа в зал имелся автомат, выдававший напитки на любой вкус. Клава взяла себе чашечку горячего чая с зелено-оранжевым лимоном. За окном с фигурным переплетом Клава увидела один из внутренних садиков Академии — райское зеленое местечко с подстриженной лужайкой, с цветочной клумбой по центру. Деревьями и кустарники здесь были высажены строго по линеечке и благодаря стараниям садовников имели густые кроны ровной геометрической формы. В общем, одно удовольствие посидеть в спокойствии и тишине, потягивая ароматный чай, листая книгу и поглядывая на изысканную аристократическую зелень. Благодаря встроенному в коммуникатор переводчику Клава легко углубилась в чтение учебника. Текст доходчиво рассказывал о сути внутренних энергий, присущих живым существам, объяснял, что же такое энергетические потоки, как их можно почувствовать и определить на практике, отчего появляются энергетические узлы и чем они вредны, когда хронические узлы переходят в патологические образования и какое лечение в таком случае требуется пациенту — и так далее. Феномену суккуб и инкубов в учебнике был посвящен отдельный раздел. Клава читала и попутно сопоставляла с тем, что успела прочувствовать под руководством Вильгельма. И не могла удержаться от смущенного сдавленного хихиканья: очень уж руководство для суккуб напомнило учебник для массажистов, только с примесью не то экстрасенсорики, не то хиллерства, и с изрядной долей камасутры. Во всяком случае она удостоверилась, что до сего момента всё делала интуитивно правильно и своим первым клиентам никакого вреда не причинила. Просто гора с плеч, когда понимаешь, что избранное занятие вполне тебе по силам и способностям! Хотя, возможно ли суккубничество называть профессией — в этом Клава всё-таки сомневалась. Хотя «призвание» тоже не скажешь… В очередной раз бросив за окно задумчивый взгляд, Клавдия заметила знакомую темно-песочную шкуру — мисс Пума пересекала лужайку, куда-то направляясь по своим некромантским делам. Клава поборола секундное искушение позвать ее и помахать рукой, всё-таки шуметь в читальном зале не полагается, и отвлекать ерундой подругу тоже нет смысла. Спустя минуту или две среди ровной шеренги кустов показалась полосатая спина Персика. Очевидно, кот таился от посторонних взглядов, и Клава увидела его только потому, что смотрела сверху. Персик тайком шел по следу Пумы. Хвост распушен султаном, усы топорщатся — таким заинтересованным Клава не видела своего любимца давно. Пожалуй, всего только однажды, когда она шиканула и единственный раз в жизни заказала на дом шашлыки. Внимательной «мамуле» не пришлось ломать голову, вычисляя, что же так взбудоражило кота, подействовав точно запах сдобренного специями деликатеса — не иначе случилась любовь! Пока она пропадала с парнями, Персик тоже времени не терял, увлекся Пумочкой? И теперь, не зная, как выразить чувства, таскается за предметом обожания хвостом. Клавдию и повеселило такое внезапное открытие, и умилило. И даже нотка ревности кольнула — неужели ее пушистый малыш повзрослел и готов променять «мамуленьку» на чужую кошку? Впрочем, куда больше ее занимал вопрос разницы в размерах: согласится ли Пума на ухажера, втрое ее меньше? С другой стороны, оказавшись здесь, Персик за несколько дней уже заметно прибавил в весе и росте. Вполне может статься, что через некоторое время кот сравняется с возлюбленной по всем параметрам. Уж в чем, а в разумности, по мнению предвзятой суккубы, Персик дипломированной некромантке ничуть не уступал. За учебником и за размышлениями о совместном будущем Персика и Пумы Клава провела время до заката. Когда пришел час библиотеке закрываться, она сдала книгу и задумалась, чем бы заняться еще. Слоняться по улицам без дела было как-то не интеллигентно — всё-таки это Академгородок, здесь все культурные люди. И нелюди. Идти домой не хотелось — Персик так и не позвонил, значит, не слишком-то она ему сейчас нужна. Можно было бы отправиться в клуб к симпатичному бармену, но от такой мысли возмутился весь организм Клавдии, от желудка до печени, до того свежи еще были воспоминания о коктейлях. Поэтому от клуба тоже пришлось отказаться. Посомневавшись, Клавдия набрала на коммуникаторе ликероводочного чертенка. Если Василий не захочет с нею провести свободный вечер, она хотя бы спросит, как он себя чувствует после всего случившегося. Однако винный бес не отозвался на вызов. Высветилась голограмма с его дурашливой мордашкой и прозвучала автоматическая отбойка: «Абонент недоступен, попробуйте выйти на связь позже». Фыркнув схожести системы коммуникаторов с обыкновенными мобильниками, которые вечно не ловят, Клава дала отбой. Звонить Вильгельму она посовестилась, лично ей после утренних упражнений потребовалось бы часов десять на сон, не меньше. А вот Флавиан на звонок просто не ответил, сбросил вызов без всяких объяснений, даже автоматических. Из чего Клава сделала вывод, что инкубу просто некогда, он занят ублажением очередной студентки. Почему-то и без того не радужное настроение поблекло еще больше. Клава вздохнула… и подпрыгнула на месте: неожиданно коммуникатор ожил, высветив озабоченное лицо русалки. Директриса была немногословна. Узнав, что суккуба ничем особо не занята, она в обязательном порядке пригласила прийти к ней на лекцию. Ничего больше не пояснив и даже не уточнив, на какую тему будет лекция, Сирена только быстро объяснила, как найти нужную аудиторию, и разорвала связь. — Почему бы не пойти, — пожала Клава плечами. Как оказалось, лекция по этике межрасового общения предназначалась для негуманоидных новичков, поступивших на подготовительные курсы. Клавдия, войдя в зал аудитории, растерялась от обилия незнакомых форм жизни. Слизняки, многоножки-переростки всех расцветок, вообразимых и невообразимых строений, плазмоидные призраки, грибообразные, насекомоподобные, рыбовидные — все выпучились на суккубу точно с таким же непониманием и любопытством, как и она на них. — Благодарю, что нашла время присоединиться, Клава, — кивнула ей Сирена из-за конторки кафедры, где она парила в своем водяном пузыре, как всегда одетая в строгий учительский костюм с зауженной юбкой. Велев ей пройти вперед и сесть на свободный стул сбоку от кафедры, (где уже сидели рядком мохнатый волк-оборотень, метров двух роста и полтора в ширину плеч, а также кентавриха-верблюдица), Сирена приступила к лекции, сопровождая рассказ поясняющими слайдами на голографической «доске» у себя за спиной. Клава послушно села, напряженная, будто кол проглотила. Мало, что она буквально всей кожей ощущала чистый интерес студентов, так еще оборотень с шумом втянул черным подвижным носом воздух, пробуя запах суккубы — и, не скрываясь, облизнулся длинным красным языком, как на аппетитное угощение. Клава, помня наставление Флавиана о взглядах украдкой, прямо, но быстро оглянулась на обоих соседей — и от немолодой верблюдицы получила покровительственно ободряющую улыбку, а от оборотня многообещающую и весьма многозначительную ухмылку. Он даже бровями умудрился поиграть! Что при его вытянутом по-звериному лице, покрытому не щетиной, а сплошной пепельной шерстью, и при его волчьих клыках выглядело до мурашек устрашающе. Портрет дополняли острые мохнатые уши, торчащие из густой гривы, стоящей дыбом, мех на мускулистых руках с короткими крепкими пальцами — и строгий костюм-тройка с галстуком, как полагается носить всем мужчинам преподавателям. Чтобы не обращать внимания на пришедшего в романтическое возбуждение соседа, Клава попыталась сосредоточиться на лекции. А уяснив тему, покраснела, как маков цвет. — …При личном общении с человекоподобными существами крайне нежелательно прикасаться к определенным местам их тел, — вещала Сирена, и было понятно, что текст этот она повторяла много раз и не первый год. — Так как строение всех человекоподобных во многом схоже между собой, запомнить эти места не трудно. — Она обернулась к укрупненному голографическому изображению мужской фигуры: — Это область паха между ног, как сзади, так и спереди, ягодичные мышцы в целом. У женских особей также табу на прикосновения к грудным молочным железам. Кроме того нежелательно трогать голову. Вообще, прикосновений к незнакомому живому существу лучше совсем избегать. К знакомым можно дотрагиваться в незапрещенных местах, и только слегка, желательно получив разрешение. Кстати сказать, у многих человекообразных существует обычай в знак приветствия пожимать руку. Запомните: собеседник должен первым протянуть вам руку. Пожалуйста, не воспринимайте это как знак агрессии, напротив, этот жест сохранился с древних времен и служит для демонстрации добрых намерений, буквально означает: «У меня нет оружия в руке». Не пытайтесь инициировать рукопожатие первыми, иначе можете по неопытности схватить собеседника за ногу. Прикасаться к ногам, тереться ногами о ноги собеседника, в том числе под столом, имеют право лишь те, кто вступил между собой в близкие любовно-романтические отношения. С другой стороны, не советую отвечать на рукопожатия тем из вас, у кого внешний покров тела выделяет слизь — это может быть неприятно собеседнику. Однако если вы хотите спариться, слизь будет как раз весьма кстати. К теме спаривания я еще вернусь не один раз, но сейчас запомните основное и самое главное правило: всегда спрашивайте разрешения на свои действия! К спариванию это относится в первую очередь: заранее поинтересуйтесь у объекта интереса, подходят ли его внутренние полости по размеру и функциям для того, чтобы принять ваши органы размножения. Имейте в виду, что мужские особи часто реагируют резко негативно к предложению спариться с ними, используя их вместо самки. Так же негативно человекоподобными существами могут быть восприняты попытки случайно или намеренно забраться к ним под одежду и лишить их оной. Кстати, одежду носят многие из нас, я в том числе, — заключила первую часть своей лекции Сирена, указав на свою юбку и блузку. — Это был краткий обзор общих вопросов в общении с человекоподобными существами. Далее мы перейдем к более конкретным примерам, и в особенности к проблеме спаривания и размножения. Первым «наглядным пособием» по разнообразию среди человекоподобных выступила сама директриса. Сирена выплыла из-за кафедры в своем водяном пузыре и подкатилась к неприметной круглой площадке. Этот круг на полу загорелся неярким светом, выпустив рассеянные лучи вверх, очертив эдакий стакан. Русалка в этом световом стакане моментально оказалась без всякой одежды. Аудитория в любопытстве зашуршала и забормотала, защелкала, забулькала — уставились на лекторшу пуще прежнего. Клава подумала, стоит ли ей отвести взгляд, но решила, что раз это исключительно ради науки, то и ей просветиться занимательной анатомией будет полезно. Сирена деловито пояснила, что у русалок грудные молочные железы располагаются там же, где у большинства гуманоидных самок. Прикасаться к ним имеют право только доктора, любовники и грудные дети. Далее она продемонстрировала отсутствие выделенных ягодичных мышц и паха как такового. Рыбий хвост русалки был покрыт крепкой плотной чешуей и не требовал дополнительной защиты в виде одежды, юбку же она носит ради соблюдения общих установившихся культурных традиций. «Срамные места», полагающиеся ниже пояса, у русалок оказались надежно скрыты в незаметных складочках кожи. Сирена не постеснялась поднатужиться и раскрыть оные перед уважительно загудевшими студентами: — Тут сдвоенное отверстие для выхода отходов жизнедеятельности, — изогнусь она, чтобы дотронуться рукой до ануса сзади. — Для анального секса это отверстие не годится, так как слишком узкое и нечувствительное. А вот здесь, спереди, проход к глубоким икряным пазухам. Эти створки жесткие на вид, но очень чувствительны к прикосновениям. В сезон икрометания русалки становятся крайне любвеобильными, — заключила она. Аудитория еще сильнее зашумела, но Сирена закончила с демонстрацией, выкатилась в водяном шаре из круга, и одежда возникла на прежнем месте сразу же за границей световых лучей. — Правда, сезон икрометания у нас случается только раз в год, — еще больше остудила она распалившуюся публику. — В иное время самки нашего вида к спариванию ради развлечения относятся крайне негативно, даже могут нанести увечья настойчивому самцу. Клава вспомнила подсмотренную сцену: выходит, у Сирены как раз нынче этот самый сезон и наступает? Иначе зачем бы она стала целоваться с призраком Основателя. Нет, конечно, изувечить привидение очень сложно при всём желании, но и он ее принудить к поцелуям не мог бы. Получает, и год назад Сирена соврати… то есть инициировала Флавиана в такой же период обострения, время совпадает. Только Клаве от этого открытия сделалось как-то кисло. Тем более теперь, когда она своими глазами увидела роскошные формы и соблазнительные изгибы русалки. Следующим «пособием» выступил оборотень. Он смутил Клаву тем, что слишком часто поглядывал в ее сторону, стоя перед всеми в мохнатом неглиже с гордым полнокровным орудием размножения. Вот на член, кстати, Клава глянула с любопытством: этот орган, пожалуй, единственный кроме кончика носа и подушечек на пальцах и пятках был безволос. Всё прочее массивное мускулистое тело волка покрывал густой шелковистый длинный мех. Сирена на примере оборотня показала строение типичного человекоподобного мужчины. За исключением меха и хвоста, он был в целом совершенно обычным представителем всех гуманоидных самцов. — Вы, как вижу, заранее позаботились, чтобы продемонстрировать нам детородный орган в состоянии готовности к спариванию, — со смешком заметила директриса. Волк промолчал на это с самодовольным видом. Ради научного интереса она попросила его наклониться и приподнять хвост, чтобы показать на живом объекте, как неудобен для спаривания мужской задний проход. Только это заставило оборотня слегка сдуться и подувянуть «сосиской». — Благодарим вас, можете вернуться на место, — бросила ему Сирена. Пояснила для публики мимоходом: — Кстати, вы увидели, как легко мужской орган теряет готовность к спариванию из-за смены настроения. Далее пришел черед кентаврихи-верблюдихи. Она была интересна, во-первых, тем, что молочные железы располагались под верблюжьим брюхом, а не на груди человеческой половины тела. Самой же Клаве было удивительно увидеть, что короткая рыжеватая шерсть покрывает не только круп и ноги, но торс по самую шею и руки. И тем не менее при таком естественном «одеянии» кентавриха пыталась скрыть смущение. Объяснилось это тем, что в современном обществе кентавров царит строгое табу на демонстрацию тела посторонним. Шерсть должна быть полностью скрыта одеждой. — Поэтому при общении с представителями семейства разумных копытных будьте предельно деликатны относительно темы одежды, — особо предостерегла Сирена. — В некоторых случаях даже брачное спаривание кентавры предпочитают проводить в специальных костюмах вроде полностью закрытых пижам. Касается это как вида верблюжьих, так лошадиных и пони. Причем в древние, так называемые докультурные времена кентавры не признавали одежду в принципе. Из-за отсутствия грудных молочных желез у женщин и из-за специфического строения клитора, так называемого псевдо-пениса, отличить самок от самцов было не так-то просто. Пожалуйста, продемонстрируйте нам этот удивительный орган. Верблюдиха, зардевшись щеками, приподняла под человеческим торсом, там где у людей был бы пах, а у лошадей грудь, длинный темный отросток. По просьбе Сирены она потерла его в пальцах, заставив набухнуть и встать строго горизонтально. Клава слушала, открыв рот. Оказалось, в почти мифическую доисторическую эпоху в своих теплых бескрайних степях кентавры разгуливали, в чем мама родила. Все с длинными гривами, с развевающимися на ветрах хвостами, покрытые теплой густой короткой шерстью — среди молодняка не отличить девушек от юношей. Причем из-за специфического строения тела мочевая система у копытных была анатомически отделена от половой. То есть половой мужской орган располагался там же, где у жеребцов, (Сирена показала на слайде пример, и Клава была впечатлена размером и длинной), и использовался строго для размножения, а мочевой пузырь соединялся с псевдо-пенисом под торсом. Точно такой же псевдо-пенис имелся у женских особей — клитор-переросток. Из-за этого даже появилась особая традиция — «дуэль на кинжалах». И была она так распространена, что «дуэли» проводили как мужчины с женщинами, так и пары одного пола — при любых обстоятельствах, от поединков двух самцов за самку вплоть до ежедневных дружеских приветствий. Впрочем, историки находят тому заурядное оправдание: якобы в степях росла жесткая высокая трава, доходящая ровно до лошадиного брюха большинству половозрелых особей, поэтому не защищенные одеждой псевдо-пенисы постоянно терлись кончиками о колоски и сами собой вставали при беге, охоте с луками или любом ином обыденном занятии. При этом вместо семени в момент разрядки выбрасывалась струя пахучего секрета, который помогал метить участки территории. Потирание торчащими псевдо-пенисами и клиторами входило в интимную игру «угадай пол избранного любовника», оно заменяло поцелуи и недозволенный до брака секс, однако, разумеется, было строго запрещено в кругу кровной родни. Полноценное же соитие несло глубокий сакральный смысл и разрешалось исключительно по особым праздникам плодородия при соблюдении ритуалов и церемоний — это имело и практическое значение для рождения полноценного потомства именно в благоприятный для этого период года, что при условиях скудной пищей степи было жизненно важно. — Теперь, повторю, традиции и культура копытных разумных изменилась кардинально. Как видите, даже у человекоподобных существ не всегда по внешнему виду можно угадать пол, — заключила Сирена, разрешив смущенной верблюдихе покинуть аудиторию, что та и сделала галопом. — Еще раз напоминаю: перед попыткой соития спрашивайте не только разрешения, но уточняйте половую принадлежность выбранного партнера и параметры внутреннего строения его органов. Клавдию настолько впечатлил рассказ о кентаврах и слайды в тему, что она не сразу опомнилась, когда Сирена пригласила для демонстрации ее. Только машинально войдя в круг и ощутив легкую прохладу от отсутствия растаявшей одежды, она осознала, что это всё происходит в действительности и с нею лично. Она перевела ошеломленный взгляд с невозмутимо продолжающей говорить Сирены на студентов — и замерла столбом. Хотя нет, у столбов колени не дрожат и ноги не подкашиваются. Хотелось прикрыться ладошками, но было стыдно так явно проявить стыд после всего увиденного и услышанного. «Это ради науки, я просто натурщица-экспонат», — мысленно успокаивала себя Клава. А студенты жадно глазели на нее и шевелили тентаклями, щупами, лапами, отростками, глазами на палочках, щетинками на брюшках… — Перед вами суккуба с типичной внешностью обычной человеческой женщины, — вещала Сирена. — При подобном строении нижних конечностей в некоторых позах отверстие для спаривания может быть открыто очень широко. Кстати, если не имеется конечной целью зачатие потомства, то спариваться самки этого вида могут ежедневно по нескольку раз подряд или с перерывами. Для удовольствия мужской особи самки могут использовать как естественное для размножения отверстие… Клава, продемонстрируй, будь добра, — попросила директриса. И Клавдия машинально подчинилась: расставила наги пошире и развела пальцами нижние губы. — Спасибо, — кивнула Сирена. — Кроме этого отверстия мужской орган может поместиться также в задний проход. Разумеется, делать это можно только после соответствующей подготовки. Не дожидаясь постыдной просьбы, Клава повернулась к аудитории спиной, эротично прогнулась в пояснице и тронула влажным от выступивших соков пальчиком другую дырку, сейчас пульсирующую от предвкушения. Клава сама на себя дивилась, не думала, что ее так возбудит прилюдный стриптиз! Хотя шевелящуюся в полумраке зала аудиторию людьми не назовешь, но всё-таки вон как таращатся! Сердце суккубы гулко колотилось, так что ровный голос Сирены звучал не всегда разборчиво. — …На этом лекция закончена. Надеюсь, вы запомнили самые основные правила в общении с человекоподобными. Теперь переходим к практической демонстрации. Прошу вас выстроиться в две очереди! Особи женского вида, встаньте слева. Мужские особи — справа. Клава, по жесту русалки остававшаяся в круге света, не сразу сообразила, что происходит. Оказалось, под практикой директриса имела в виду возможность дать студентам потрогать «наглядные пособия» лично! Девушки нелюди выстроились в очередь к оборотню, который успел раздеться и сложить свой костюм-тройку на стул возле стенки. А те, кто считал себя мужчиной, составили очередь к Клаве. Причем «парней» в аудитории оказалось больше, чем девушек — цепочка выстроилась в четыре раза длиннее, чем к волку! Или в Академию приезжают в основном парни, или дело в ее личной суккубьей привлекательности, одно из двух. — Помните, что тело человека очень ранимо! — кружила неподалеку от нее Сирена. — Уберите ваши когти, шипы и стрекала! Клава стояла ни жива ни мертва. Дышала через раз. Сердце так колотилось, что в ушах закладывало. По счастью, большинство любопытствующих стеснялось прикасаться к «срамным местам». Слизняки, многоножки, двухметровые насекомые и прочие странные существа тянули к ней лапы, щупальца и отростки, чтобы робко погладить по плечу, по животу, спине, бедру. Видимо, многие запомнили, что голову, грудь и ниже пояса трогать нельзя. Но были и смелые — раз директриса единственный раз разрешила, они трогали с восхищенным цоканьем и клокотанием и волосы на голове, и напрягшиеся горошины сосков, и шары тяжелых грудей, и между сжатых коленок запускали щупы, чтобы скользнуть по самому нежному и чувствительному. Клава боялась зажмурить глаза — таращилась, не моргая, на бесконечный хоровод дружелюбных существ из кошмарных снов. — Не увлекаемся, господа студенты, вас много, а время демонстрации ограничено, — подгоняла Сирена. И предательское тело суккубы, ощущая отсутствие реальной опасности, реагировало на шквал прикосновений, как на экстравагантную прелюдию! Клава готова была от стыда сквозь пол провалиться, а тело изнывало в томлении, ноги подкашивались с подлым намерением растопырить колени и раскрыть сокровенное во всей красе влажности и готовности. И ведь находились наглые особи, кто запускал отростки поглубже прочих! Едва-едва не проникая туда, куда без приглашения нельзя. И Клава не смела возразить, чтобы не усугубить, чтобы ситуация не стала еще стыднее. Хотя куда уж… Она покосилась в ту сторону, где быстро рассеялась очередь к оборотню, а тот неторопливо одевался, поглядывая в ее сторону. И было в его взгляде столько звериного голода, что Клаву мурашки пробрали от макушки до пяток. Мелькнула шальная мысль: уж пусть бы этот хоровод многоножек никогда не заканчивался, ведь наедине вот с этим меховым самцом она оставаться не хочет… Или хочет? Клава выдохнула и прислушалась к своей суккубьей сущности: а ведь хочет, чего греха таить! Хочется запустить в эту густую шерсть пальцы, хочется прижаться к могучему меховому торсу, и чтобы зверь обнял этими могучими руками, а она бы обвила его ногами… Вот только орган у него уж слишком длинный и толстый, аж боязно. И стыдно. И любопытно. И, если получится, это ж как он ее наполнит!.. Клава задохнулась от прилившего жара. — Всё, демонстрация окончена! — словно издалека донесся голос Сирены. Клава не понимала, что вот уже несколько минут неотрывно смотрит в вишневые глаза под густыми, очень густыми бровями. И когда Сирена выключила «световой стакан» вокруг Клавы, внезапно вернувшаяся одежда показалась крайне неудобной, ненужной и по самому смыслу нелепой. Один миг — и оборотень возле нее. Еще мгновение — Клавдию подхватили сильные руки, она в ответ обняла за широкую шею. Горячий жадный длинный язык прошелся по ее лицу в своеобразной ободряющей ласке. — Ладно, идите в мой кабинет, — смилостивилась русалка.