«Кто суккуба? Я суккуба?!»

Полученными сумбурными сведениями Клава не стала делиться ни с Основателем, ни даже с Персиком. Если всё дело в магической временной аномалии, то почему в наличии столько подозрительных записей в анкетах пропавших? Зачем кто-то пытается замести следы, вместо того чтобы собрать консилиум специалистов и тщательно изучить проблему? Вечером, измучившись в сомнениях, она явилась к кабинету директрисы. И затаилась под дверью, не рассчитывая что-либо подслушать, но просто не решаясь ответить для себя самой, зачем она здесь: чтобы удостовериться, что у Сирены нет секретаря-злодея? Что она не держит помощников, злоупотребляющих доверием? Что она не теряла коммуникатор со всеми паролями от секретных баз информации? Клава колебалась, стоит ли начать за русалкой слежку. Или каким-то иным образом разведать, есть ли у нее в любовниках подозрительная личность? Вряд ли, очень вряд ли. К тому же Сирена влюблена в призрака Основателя, при таком романтическом раскладе она не заведет в кавалерах заведомого преступника. С другой стороны, как правильно начать тянуть за ниточку, чтобы и клубок распутать, и самой не удавиться? Если она начнет барахтаться, не привлечет ли к себе ненужное внимание? От настырных особ, которые задают много неудобных вопросов, обычно предпочитают тихо избавляться, пока те не наделали много шума. Подумаешь — попаданка! Найдут себе другую суккубу, не такую любопытную. Как ее призвали, так и новую выдернут, мало ли дурочек в параллельных пространствах. Клава поймала себя на ощущении, как будто она тонет в вязком болоте! И не за что ухватиться рукой, чтобы остановить это пугающее погружение. Нет рядом ничего основательного, твердого, что вселило бы в нее уверенность в окружающем мире… — Ой, а ты чего тут? — распахнула дверь кабинета Сирена. — Спросить что-то хотела? Почему не позвонила? Я всегда на связи, не стесняйся! — Я… Да нет… Как бы… Ничего такого… — проблеяла застигнутая врасплох Клава. Сирена, сияя улыбкой праведного удовлетворения от плодотворного рабочего дня, сладко потянулась всем телом до кончика хвоста в своем эластичном водяном шаре, вытянув его на минутку в форме капли. Зевнув и пустив струйку пузырьков, русалка весело предложила: — А пойдем в бар, пропустим по рюмочке сладенького коктейля! Составишь мне компанию? Или у тебя другие планы? Клава пробормотала, что планов у нее никаких, даже список свиданий пустует на два дня вперед. — До пятницы я совершенно свободна! — сказала она и сама же нервно хрюкнула смешком. Сирена вскинула брови за строгими очками, но расспросы о причинах нервозности отложила до более удобного времени. — Я просто шла от библиотеки, — попыталась объяснить свое здесь появление Клава, и почти не соврала, так как действительно до этого заходила в библиотеку, чтобы вернуть кое-какие прочитанные учебники, выбранные еще с Василием. — А потом я пошла искать туалет, но заблудилась. И когда нашла знакомый коридор, то обрадовалась и пришла сюда. Вот. — Как же можно заблудиться при коммуникаторе, в котором есть подробный план Академии? — улыбнулась Сирена. — Долго ли, умеючи? — буркнула Клава. — Уж в чём, а в заблуждениях я мастер. В заплутаниях… Русалка посмеялась — и извинилась, что личный туалет при директорском кабинете суккубе не подойдет из-за повышенной мокроты, так как переделан специально под русалку. Но по дороге к выходу она любезно довела Клаву до общественного туалета, где имелась кабинка для двуногих человекообразных. Сидя на унитазе, Клава торопливо набрала на коммуникаторе сообщение для Флавиана: «Я с Сиреной, мы идем в бар». В свете найденных в сети улик против русалки суккуба окончательно утратила к директрисе доверие. А теперь, когда она вдруг предложила развлечься вдвоем, внутренний голос Клавы просто верещал об опасности. Разум, запутанный и замороченный, не мог предложить никакого внятного выхода, поэтому Клаве оставалось действовать по наитию. И тот же паникующий внутренний голос велел ей хоть как-то подстраховаться, послав сигнал инкубу. А кому еще? Больше в этом мире судьба попаданки никого не волнует. А Флаф почему-то ведет себя так, словно несет за нее ответственность. — Ты хорошо себя чувствуешь? — чутко уловила ее настрой русалка, поджидавшая под дверью туалета, никуда без нее не собираясь уходить, против тайных чаяний Клавы. — Может, тебе лучше пойти домой и лечь спать пораньше? — Нет, всё нормально! Идем в бар! — запротестовала суккуба, мигом воспрянув духом. Если ее теперь хотят прогнать спать, она никуда не уйдет! Это ведь хороший шанс напоить Сирену и попытаться разговорить, вдруг та проболтается о чем-то интересном? По пути до клуба Сирена без устали болтала о всяческих банальных проблемах на работе, коих вечно полно у любого человека любой профессии. Клава слушала в пол-уха и сочувствующе охала в нужных местах. Против ожидания в баре они не задержались надолго. Заулыбавшийся русалке бармен, уже известный Клаве Стив Спрут, тепло поприветствовал дам, смешал им по коктейлю в высоком стакане — оба пришлось взять Клаве. Но пить дамы пошли не за столик. — Присоединишься к нам? — подмигнула русалка бармену. Тот оглянулся, ища взглядом среди посетителей своего напарника. Кивнул: — Идите вперед, я только сменщику своему скажу. И выложил на стойку ключ с брелком, украшенным зелеными, как бутылочное стекло, стразиками. Сирена сделала знак Клаве, чтобы та забрала ключ и следовала за ней. Суккуба вздохнула: у нее и так в каждой руке было по полному стакану с зонтиками и дольками фиолетового апельсина. К тому же русалке через толпу тусующихся и танцующих людей и нелюдей пройти было нетрудно — в упругом-то водяном шаре, который просто расталкивал зазевавшихся или хмельных. А вот Клаве пришлось попыхтеть, чтобы никого не толкнуть слишком невежливо, не попасть кому-нибудь под ногу или копыто и при этом донести коктейли до выхода, не расплескав. Хотя один зонтик всё-таки потеряла, какая жалость. От дверей клуба они свернули за угол здания, где русалка подкатилась к широкой пологой лестнице, ведущей к входу в подвал. — Это нора Стива, поплаваем у него, — пояснила Сирена. «Поплаваем — в смысле зависнем?» — решила Клава. Ей опять пришлось изощриться, ибо открыть замок на двери или подержать стаканы Сирена не могла или не захотела. Под смех русалки выяснилось, что стразики это и есть ключ с паролем от квартиры, заключенным в информационных кристаллах. А обычный металлический ключ с бороздками и изящным под старину кольцом служит брелоком. Надо было не искать в темноте замочную скважину, а просто приложить кристаллы к дверной ручке. В подвале оказался влажный воздух, но не с запахом сырой земли с плесенью, как обычно тянет из подземелий, а с соленым привкусом моря. Клава осторожно сошла по лестнице в темноту, принюхиваясь и прислушиваясь к собственным гулким шагам. Русалка укатилась вперед, не опасаясь на что-нибудь наткнуться шаром — похоже, часто здесь бывает и чувствует себя, как дома. Неожиданно зажегся свет — множество неярких огоньков вдоль бассейна, занимающего почти всё немаленькое помещение. Вот откуда запах воды, вот отчего каждый шаг и шорох так отчетливо слышны — звуки отражались от кафельных стен и пола. При включенном освещении блики на воде заиграли ленивыми зайчиками на потолке. Несмотря на отсутствие мягкой мебели, которую заменяли несколько пляжных шезлонгов, на нехватку окон — вместо них были щели-отдушины под потолком, забранные жалюзи, — всё равно в «норе» Стива Спрута чувствовался какой-то своеобразный уют. Это не был общественный бассейн, пахнущий хлоркой, это было приватное жилище холостяка, куда он возвращался после рабочего дня, чтобы расслабиться. — Можешь пока осмотреться, — разрешила Сирена, видя интерес на лице суккубы. — Он не будет против, не стесняйся. Поставив наконец-то на подвернувшийся столик коктейли, Клава прошлась вокруг бассейна, осторожно, стараясь не поскользнуться на гладком кафеле. Вдоль стен было мало вещей, видимо, только всё самое нужное для повседневной жизни: шкафчик со старинным граммофоном и обширной коллекцией пластинок к нему; гамак, сплетенный из толстого каната, подвешенный в специальной нише; книжный шкаф, похоже, герметично закрывающийся, чтобы не портилась бумага, кристаллы и прочие информационные носители. Кухонный уголок выглядел компактно и удобно: с холодильником, столом типа барной стойки, с морозильным ларём, набитым рыбой, с плитой и чайником вроде электрического. В другом дальнем углу была дверь, ведущая в крошечную прихожую, откуда можно было попасть в чулан, приспособленный под гардероб, в туалет с почему-то круглым унитазом с запрятанным куда-то бачком и в ванную комнату с душем и шкафчиком, полным бутылок с лосьонами для чувствительной сухой кожи и кремами от загара. Когда, быстро утолив любопытство, Клава вернулась к бассейну, Сирена уже «распаковалась» из своего пузыря. Оставив персональный водоем возле входной двери, словно уличную обувь, русалка запрыгнула в просторный бассейн и наслаждалась, плавая из конца в конец в толще воды, не выныривая на поверхность. Клава не могла не заметить, что и одежду свою, вплоть до нижнего белья, русалка бросила в раскрытом пузыре, а волосы распустила. В воде длинные пряди выглядели колыхающейся длинной вуалью, окутывающей ее до блестящих зеркальными чешуйками бедер. Клава присела на краешек шезлонга, отхлебнула коктейля. — Что же ты? Иди купаться! — выглянула Сирена. Суккуба невольно отметила, как изменилось лицо директрисы без строгих очков и без старомодной прически «фигой», она стала казаться моложе вдвое и гораздо милее. Глаза невольно скосились на красивый бюст русалки, прикрытый лишь прядями волос. — У меня же купальника нет, — пробормотала Клава. — Здесь можно без купальника! Нагишом! — засмеялась Сирена. Прицельно плеснула в нее брызгами: — Сбегай в душ и ныряй ко мне. Давай скорее, сейчас Стив уже явится — он полбассейна займет, уж тогда не поплаваешь! — Да он вроде не кажется таким уж толстым, — проворчала Клава. Но послушно отправилась в ванную. Когда она вернулась, смущенно замотавшись в полотенце, хозяин «норы» уже пришел и вовсю стругал бутербродики в кухонном углу. — Привет, Стёпа, — неловко улыбнулась Клава. — О, ты уже? Тогда и я быстро под душ — и мигом назад! — радостно объявил он, выставив большую тарелку с закусками на стол-стойку. — Шустрее, я жду! — капризно поторопила русалка из воды. — Да, моя принцесса! — усмехнулся Стив. Вышел из-за стойки и прошествовал к двери, чпокая по кафелю крупными присосками перекатывающихся мощных щупалец. Впечатленная, Клава плюхнулась на подвернувшийся кстати шезлонг: — Он что, осьминог? — шепотом уточнила она у хихикающей русалки, вдруг глаза ее обманули. — Стив Спрут? — весело переспросила Сирена, высунувшись из воды и облокотившись о бортик. — А ты как думаешь? — Ну… — промычала Клава. Русалка игриво потянула за край полотенца, и оно предательски легко сползло с Клавы, оставив совершенно голой. — Если не веришь, можешь сама пересчитать его ноги, он будет рад тебе всё показать, — предложила Сирена. Провела мокрым пальчиком с острым, пусть и коротко остриженным ногтем по внутренней стороне бедра суккубы, раз коленки той были так завлекательно широко расставлены из-за низкого сидения шезлонга. — О, какой мне тут соблазнительный вид открывается! Ты здесь выглядишь такой нежной, розовой, мягкой, аппетитной — так и хочется укусить! Или хотя бы лизнуть, попробовать, соленая ли у тебя там слизь... Вспыхнув, Клава не нашла лучшего выхода, как спрыгнуть в бассейн. Так она хотя бы будет на одном уровне с русалкой. — Ты плавать-то умеешь, попаданка? — громко спросил возвратившийся к ним Стив, мокрый, ибо какой смысл вытираться, и благоухающий гелем для душа. — Не очень хорошо, но утонуть не должна, — заявила Клава с вызовом. — Ну, что ты! Мы не допустим трагедии, это была бы большая потеря для всей Академии. — Хмыкнув, русалка щелкнула пальцами, и Клава ощутила вокруг лица и головы какое-то легкое давление воздуха. — Теперь попробуй нырнуть? Клава, неуклюже болтая ногами, нырнула. И под водой обнаружила на своей голове большой прозрачный пузырь воздуха. Этот пузырь позволял ей держать глаза открытыми и свободно дышать. Магия и чудеса, одним словом. — Как здорово! — воскликнула она, вынырнув, отчего пузырь стал невидимым. Сирена кивнула, показывая, что всё идет по задуманному ею плану. Пока Клава испытывала свой волшебный «скафандр», Стив переместился в другой конец помещения — открыл входную дверь, чтобы впустить нового гостя. — Развлекаетесь? Я не помешаю? — под наигранным весельем инкуб явно пытался скрыть напряжение. — Ты чего такой натянутый, как медуза на якоре? — хохотнул осьминог, дружески хлопнув его по спине от всей души, чтобы расслабился. — Присоединяйся! Дамы не против, полагаю? От щедрого удара Флаф по инерции сбежал с лестницы и едва успел затормозить перед бассейном. — Отнюдь! — проворковала Сирена, подплывая к бортику. Быстро высунувшись из воды, она ухватила не успевшего отпрыгнуть инкуба за лодыжки — и опрокинула его в бассейн с фонтаном брызг. — Чем больше участников, тем оргия веселее! — захохотала русалка. С легкой ностальгией поведала: — У меня на родине в сезон нереста все взрослые особи сбивались в одну стаю и резвились в теплых волнах до рассвета! — В теплых волнах из икры и молок, угу, — поддел приятельницу Стив. — А сам-то? — в шутку возмутилась Сирена, принялась бить хвостовым плавником по воде, стараясь окатить осьминога волной повыше. — Мужчины твоего народа вообще извращенцы. Клава, представляешь, эти маньяки своим женщинам дарят вместо букета цветов или пучка селедки собственные оторванные щупальца! Фу! — Фу! — согласилась Клава. К счастью, ей некогда было проникнуться садизмом описанной картинки, ибо сперва нужно было помочь опрокинутому инкубу понять, где верх, а где дно, а потом отбуксировать его к бортику, чтобы дать откашляться и отдышаться. Там она его и раздела, выбрасывая промокшую одежду за бортик на пол, всё равно кафель был сплошь покрыт лужами. — Неправда! — возмутился осьминог, осторожно забираясь в бассейн, чтобы не расплескать лишних брызг и не задеть кого-то ненароком длинными щупальцами. — Послушать тебя, так мы членовредители и спариваемся с кем попало. Такой подарок мужчина преподносит только в первую брачную ночь, когда у обоих молодоженов самые серьезные намерения завести семью. И не оторванное с мясом щупальце ноги, а специально отстреливающийся кончик полового органа с гигиенично упакованным в одноразовый мешочек семенем. — Ага, орган, который от ноги фиг отличишь! — захохотала русалка. — Членоногий ты мой кальмарчик! Она снова щелкнула пальцами, чтобы снабдить и Флавиана пузырем-шлемом для дыхания под водой. И дальше под шуточки и смех расшалившейся русалки началась поистине оргия! Сирена сперва, на глазах у посмеивающегося Стива и мрачнеющего Флафа, обласкала ноги Клавы. Её, рыбохвостую, именно ноги суккубы и волновали только, возбуждали прямо-таки. А Клава косилась на инкуба и только попискивала, когда острые зубки русалки царапали зарозовевшую нежную кожу под коленкой или кое-где в более интимных местах. Сирена крутила Клаву в воде так, пользуясь относительной невесомостью, что та вскоре потеряла всяческую ориентацию в пространстве, с трудом отличала покрытое бликами света дно от волнующейся водной поверхности. Но сильной болью легкие укусы не отзывались, как поняла Клава после глубокого поцелуя в губы, от которого занемел весь рот вместе с языком: в слюне русалки было некое анестезирующее вещество, возможно, слабый парализующий яд, вызывающий подобие опьянения. Когда же Сирена вдоволь наигралась с ее ногами и раздразнила до тяжелого желания то, что между ног имелось, она передала ошеломленную суккубу в руки Стива. А сама уплыла на другой конец бассейна в объятия хмурого инкуба. — Смотри на меня! Не отводи взгляда! — со смехом приказала Сирена. И Клава смотрела. Ощущала, как по телу скользят сотни присосок, как ее гладят мужские руки и прохладные щупальца — и смотрела только вперед, на русалку, лопатки и шею которой целовал инкуб, мял ее груди умелыми пальцами, ласкал живот, спускаясь ладонью ниже — к раскрывшейся ниже пупка щели. Эта щель, бесстыдно алая на фоне зеркально-стальной чешуйчатой рыбьей шкуры, словно загипнотизировала Клавдию. И еще взгляд инкуба из-за плеча русалки, темный, почти угрожающий. Между тем и Стивен не терял время даром. Он тоже, прищурив глаза, поглядывал поверх головы Клавы в сторону второй пары любовников, и не прекращал дразнить жаждущее тело суккубы всеми своим конечностями, благо их было много — больше, чем привыкла Клава. Каждую грудь ее обвило отдельное щупальце, пройдя завитком под тяжелой округлостью, словно изображая экстравагантный бюстгальтер. Кончиками эти же два щупальца легли на ключицы, нежно поглаживая, слегка двигаясь, при этом присоски массировали кожу, а две особенно крупных накрыли припухшие соски, всасывая во влажную прохладу с необычайной силой. Клава поначалу вздрагивала от непривычных ощущений от прикосновений, но очень быстро привыкла и расслабилась, откинулась на мускулистую грудь, кажущуюся сейчас такой надежной. Тем более Флавиан рядом, только протяни руку — так чего же ей опасаться? Клава раньше уже отдавалась порывам похоти, купаясь в чужих взглядах. Но почему-то делать это с вездесущим осьминогом в присутствии инкуба оказалось еще более возбуждающим. У нее дыхание срывалось от накатывающего волнами удовольствия, и непонятно было, что ощущалось кожей сильнее — приятно тянущие присоски или колющие взгляды. Клава зажмурилась только тогда, когда Сирена взмолилась о большем и заставила инкуба войти в нее не только пальцами. Неожиданная молния злости уколола Клаву в самое сердце, скрутив нутро тугим узлом. В затуманенной голове мелькнуло удивление: неужели она так ярко прочувствовала ревность своего партнера? Или это чувство родилось в ней самой? В тот же момент и Стив, не выдержав долгой прелюдии, проник в тесные отверстия в теле суккубы кончиками щупалец — в рот, в лоно, в анус. Клава вскрикнула бы, но из горла вырвалось лишь сдавленное мычание от кайфа наполненности. Щупальца терлись внутри, массировали присосками обильно смазанную слизистую, продвигались, извиваясь, всё глубже, распирая всё шире. Клава не воспротивилась, когда ощутила, что сзади в нее вторгаются сразу два кончика, изгибаясь, растягивая, расширяя место для третьего, трущегося у чувствительного краешка входа. В лоне также буйствовали два щупальца, кажется, самые толстые, а третье присосками изводило клитор и нежные, припухшие нижние губы. Руки Стива обнимали ее за талию, прижимая к жесткому мускулистому торсу бережно, но крепко, чтобы она не вздумала вырываться. Но ей и не хотелось. Она чувствовала его скрытую тоску и печальную ревность — и ей хотелось его утешить, дать ему то тепло, которое он заслуживает в ответ на свое неразделенное чувство. Преданность и верность, что осмеяли и отбросили, как нелепые, ненужные, не понятые, нежеланные… Флавиан первым выбрался из бассейна, сел на бортик, свесив ноги в воду. Вскоре следом за ним закончили и Клава с осьминогом. Стив подсадил обессиленную, но довольную суккубу, сам тоже устроился рядом, позволяя человеческой половине тела обсохнуть, а щупальцами лениво шевеля в воде. В бассейне осталась плавать кругами только Сирена. Русалка забылась в упоении нереста, скорость же помогала ей сбросить накопившуюся в пазухах рыбьего брюха икру. — Батюшки, сколько же в ней убирается! — подивилась и пожалела бедняжку Клава. — Как же она это всё таскала-то? Икринки, полупрозрачные шары размером с теннисный мячик, заполнили всю емкость, паря в завихрениях течения и перемешиваясь, словно праздничное конфетти, рассыпанное горстями, или как пенопластовые снежинки в стеклянном пресс-папье. — Она сбрасывает икру обычно раз в год, — с легкой печалью произнес Стив, поймав рукой пару икринок, подплывших к самой поверхности. — Когда становится невмоготу, она приходит ко мне. Клава сочувствующе вздохнула. Тихонько придвинулась к молчащему инкубу, положила голову ему на плечо — утомившись просто сидеть, якобы чтобы лучше видеть продолжающийся танец одинокой русалки. — Теперь на целую неделю я лишен собственного бассейна! — вздохнул еще горше осьминог. — Не смогу прочистить и сменить воду, пока это всё тут будет плавать. Зато потом засолю в банках — знатная выйдет закуска к пиву, деликатесная! Клава укоризненно проворчала: — Зачем ты так говоришь, Стёпа? Ты же любишь ее! — Нет, а, по-твоему, я должен это всё выбросить? Слить в канализацию? — вот теперь с полной искренностью возмутился бармен. — Потому и буду ждать неделю, чтобы понять, есть ли здесь хоть одна оплодотворенная икринка! Я ж не каннибал какой, чтобы детей любимой женщины в банках засаливать. Другое дело, если вся пустая — не выбрасывать же? Лучше сам съем. Клава так и представила, как страдающий от неразделенной любви осьминог будет жевать бутерброды с громадными, норовящими скатиться с куска хлеба икринками, и тайком плакать по жестокосердной русалке. Хрюкнув смешком, суккуба тут же чихнула. Поднялась на ноги, шлепая босыми ступнями по мокрому холодному кафелю, направилась в ванную, гнусаво пояснив: — Я всё, закончила с водными процедурами. Пойду одеваться, а то еще простыну тут с вами! И вообще домой уже пора. — Ага, она тут еще долго может плавать, — кивнул Стив. Флавиан тоже встал, принялся с праведным ворчанием собирать разбросанную по полу одежду, мокрую насквозь, сколько ни отжимай. — Одолжить тебе что-нибудь из моего гардероба? — предложил Стив. — Обойдусь, спасибо, — буркнул инкуб. — Всё равно штанов у тебя нет. Не идти же мне по улице в сухом свитере, который мне велик, и в мокрых брюках? Если целиком мокрый буду, тогда хоть прохожие неправильно не поймут. Флавиан проводил Клаву до коттеджа некромантки, сделав изрядный крюк, пусть она и стращала его всю дорогу простудой с осложнениями и потерей потенции. Только удостоверившись, что она вошла в дом и закрыла за собой дверь, он поплелся к себе, переодеваться и сушиться. Клава проводила его взглядом, украдкой подсмотрев сквозь занавеску на окне.