«Кто суккуба? Я суккуба?!»

Клава очнулась с неприятной тупой головной болью. И это не было следствием похмелья — она просто ударилась затылком, когда упала. Очнулась она в шкафу. В огромном книжном шкафу с застекленными дверцами. Ради того, чтобы суккуба в него поместилась и даже смогла сидеть, поджав ноги, несколько нижних полок были любезно вынуты, а книги сложены снаружи на полу высокими стопками-колоннами. От неудобной позы ломило шею, затекла рука, онемела попа. Клава осторожно села, стараясь не стукнуться макушкой о низкий потолок узилища. Получается, Сирена сбросила ее в пролет лестницы, в воздухе она перенеслась в некое иное пространство, а уже там ее кто-то затащил в шкаф и запер. Наверное, сама Сирена следом и сиганула — в тесном пространстве еще сохранился запах сырой рыбы и нотка соли с йодом, странно смешавшиеся с атмосферой библиотеки. Понятное дело, русалка ведь духами пользоваться не приучена, да и дезодоранты ей ни к чему. Интересно, русалки вообще потеют? Или у них вместо потовых желез как раз и есть те, которые слизь вырабатывают, чтобы кожа от воды не скукожилась… Вяло размышляя о всякой ерунде, Клава осмотрелась. В шкафу смотреть было не на что: стенки задняя и боковые деревянные, сверху тоже сплошная доска — полка. Спереди как витрина, двойные дверцы с толстыми стеклами. Клава подергала — не открываются. Прежде чем стучать кулаками по стеклам и орать, чтобы ее выпустили, она предусмотрительно всмотрелась во «внешний мир». Снаружи было не то чтобы сумрачно, но и не сказать, что светло. Свет не исходил от какой-то лампы или от окон — окон, кстати, Клава не увидела, — а лился сверху, рассеянный, как от облаков. Насколько ей удалось разглядеть, приплюснув щеку к стеклу, потолка в этом непонятном помещении видно не было именно за пеленой светящегося тумана. Вместо стен сплошные книжные шкафы, поставленные один на один, соединенные узенькими лестницами и галерейками, всего метров двадцать высотой. Эдакая неприступная крепость из полок и книг за парными дверцами. Или можно даже сказать колодец, правда, широкий. Книги здесь были везде, не только в шкафах или на столах, но на полу стопками и просто кучами. Среди книг встречались отдельные бумаги, папки, свитки, блокноты, кроме того разные непонятные алхимические приборы, незаконченные конструкции неизвестного предназначения, а также возвышался глобус звездного неба. Посреди свободного от ученого барахла пространства стоял длинный стол, на котором лежало нечто, покрытое белой простыней, из-под которой просвечивали перемигивающиеся лампочки. Клава сразу узнала большого голема из подвала Пумы. Если ее творение здесь, то и некромантка должна быть где-то поблизости? Не могла же она позволить его украсть. Скорее саму кошку украли вместе с големом, а Сирена придумала отмазку про командировку. Клаву осенило: а не угодила ли она в тот самый карман подпространства, о котором ей рассказывал Основатель? Его тайный кабинет, запрятанный так хорошо, что многие поколения учеников отшельника не могли его отыскать. Нет, ну верно — кто же в здравом уме станет прыгать с верхней площадки башни? Да не наружу, как Михаэль, а через спираль винтовой лестницы! Воспоминание о погибшем ангеле навело на нее тоску — и подтолкнуло к мысли о том, а в ту ли сторону должен был он вообще упасть? Если бы грохнулся в «карман», наверняка остался бы жив-здоров. Однако додумать эту идею она не успела: среди книжного беспорядка показалась кошка-некромантка, легка на помине. — Пума! — воскликнула Клава, хлопнула ладонями по стеклу. И замерла, сообразив, что некромантка-то не сидит, в отличие от нее, в шкафу, и ошейника с цепью на ней не видно. Вдруг ее и не похищали вовсе? Тем более как можно заставить работать того, кого похитили против воли — она же пакость устроит в отместку! Вот если договорились сотрудничать, другое дело, но так это не похищение уже получается, а сообщничество. Некромантка, увидев ее, обрадовалась вроде бы, подбежала так быстро, насколько позволял мешающийся на пути хлам: — Клава? Ты уже здесь? Неужели успела собрать нужное количество энергии? — Насколько я поняла, Сирена сказала, что успела, — проворчала Клава, сев по-турецки и сложив руки на груди. — А ты, значит, с ними заодно? Пума тоже села перед дверцами, распушила усы, что на языке кошачьей мимики означало неудовольствие. — С ними? — переспросила некромантка. — Со сладкой парочкой — директрисой и ее ручным инкубом! — объявила Клава. Пума фыркнула: — Ну, можно и так сказать, в принципе. Не хочешь выйти из шкафа? — А можно? — насторожилась Клава. — Если пообещаешь не буянить и не портить вещи, я тебя выпущу. Всё равно отсюда сбежать невозможно без разрешения Основателя или Сирены. — Ладно, обещаю ничего не ломать, — кивнула Клава, понимая, что в первую очередь Пума волнуется о целостности своего творения. Но и суккуба не варвар, смысл ей крушить магическую библиотеку и тратить силы на бесполезный вандализм. Пума действительно отперла ее шкаф, благо ключ, обыкновенный железный ключ всё это время торчал в замочной скважине. Клавдия, покряхтывая, вылезла из тесной «одиночки», потянулась — и с удовольствием пнула ближайшую стопу книг. Стопа от удара расползлась в кучку, а вот Клава заохала и запрыгала на одной ноге, так как не сообразила, что босой ногой пинать твердые корочки вообще-то больно. — Спустила пар? — ухмыльнулась Пума. — Угу, — жалобно проныла суккуба. — И долго нас собираются здесь держать? — Нас — недолго, — раздался голос Вильгельма. — Все ждали только тебя, Клава. Подпрыгнув от неожиданности, Клава неосторожно встала на ушибленный пальчик, снова ойкнула и перепрыгнула на другую ногу, поджав пострадавшую на манер цапли. — Ура, танцы! — послышался ехидно-восторженный голос «пришельца»-хакера и хлопки в ладоши, изображающие аплодисменты. — Суккуба, давай теперь стриптиз! А то скучно сидеть в тишине без зрелищ. Сеть тут не ловит, а между собой нам ругаться уже надоело. — А ты здесь как оказался? — задрала голову Пума к верхним полкам одного из шкафов. — Ты же энергетически бесполезный объект! Эгоцентрист, не способный на бескорыстную отдачу. — По-вашему, я дурак с одного минета в нее влюбляться? — хрюкнул «пришелец», действительно обнаружившийся за стеклянными дверцами, подобными тем, за какими сидела Клава. — Всем остальным она предоставила полный доступ к телу, а мне сиськи через лифчик дала пощупать! А теперь сижу с вами за это — где в мире справедливость? — Не ври, я лифчик разрешила расстегнуть! Сам виноват, что не справился с застежкой, — возразила Клава. — Он тут с нами за компанию, чтобы не разболтал по всей Академии о тайном эксперименте и похищениях, — произнес Вильям. Клава оглянулась на голос, и вампир помахал ей рукой из своего шкафа. Бедняге с его немаленьким ростом пришлось сложиться в три погибели, чтобы более-менее удобно устроиться между полок. — Неужели Клавдию к нам забросили? — послышался новый голос с другой стороны. — Проснулся! Ну, ты и мастер дрыхнуть, — ответил ему следующий. — Что здесь еще делать-то? Одно хорошо, что есть и пить не хочется и в туалет проситься не приходится, не тянет. — А я бы вас и не стала выпускать, я вам не тюремщик, чтобы до параши водить, — фыркнула Пума. — Жестокий вы зверь, мисс Пума! Суккуба вертелась, как юла, оглядываясь на знакомые голоса, зазвучавшие со всех сторон. Тут Вольф скалится во все сорок клыков, до того рад ее видеть. Здесь наг скрутил себе из собственного хвоста кресло. Там гном-тренер бегает из угла в угол — вот уж кому не тесно на полке! Рядом полный ряд шкафов в четыре яруса набили клубом единоборств, две команды. Чуть дальше строил рожицы и пытался привлечь к себе внимание чертенок Василий. Еще один шкаф целиком отвели Эдди, чтобы бедный пони-кентавр хоть как-то мог развернуться. Выше заперли парочку эльфов: встретившись с ней взглядом, и светлый, и дроу, нежно обнимавший супруга, заулыбались смущенно — сразу видно, что эти вдвоем не скучали и нашли, на что употребить время ожидания. Даже лепреконов поймали и запихнули в три отдельных тумбочки, разделив по кланам, чтобы не передрались между собой. В общем, получился то ли гарем суккубы, то ли коллекция ее обожателей, из-за которых и пришлось бесценные тома и талмуды вынуть с полок и свалить в кучи на полу. Не было только Флавиана, медсестры из лазарета, бармена-осьминога и самой Сирены. Клава нашла взглядом даже Михаэля! Ангел-альбинос сидел, нахохлившись и обняв колени, сердито зыркал по сторонам через стекла, исчерченные трещинами. Он-то здесь дольше всех, получается, томился, бедолага. Едва-едва свою «камеру» не разнес, да стекла, очевидно, были заговоренные, под ударами не сдавались. Проследив ее взгляд, Пума с возмущением пояснила: — Помнишь, мы с тобой этого оболтуса поднять не могли? Я так и думала, что на нем противодействующее заклятье! Оказалось, наш Флаф сперва к башне Сирену вызвал, а та на труп навела чары молчания, чтобы ангелочек не проболтался, что его Флаф сам и сбросил! И чтобы ты из-за этого доверие к инкубу не потеряла. — Вообще-то Клаве давно известно, что Михаэля столкнул Флаф, — заявил Вильгельм. — От такой новости она сама чуть не слетела с башни, чему я свидетель. Однако доверять ему меньше не стала, ибо настоящее чувство никакими кознями не задушить. — Я видела, как Флавиан пытался удержать Михаэля! — с горячностью возразила Клава. Уверенные слова вампира заставили ее вспыхнуть: чего это он вдруг за нее решил, какие у нее к кому чувства?! — И сам Флаф мне признался, мол, вызвал парня на разговор. А всё потому, что я, как дура малолетняя, пришла домой в слезах, вот он и разозлился! — А на самом деле чувства здесь совсем не при чем, — подал голос хакер-«пришелец». — Просто Флавиану нужно было собрать здесь всех, с кем трахнулась суккуба, вот он и начал с белобрысого. В ходе разговора два самца поцапались, и один, замахнувшись да промахнувшись мимо щуплого юркого соперника, случайно сам перекинулся через перила площадки. Флаф попытался дело исправить, так как ему надо было сбросить белобрысого не на мостовую, а с лестницы, но силенок у него не хватило, чтобы эту тушу крылатую поднять. — Только перья мне повыдергивал, придурок, — процедил, не сдержался, Михаэль. — А как я без перьев полечу? — Да ты и с перьями летал, как корова, — хмыкнул Василий. — Тебе же, страусу, взлетная полоса нужна, желательно с обрывом в конце. И с попутным ветром в задницу. Парни клуба единоборств заржали, аж стекла во всей библиотеке зазвенели. Пришлось тренеру на них прикрикнуть. Михаэль еще больше насупился, промолчал. Клава негромко с участием спросила у Пумы: — Так всё-таки ты его совсем оживила? Получилось? — Живее прежнего! — махнула лапой некромантка. С достоинством пробурчала: — Я же не фокусник балаганный, а практикующий преподаватель. Свое дело знаю, работу кое-как не буду делать — охота себе репутацию портить из-за всяких дураков, которые не могут свалиться туда, куда их толкают. — Виль, почему же ты молчал, если знал, что твой приятель опасный убийца и врун?! — развернулась Клава к вампиру. Тот пожал плечами, едва при этом не выдавив стекло, в которое упирался локтем: — Я поверил его эмоциям, а не словам. Не убийство было его целью, и делал он это не по своей воле. Впрочем, подробностей он мне не раскрыл. — Да просто все вампиры сами убийцы! — съязвил «пришелец». — С чего упырю отказываться из-за такой малости от своего приятеля? Подумаешь, несчастный случай устроил! С кем не бывает. Такое обвинение не могло остаться без внимания: со всех сторон заговорили разом, повышая тон. Нашлись и сторонники невиновности инкуба, и обвинители, а также те, кто просто возмутился хамством коротышки. Сам же «пришелец» с довольной физиономией внимал спровоцированной полемике. — Молчать и слушать! — гаркнула Пума, легко перекрыв всех, словно это была обыкновенная лекция для шумных первогодок. — Никто не должен был пострадать в ходе эксперимента! С Михаэлем действительно произошел несчастный случай, негативные последствия которого удалось полностью устранить. — Да уж, а моя пострадавшая психика никого не волнует, — пробурчал в полной тишине альбинос. — Как скажете, мисс Пума, — согласился «пришелец». — Вам виднее. Всё-таки в прошлом году действительно никто серьезно не пострадал. Подумаешь, у двух десятков женщин стерли память — какие пустяки! Кошка-некромантка помрачнела. — Пожалуйста, Пумочка, объясни, что всё это значит? — попросила Клава, жалобно шмыгнув носом. У суккубы уже голова пухла от всего этого. — Ладно, расскажу, — нехотя согласилась Пума. Прикрикнула, обращаясь к парням: — Но если кто-нибудь будет меня перебивать, получит двойку за семестр. Две! За некромантию и за чернокнижие. — Так не честно! — заволновались самые говорливые. — Так, уже всем по тройке, — мстительно сообщила Пума. — За что всем-то? — удивился Вильгельм. — За компанию! Приступила Пума к рассказу с самого начала, от появления в Академии Клавы. — Обычно я готовлюсь к занятиям с вечера. В тот раз так же: собрала все нужные материалы, перечитала план лекции. И легла спать. Откуда же я могла знать, что Основатель утащит у меня из сумки кристаллы для пентаграммы вызова и зарядит их у меня же в подвале! Он ведь способен переносить небольшие предметы, вот по очереди и уволок. А энергию для зарядки взял из аккумуляторов, к которым было подключено жизнеобеспечение гомункулов. Причем Основатель не просто зарядил кристаллы, но внедрил в них функцию поиска самой подходящей кандидатуры на должность суккубы. Ну, а дальше всем известно: только зашла речь о суккубах, парни на лекции повыпрыгивали из трусов — и дружно усилили вектор поиска. Флавиан в тот раз ничего не подозревал, равно как и я, и Сирена. Потом мы все переругались, пока Клава лежала без сознания в лазарете. Я наорала на Основателя за подставу, Сирена наорала на меня, чтобы я не орала на ее любезного. Сама она наорала на него за то, что он провернул это, не посоветовавшись с нею. — Удивительно, что всё обошлось, — вздохнул Вольф. — Основатель совершенно не думал, что из-за выдернутой из своего мира девушки всё наше пространство может вывернуться наизнанку к чертям собачьим. — Эгоист, — развела лапами Пума. — И с таким вот себялюбцем я вынуждена не только иметь дело, но жить под одной крышей. Все дружно стали сочувствовать некромантке. Но та отмахнулась и продолжила повествование. Основатель призвал суккубу не из каприза или старческой вредности. Он предполагал использовать ее способности для превращения гомункула из биотехнологической куклы в настоящее живое тело, чтобы в оное вселился его дух. Тем самым Основатель желал собственного воскрешения, вполне понятная мечта и цель для призрака величайшего колдуна. При этом он всех обязал участвовать в своем плане: Флавиану следовало обучить суккубу и найти для нее наиболее подходящих партнеров, Пума была обязана подготовить гомункула, а Сирена — прикрыть все их действия. — Не поймите меня неправильно, — как-то смущенно добавила некромантка, — я была против манипуляции с разумными существами без их ведома и согласия, но в то же время я не могла упустить шанс провести такой грандиозный эксперимент. В общем, наука оказалась для меня важнее этических норм. За что прошу у всех вас прощение. — Но не раскаиваешься, — усмехнулся Вильгельм. — Но почему нужна была я? — спросила Клава. — Ведь Флавиан проделывал нечто подобное с похищенными девушками в прошлом году! — Если бы у него всё получилось, мы бы нынче здесь не собрались, — съехидничал коротышка хакер. — У Флавиана есть предрасположенность к магии инкуба, однако нет врожденного дара, как у тебя, Клава, — пояснил за Пуму Вильгельм. — К тому же девушки не так охотно отдают сексуальную энергию, как парни. Парни теряют головы после первого же раза, открываются легко, так как нам самой природой положено именно отдавать своей паре всё, что у нас есть — ласку, пыл, сперму, зарплату. Девушки же больше расположены забирать и рассудочно планировать совместное будущее, копить энергию для производства потомства. — Короче, батарейки из баб никудышные, — хихикнул коротышка «пришелец». — И Флаф, как тайный агент заговорщиков, прошлогоднее задание провалил. — В общем, да, — согласилась с выводом Пума. — И вся кутерьма из-за того, что Сирена хочет элементарно переспать со своим любовником, а не ловить руками пустоту, когда пытается его обнять, — вздохнул Василий. — Романтичненько. — Не уверена, что ее любовь взаимна, — покачала головой Пума. — Больше похоже на то, что Основатель позволяет ей себя любить, пока ему это выгодно. — Да-да, он же ведь терпеть не может женщин в принципе! — вспомнила разговоры с призраком Клава. — Использует влюбленную в него русалку ради своих целей, как подло! — Получив тело, Основатель вернет себе все магические способности, какие были у него при жизни. А был он тогда самым могущественным колдуном в этом мире, — вставил наг. — Тогда вся Академия окажется в его власти. А следом и весь мир! — ужаснулась Клава. — С Сиреной ясно — любовь зла. Но почему Флавиан в этом участвует? На это со всех сторон посыпались самые разнообразные предположения: — Может, он сын Основателя от Сирены? — С ума сошел? Как ты себе представляешь, каким образом они его зачали? — А если Флаф влюблен в Сирену? Она же его инициировала! — Тогда тем более зачем ему помогать своему сопернику? — Пообещали ему много денег, только и всего. — Инкубы и так зарабатывают хорошо. А если бы он хотел сколотить капитал и получить титул — давно бы уехал отсюда и устроился бы в каком-нибудь маленьком королевстве при симпатичной наследной принцессе. Инкубам это провернуть раз плюнуть! — Остаться при одной невесте, когда можно иметь гарем? Не смеши! — Зачем ему гарем? Он у нас вообще бабник только по обязанностям. — Ага, пожалей бедняжку! — А ты не завидуй! — Ваше бы красноречие да на экзаменах! — громко фыркнула Пума. — Чушь нести вы горазды, а как вытяните билет, так сразу немеете, как рыбы! — Кстати о рыбах! — напомнил хакер. — У директрисы есть на каждого поступившего студента подробное досье. При таком раскладе ей не составляет труда найти нечто интересное, чтобы сделать из любого своего послушного слугу. — Неужели они его чем-то шантажируют? — предположила Клава. — И поэтому заставили сделаться инкубом! Все принялись думать и высказываться по новому кругу. Однако никто не знал даже того, из какой страны и из какого мира приехал в Академию Флавиан, к тому же, в отличие от других студентов, он ни разу не уезжал домой на каникулы и праздники. — У него знаменитые родители, раз он держит это в секрете? — Он в прошлом был преступником? — Он сменил пол и скрывает это? — Ерунда, суккуба заметила бы следы операции! — Клава до него была девственницей, откуда ей знать, как и что должно выглядеть? — Хватить городить чушь несусветную! — не выдержала, вспылила Пума. — Всем двойки за полугодие! За идиотизм и клиническое отсутствие логики! Все обиженно притихли. — Интересно, почему Флавиан не подходил к своему младшему брату? — задумчиво произнесла Клава, вспомнив сцену, случайно подсмотренную возле сквера. — Какому еще брату? — не поняла Пума. — У него есть брат? — Есть, — кивнула Клава. Спохватилась: — Ох, это, наверное, был их секрет! Его младший брат учится в Школе. — Вообще-то я был в курсе, — признался Василий. — Вот только понятия не имею, почему Флаф никогда его не навещает, как родственник, хотя имеет на это право. Зато тайком то и дело отсылает всякие подарочки и вкусняшки. Кстати, они даже зарегистрированы под разными фамилиями, и младшему не известно, что старший остался в Академии. Я подумал, они просто в ссоре. — Но Сирена точно должна знать, что они братья, — задумалась и Пума. — Вообще-то довольно удобно было бы шантажировать старшего, угрожая безопасности младшего. — Держать ребенка в заложниках? — ахнула Клава. — Это пока что всего лишь наши домыслы, — повела плечами некромантка. И вдруг закричала: — Берегись! Сейчас кто-то грохнется! Она отпихнула Клаву ближе к шкафам, под прикрытие лестницы и галерейки. И точно: в туманной дымке, мерцающей на месте потолка, ровно посередине открылась темная дыра, из нее с истошным визгом выпала медсестра из лазарета. Однако девушка в воздухе успела сгруппироваться, как цирковая гимнастка, и успешно приземлилась на ноги на груду книг. Парни в шкафах зааплодировали и заорали «браво!». Однако Клаве показалось, что больше прыжка они оценили короткий розовый халатик, задравшийся на бедрах, так что стали видны кружевные чулки с поясом и завязками и трусики. — Ох, так вот какой у Основателя тайник? Основательный! — вскользь огляделась медсестра. Невинно поправила полы халатика, осторожно сошла с груды разъезжающихся под ногами книг и уточнила у публики: — Мальчики, если у кого-то неважное самочувствие или возникли проблемы со здоровьем, обращайтесь. Меня сюда, хм, прислали следить за ходом эксперимента, чтобы все вернулись назад живыми и здоровыми. — Как мило со стороны Сирены, такая предусмотрительность! А я-то подумала грешным делом, что ты успела с нашей Клавой переспать, — съязвила некромантка. И округлила глаза, заметив, как от ее шутки густо покраснели и медсестра, и суккуба. Парни в шкафах тоже это заметили, кто-то в восторге заулюлюкал, кто-то обомлел. Развить щекотливую тему не дало появление Флавиана: инкуб с каким-то объемистым свертком в руках выпрыгнул из «дыры в потолке», ловко и, пожалуй, привычно приземлился на ворох рыхлых папок и древних свитков, подняв тучу пыли. Тотчас послышалось звонкое безостановочное чихание. — Персик?! — узнала Клава, всполошилась: — У него же аллергия на пыль! Мой котик! — Не волнуйся, я захватила аптечку, — заявила медсестра. Она вытащила из кармана коробочку размером с портсигар, подкинула ее невысоко в воздух — и поймала уже большим чемоданом. Клава моргнула на это фокус, сообразила, что тут скорей всего дело в элементарном магическом сжатии пространства. Действительно, Флавиан держал на руках Персика, закутанного в плед. — Уже можно смотреть? — высунул голову из складок ткани кот. — Мы приехали? Где мамуля? Мамуленька! Пумочка! — закричал он радостно, увидев Клаву и некромантку. Выскочил из пледа, да так шустро, что Флаф от толчка задними лапами в грудь упал обратно в ворох свитков. Немудрено потерять равновесие — котик-то стал теперь не меньше габаритами, чем Пума. Пока котик опасливо пробирался между магическим беспорядком к ним, Пума ошарашено уточнила у Клавы: — Этот юноша — наш Персик? — Ах, да ведь! Ты же не знаешь, — сообразила Клава. — Просто Персик разыскивал тебя по всему городу, когда ты исчезла, и случайно попал под руку херувимчику в Школе… Погодите-ка! А если не случайно? — она оборвала саму себя на полуслове. — А если это нарочно было подстроено, чтобы лишить младшего брата Флафа магической энергии? Меня заставили высосать его так, чтобы он неделю не смог колдовать! — Простите, мисс Клава, но это действительно была случайность, — подал голос из своего шкафа светлый эльф. — Мальчик просто не может контролировать свою силу, так что прицелиться в кота нарочно он не сумел бы при всём желании. — Неправда! Везде заговоры! Заговоры! — веселился «пришелец». — Ты что-то сделала с моим братом? — с подозрительностью уточнил Флавиан, подошедший следом за котом. Персик, выгнув спину, потерся о ноги мамуленьки со вкусом и с таким усердием, что едва ее не уронил. Благо инкуб оказался рядом, и Клава упала прямо в его объятия. — Ничего противозаконного, — пролепетала суккуба, с неловкостью уцепившись за его рубашку. — Надеюсь, — усмехнулся он. — Что ж ты не отправил его домой вовремя? — спросила она. — Некуда было его отправлять, — с болью улыбнулся Флаф. — Никудышный из меня инкуб, а старший брат просто отвратительный. В это же время Пума и Персик с не меньшим напряжением уставились друг на друга, словно увиделись впервые. Хотя по большему счету так оно и было — теперь Персик не был тем мелким земным котом, а сделался для кошки-некромантки равным. По ее обомлевшей морде сразу было ясно, что такого красавца она в жизни не видела. Под откровенно пристальным вниманием Персик смутился и не смел на нее глаза поднять, от напряжения даже замурлыкал заискивающе. И Пума растаяла мгновенно, ей никто еще не мурлыкал, тем более у всех на виду и с таким невинным прямодушием!.. Флавиан не дал Клаве отстраниться, стиснул руки на ее плечах еще сильнее, наклонился к уху, едва слышно зашептал: — Я договорился с медсестрой, она заблокирует твою способность откачивать энергию, и ты станешь неинтересной для Основателя и Сирены. — Но как же?.. А если они?.. — пробормотала Клава в растерянности. Флавиан вдруг решил вывести ее из дела? Значит ли это, что ей грозит опасность? Но что тогда сделают с ним самим? — Надо спешить, — отрезал он. Разумеется, они не успели.