«Кто суккуба? Я суккуба?!»

— Привет дружной компании! Вижу, тут у вас шумно и весело, — объявила Сирена, плавно спускаясь с высоты, словно на невидимом тросе. Она по-прежнему была при двух ногах, а в руках держала цветочный горшок с землей и с чахлым цветочком незабудки. — Землю с могилы Основателя притащила, чтобы он мог тут показаться, — пояснила для Клавы Пума. Действительно, следовавшего за русалкой призрака суккуба не сразу разглядела на фоне светящегося потолка. Спустившись, Сирена поставила горшок с землей под стол, на котором лежал голем, а с самого голема она суетливо сдернула покрывало. Основатель встал возле стола, с легкой брезгливостью разглядывая предназначенное для него вместилище. — Пумочка, ты всё приготовила? Надеюсь, оживление можно начинать без промедлений? — с лихорадочным предвкушением спросила директриса. Некромантка проворчала, что ее лучшее творение давно в полной готовности. Она подошла к столу, занялась контрольной проверкой подключенных к телу приборов. Как издалека разглядела Клава, голем действительно был похож на куклу — эдакий двухметровый Кен с ямочкой на волевом подбородке. — Флаф, будь добр, позаботься о нашей суккубе, — продолжала раздавать указания Сирена. — Прости меня, — шепнул он, не глядя Клаве в глаза. И застегнул ей на запястьях два массивных браслета, покрытых рунами и кристаллами. — Ты не виноват, — вздохнула Клава, — наверное. — Итак! Раз все готовы, — воскликнула Сирена, хлопнув в ладоши, — дайте же начнем! — Эксперимент века, — насмешливо проворчал Основатель. — Клава, сосредоточься на потоках энергии, — деловито велела ей Пума. И Клава завопила — не столько от неприятных ощущений, хотя голова резко закружилась, так что Флавиану снова пришлось ее обнять, сколько от неожиданности: через ее тело полилась целая река энергии! От каждого парня и мужчины, сидевших в шкафах, к ней протянулась струйка силы, и все вместе они составили бурлящий водопад не слабее Ниагары. — Меня мутит! — пожаловался Эдди. — А я сейчас блевану, если не прекратите, — пригрозил коротышка-хакер. — Потерпите минутку, — рассмеялась Сирена. — Мы быстро управимся. Да, Пумочка? — Энергетический поток пойман, напряжение стабильное, — отозвалась некромантка, щелкая кнопками и переключая рычажки на приборах. — Направляю энергию во внутренний контур голема. — Дорогой, приготовься! — обратилась Сирена к Основателю. Тот поморщился и огрызнулся: — Попрошу без указаний. — Прости, я волнуюсь, — повинилась русалка. — Мы так долго готовились к этому моменту!.. И тут голова голема лопнула, как шар из папье-маше, набитый взрывчаткой. — Что?! — взвизгнула Сирена. — Ох, блин!.. — расслабилась Клава, обмякла в крепких объятиях Флавиана. Запястья под раскалившимися браслетами перестали зудеть и ныть, словно исколотые иголками. Система при големе резко прекратила доить из нее энергию, при этом струйки силы от парней продолжали течь со всех сторон, наполняя суккубу буквально до распирающей эйфории. Особенно выделялся поток, идущий от Флавиана. Клава не сразу его распознала, так как инкуб стоял у нее за спиной и прижимался вплотную. Его бессловесное обращение к ней имело привкус клубничного зефира с ноткой мятной мигрени и бананового раскаянья. При всей своей странности, этот поток был самым вкусным… Если не считать еще один. Клава поразилась: самый мощный поток окутывал всё помещение, он не был струей — он был всепоглощающей, проникающей во все прочие потоки тучей. Так что не удивительно, что она его с трудом заметила. Это как искать хобот и не заметить слона! Она даже понять не могла, от кого он исходит, кто же влюблен в нее больше всего на свете. Впрочем, у нее не было на это времени. — Ты испортила его специально! — накинулась Сирена на Пуму. — У меня лапа не поднялась бы! Это лучшее мое творение! — кричала в ответ некромантка, скаля клыки. — Значит, поток энергии сделала слишком сильным! — искала причину неудачи Сирена, чуть не плача от разочарования. — Нормальным был поток! — парировала Пума. — Я знаю, что делаю! Это твой призрак не захотел влезать в голема! Не понравилось ему, видите ли, искусственное тело! Лампочками в боку светить не пожелал, привередничать изволит! Русалка в растерянности оглянулась на Основателя: — Дорогой? Но ведь мы же договорились, что это временное решение? Ты согласился потерпеть!.. — Сомневаюсь, что тебе самой понравилось бы заниматься любовью с некромантской куклой, — пожал плечами призрак. — Давайте не будем зря терять время и искать виноватого. Не получилось, и ладно. Предлагаю попробовать иной вариант. — Какой же? — нахмурилась Сирена. Основатель усмехнулся — и указал на живописную группу из суккубы, жмущегося к ее ногам Персика, распушившего хвост трубой и загривок гребнем, а также Флавиана. — Персика не отдам! — мявкнула в ужасе Пума. — Не кот и не суккуба, тогда… — пробормотала русалка. И закричала: — Нет! Мы так не можем поступить! Одумайся, это будет убийством! Она осеклась и засипела. Основатель лишь махнул рукой в ее сторону, и крошечные голосовые связки в ее горле стиснуло спазмом. Русалка выпучила глаза, принялась хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Однако призрак не удостоил ее ни единым взглядом. — Пума, я собираюсь вселиться в этого милого юношу, — проговорил Основатель, надвигаясь на обмершую Клаву и не сводя пронзительного взгляда с инкуба за ее спиной. — Помоги, будь любезна. — Нет! — рявкнула некромантка. — Отказываешься? — изобразил улыбку призрак. — Что ж, тогда мне придется убивать по одному мальчишке, пока не передумаешь. Пережать маленький кровеносный сосуд в сердце или в мозге мне под силу, не сомневайся. — Ты не посмеешь! Они нужны тебе все! — попыталась поймать его на блефе Пума. — Уже не нужны. Посмотри сама: суккуба чуть не светится от переполняющей ее энергии. Этого мне более чем достаточно. Пума промолчала, только уши нервно дергались и хвост стегал по полу. — Подойди ко мне, Флавиан, — велел ласковым тоном Основатель. — Не прячься за своей возлюбленной шлюхой. Впрочем, ты и сам не без грешка, два сапога пара. Жаль, что не могу выбрать кого-то другого вместо тебя — такое обилие самцом, а годишься ты один… Ну же? Или ты хочешь, чтобы умер твой маленький братишка? Учти, это мой тайник, и теперь я могу перемещаться отсюда в Академию и обратно за мгновение ока. — Вы не сможете добраться до Школы! — возразила Клава, вцепившись в инкуба и не пуская его выйти вперед, закрывая его своей грудью. — Вы же не имеете права отойти далеко от кладбища! — Наивная моя девочка! — усмехнулся призрак. — Академия — дело всей моей жизни. На каждом перекрестке стоит моя статуя. В каждом кабинете и в каждом доме висит мой портрет. Я здесь бог! Создатель и хранитель. — То есть вы и через портреты можете проникнуть, куда вам вздумается, — с ужасом поняла Клава. — Умница, сложила два и два, — посмеялся призрак. — А теперь посторонись и не мешай. И будь любезна, направь в меня твою живительную энергию. Клава решительно стиснула зубы. Уж она ему направит, мало не покажется! Но сперва нужно было позаботиться о другом: — Персик, отойди к Пуме! — велела она. — Но, мамуленька! — испуганно захныкал кот. — Твоей хозяйке ничего не грозит, животное, брысь! — шикнул на кота призрак. Персик шарахнулся в сторону. Пума подбежала к нему, обняла, хотя сама тряслась не меньше, пусть и не от страха, а от злости. Призрак же продолжал ворчать: — Развели в Академии зоопарк! Мало того, что женщин пустили, так еще всяческих зверюшек набрали, нелюдей, уродов. Учить кентавров магии, ха! Это ж надо было додуматься! Я помню, кто из Совета имел глупость предложить такую моду. Жаль, я поздно догадался, что таких идиотов надо во сне душить — нет же, в память о нем другие идиоты проголосовали за! Всех не передушишь, увы. — Ну, что, суккуба? — прикрикнул он на Клаву. — Что ты копаешься? — Держи! — воскликнула Клава. Сложив руки вместе и выставив два указательных пальца пистолетом, она представила, что стреляет в призрака. На поражение! Она всем сердцем пожелала, чтобы он взорвался и развеялся на мелкие электроны… И Основатель впрямь разлетелся, как воздушный шарик, в бабахнувшей вспышке яркого света. Клава на мгновение зажмурилась, затем поморгала: — Я его того? А?.. — с надеждой пробормотала она. — ВЕЛИКОЛЕПНО! — заорал Основатель трубным гласом, так что все схватились за уши. Клава чуть не затопала ногами от огорчения: ничего у нее не вышло. Призрак как развеялся, так и обратно собрался! Да еще стал гораздо плотнее и ярче, чем был прежде — уже и не совсем призрак, но еще не человек. — Это великолепно! — закричал Основатель, ощупывая сам себя за руки, туловище, за голову и лицо. — Я переполнен жизнью! Я при жизни таким живым себя не чувствовал! Кажется, я даже сексуально возбудился! — Он с восторженным недоверием оттянул пояс и заглянул себе в штаны. Сирена, будучи не в состоянии выговорить ни слова, только всхлипнула в робкой радости. Однако приближаться к возлюбленному пока благоразумно остереглась. — Я знал, что вы все идиоты, но не верил, чтобы настолько! — продолжал орать в эйфории Основатель. — Самцы не просто поддались чарам суккубы! Здесь есть один совсем без разума! Вернее — без ума. Безумно влюбленный, до полной потери инстинкта самосохранения! Хохоча, Основатель указал пальцем в Флавиана. — Идиот! Ты по-настоящему в нее влюбился! Ха-ха-ха! Безумец! Жертва древнего инстинкта размножения! И как тебе эта сладкая мука? Ревнуешь и терпишь, что твоя самка ложится под других самцов? И хуже того, она получает удовольствие под ними, при этом не сгорает от стыда. А ты ни слова не можешь ей сказать! Ты сам такой же — ублажаешь других, а мечтаешь о ней одной. Ха-ха! Какие вы идиоты! Он чуть ли не пополам сгибался от хохота. И резко прекратил. Выдохнул, продолжил разговор почти обычным тоном, только изредка всхлипывая от сдерживаемого смеха, кривя рот в ухмылке: — Я передумал. Клавдия, ты хочешь, чтобы я не забирал тело твоего драгоценного Флавиана? — А можно? — спросила та, ожидая подвоха. — Да, деточка, можно, — ухмыльнулся Основатель. — Мне не нужно его жалкое тело человека, притворяющегося инкубом. С твоей энергией я легко сделаюсь истинным богом. А богам плотская оболочка не требуется. Просто выпей любовь своего милого Флафа до дна и передай эту энергию мне. Клава лихорадочно пыталась понять, в чем же ловушка этого якобы простого предложения. — Не делай этого! — прохрипела Сирена, изо всех сил борясь с болью и комком в горле. — Если выпьешь Флафа, он умрет! — Умереть от любви, пасть замертво под ноги возлюбленной — прекрасная смерть для любящего, разве нет? — провозгласил Основатель, не отрицая ее правоту. Развернувшись к русалке, он легко сбросил с ладони в ее сторону трескучую ломанную линию молнии, и русалка снова захрипела от боли, повалившись на никому уже не нужные книги. — Сделай это, — воспользовавшись моментом, торопливо шепнул Клаве Флавиан, отважный и хмурый в своем самоотверженном решении совершить героический поступок. — Как только он обретет достаточную плотность — взорви его! Ради этого можешь пожертвовать моей жизнью. Вернувшись, он уничтожит в безумии Академию, а затем примется за иные миры, за твой тоже. Клава кивнула. Она не знала, что ответить, и сказать вообще что-нибудь боялась, очень уж хотелось сорваться на слезы и истеричный рёв от нервной усталости. Поэтому лучше стиснуть зубы и попытаться что-нибудь сообразить. Судьба мира (нет, даже миров!) в ее руках — не это ли мечта каждой попаданки?! Значит, у нее нет права оплошать. Просто нет, и точка. Ну, а на нет и суда нет. Если выход есть по определению, она его найдет… Уже нашла! Клава улыбнулась: вот оно! У нее есть козырь в рукаве. Как и она сама поначалу, Основатель не видит слона за хоботом. И кто из них после этого идиот? Она мысленно потянулась к Персику, погладила его по шерстке. Кот, почуяв ее обращение, прекратил хныкать и икать в объятиях мрачной Пумы. — Мамуль? — Не бойся, лапуль, мамочка всё устроит, — уверенно пообещала Клава. — Нашла время сюсюкать со своим котом! — всплеснул руками уставший ждать Основатель. — Вот за что я баб презираю — за их… Он не договорил, ибо Клава, почерпнув половину энергии из чувств Флавиана, а вторую, большую половину, из чистой и безграничной любви своего котенка, — ударила с такой мощью и посылом, что вся библиотека зашаталась и заскрипела. — Сырой магией шибает! Нифига себе! — взвизгнул кто-то, кажется, «пришелец». Клава раздосадовано цыкнула: цель каким-то чудом почуяла подвох и успела увернуться. — Чуть в меня не попала, дура! — заорал Основатель, брызжа призрачной слюной. — Попаданка и есть безмозглая! Таким макаром пространства дырявят, коза ты необразованная! — Ты же сам просил в тебя целиться, запамятовал уже? — фыркнула Клава. И снова подняла руки, сложенные пистолетом. — Совсем рехнулась?! — завопил Основатель. И подлейшим образом в последний миг спрятался за Фавианом. Клава ахнула — уж в кого, а в инкуба «стрелять» поражающим зарядом она не хотела. Но поздно: поток сорвался с ее рук и ударил в препятствие. Однако взрыва не последовало. То ли сказалось то, что половина энергии была взята из самого же Флафа, то ли помогла его сущность инкуба, к любовным токам привычная. В общем, Флавиан засветился с макушки до пят, недоуменно взмахнул ресницами. И исчез в воронке стихийно возникшего портала. Клава издала решительный вопль — и дельфинчиком скакнула в затягивающийся портал следом за инкубом. Едва-едва попа не застряла, но суккуба поднатужилась и протиснулась. — Идиоты!!! — услышала она вдогонку желчное. И портал смачно чмокнул, сомкнувшись. _________ — …Я инкуб наполовину, паршивый старший брат, посредственный любовник и ноль в роли возлюбленного… — услышала Клава бормотание. Мысленно усмехнулась: эдакий анти-аутотренинг. Разумеется, это ее дорогой Флаф убивается, кто же еще. — Ты не ноль, ты отрицательная величина, ибо всё отрицаешь и сам себя ешь поедом, — проворчала она. И, жмурясь от яркого солнца, потянулась обнять сидящую рядом на траве вредную задницу. Флавиан заткнулся, подавился непроизнесенными возражениями и тысячей доводов в пользу своей непригодности. Вместо глупых слов суккубу окатила такая волна нежности, что впору купальник надевать. Клава нежилась и наслаждалась: потерлась щекой о шершавую ткань его брюк, забралась рукой ему под рубашку: — Самоед ты мой!.. Эх, ладно, хорошего помаленьку, — окоротила она сама себя с великим усилием воли. Села, открыла глаза, обозрела местность: земля, небо, простор во все стороны. Ничего, кроме жухлой жесткой травы. И они двое. Клава никогда в жизни не бывала в степи, но, кажется, это она и есть, иначе не назвать. Даже на горизонте холмов или гор не наблюдается — плоскость абсолютная. — Ну, и где мы очутились? — высказала она главную мысль вслух. — Я идиот. И трус, — критично покаялся Флавиан. Клава на это утверждение красноречиво выгнула бровь, но перебивать не стала. — Когда ты там сражалась, я не знал, что делать. И в глубине души страстно желал оказаться дома. Просто дома, у моих родителей, и чтобы не было никаких проблем. — Ну, логично, — кивнула Клава. — Нормальная мысль для нормального человека. И где твой дом? Куда идти-то? Флаф горько улыбнулся: — Идти некуда. Дома нет. — Как так? — заранее расстроилась Клава, поняв по его тону. — Всех… убили? Он пожал плечами. — В прошлом году я недостаточно старался, собрал мало энергии, и Пума не смогла поднять голема для Основателя. Тогда он еще был согласен на искусственное тело, м-да. — А почему они вообще тебя завербовали? — потребовала начать с начала Клава. — Понятия не имею, почему выбрали меня. Я просто привез братишку поступать в Школу, и Сирена вдруг вызвала меня для разговора, наобещала золотые горы, диплом и профессию. Я ведь в нашем захолустье о таком и не слыхал. Показалось, что передо мной открылись врата рая. Ну, а потом оказалось, что способности у меня посредственные. Основатель решил, что я не приложил достаточно усилий, чтобы решить возложенную на меня задачу — не довел до страстного безумия выбранных в доноры клиенток. Поэтому он использовал собранный мною тогда заряд, чтобы сдвинуть временную ось над моим родным домом. То есть запер моих родителей и всю семью с домочадцами в петле времени. Сейчас здесь, — он постучал кулаком по земле, — кусок пространства, вырванный из прошлого трехмиллионнолетней давности. Клава присвистнула. Затем прищурилась: он не врал и его не обманули. Сквозь пустую степь просвечивали струны энергий, тянущиеся в сдвинутое пространство. И там жили люди. Там стояло поместье: большой дом хозяйской семьи, фермы арендаторов, домики работников, коровье пастбище, загон для табуна лошадей, свинарники, сараи, сыродельня, курятники, винный погреб… — Поэтому мне и пришлось врать тебе. Им нужна была суккуба, а я просто должен был сохранить брата. Он — это всё, что теперь у меня осталось. — К твоим родителям будет классно приезжать на летние каникулы, — облизнулась Клава на примерещившийся запах молодого сыра. Да с молодым вином, мм!.. Флавиан шумно сглотнул и посмотрел на нее, как на сумасшедшую. — Только Основатель знает… — Старый маразматик! Что он знает? — рассмеялась Клава. И поцеловала опешившего Флафа в губы. — Впрочем, кое-что он знает, — улыбнулась она ему, дурашливо потерлась губами о губы, носом о нос. — Так выходит, ты меня любишь? — Ну, вроде бы, — пробормотал он. Клава зажмурилась от вновь накатившей волны энергии. Кажется, если она сейчас куда-нибудь эту всю силищу не спустит, если что-нибудь не вытворит — ее просто разорвет от счастья на тысячу, на сотню тысяч маленьких Клавочек! — Позови их, — прошептала она, прислушиваясь сквозь перевернутый трехмиллионнолетний кусок мира. — Кого? — шепотом спросил Флаф, самозабвенно ловя губами ее сомкнутые ресницы. — Твоих родителей. Позови их. Он не поверил разумом. Но разгорелся сердцем. И послушно обратил мысль к таким далеким, но самым близким людям. — Еще, продолжай, — шептала она, не двигаясь, не шевелясь — и в то же время стараясь изо всех сил распутать клубок, запутанный противным самовлюбленным старикашкой, считающим других непроглядными идиотами. Флавиан обнял ее и прижал к себе, уткнувшись носом в ее шею. — Есть! — выдохнула Клава. — Поймала. Теперь тянем-потянем… Закрой глаза, сюрприз будет. Флаф крепко зажмурился. И их накрыл шум жизни: издалека доносилось мычание коров, всхрапы лошадей, топот, скрипы, стуки, жужжание работающей техники, крики петуха, говор и смех людей. Всё это было пока еще прозрачным, дрожащим, как мираж, но уже почти реальным. — Там узел остался, — сбивчиво пояснила Клава, хмуря брови и виня себя за криворукость. — Я просто побоялась порвать поток, поэтому сильно дергать не стала. Лучше позовем сюда кого-нибудь знающего из Академии, чтобы поставили всё на места и закрепили, как надо. Флавиан не сводил с нее сияющих глаз и не мог выдавить ни слова. — Что? — Она слегка пихнула его кулаком в живот. — Выдыхай уже! — Обожаю тебя! — выкрикнул он так громко, что Клава всерьез побоялась, как бы в поместье их не услышали. — Ну, я ж не зря учебники читала… Пару штук… Пару глав… — пробурчала она, потупившись. Флаф сорвал с шеи свой медальон инкуба — и облил Клаву таким количеством энергии, что та на него заругалась: — Расточитель! Ну что ты творишь?.. За его спиной вновь открылся портал: — Идем? — протянул Флаф ей руку. — Куда? — только и успела она спросить, как их затянуло в дыру между измерениями. И выплюнуло в спальне в коттедже Пумы. — Кажется, у меня появился второй дом, — прошептал Флаф, крепко прижимая к себе Клаву. — Там, где ты. — Фу, как романтично, ты меня придушишь, — проворчала она, выкручиваясь из его рук, ощущая, как предательски пылают щеки. — Думаю, не долго Пума согласится терпеть меня в своем доме. Тем более если они с Персиком поженятся, выгонят меня на улицу. — Мне всё равно, где. Лишь бы с тобой, — не унимался инкуб. — Куплю нам особняк с видом на площадь… — Только не с башней в окне! Не хочу! — Тогда и я не хочу. Клава раздраженно запыхтела: не чересчур ли рано они начали планировать совместный быт? Слишком уступчивого мужа-подкаблучника она тоже не хочет! — Раз уж мы здесь, надо утеплиться, — решила она, выдвинула ящик тумбочки, где держала нижнее белье. — А то прохладно в этой твоей степи. Да и светить задом перед Основателем не хочу, когда вернемся и будем спускаться из дыры в потолке. Флаф промолчал, но она отчетливо ощутила кольнувшую его мысль — не желает, чтобы парни видели ее без трусиков. Клаве показалось это забавным, но она поспешила перевести разговор на другую тему: — Надеюсь, Пума присмотрит за Персиком, пока мы тут гуляем по миру. — Сирена тоже разозлилась, — поддакнул Флаф. Клава усмехнулась: он смутился и отвернулся, когда она выбрала себе трусики! — Озверевшая директриса страшна в гневе, даже Основателю не поздоровится, если не сумеет ее усмирить. Я подожду тебя внизу, ага? — Ага, — кивнула Клава. Она решила платье не менять, но лифчик всё-таки надеть: пусть ее груди сейчас в идеальной форме, однако при резких поворотах корпуса всё-таки мешают центробежной силой — бывает, что заносит… Одевшись, она оглянулась на окно, где стоял кактус Борис в своем облупленном горшке из «прошлой жизни». — А про тебя-то я совсем забыла, — вздохнула она. — Извини, колючий мой. Вот разберемся с величайшим колдуном вселенной — и пересажу тебя. Она полила растение остатками чая, благо на тумбочке возле кровати нашлась забытая чашка. И выронила чашку из дрогнувших пальцев, взвизгнула на весь дом от неожиданности. — Что случилось?! — грохнул дверью взлетевший с топотом по лестнице Флавиан. Под мышкой он держал банку с гомункулом, человечек болтался в воде зеленый и кислый — укачало от тряски, не привык, чтобы с ним носились по крутым ступенькам. — Да вот, испугалась немного от неожиданности, — кивнула на кактус Клава. — Похоже, он тоже здесь акклиматизировался успешно. Борис смотрел на них в оба круглых глаза, заинтересованно хлопая колючими ресничками. Глаза располагались примерно на середине дубинко-образного зеленого ребристого тела растения. Если же брать в расчет две пухлые ветки по бокам, то форму кактуса можно было сравнить с трехрожковым классическим канделябром. А если присмотреться к небольшим отросткам, выросшим невысоко над землей — два шарика внизу и один «палец» над ними, то становилось очевидно, что Клава с выбором имени не ошиблась, кактус впрямь был самым настоящим парнем. — Чего еще ожидать от любимого цветка суккубы! — хохотнул Флаф. — Вот погоди, он себе скоро вырастит пасть с зубами и языком, шесть ног, три хвоста — и будет везде таскаться за тобой, стуча горшком и стреляя в твоих любовников колючками. — Вот и зачем ты ему это всё подсказал?! — возмутилась Клава. — Хотя вроде ушей он себе еще не отрастил. Надеюсь. — Не надейся! — рассмеялся Флаф.