I
23 февраля 2017 г., 20:32
Ифань небрежно проводит пятерней по волосам и с безразличием поправляет ворот куртки. Придирчиво осматривает себя в зеркале, проверяя, тщательно ли выбрит. Время – половина одиннадцатого, и ему пора выезжать.
Желания нет никакого. Вот ему как раз нечем было заняться! А теперь на него повесили выскочку, который приехал к ним прямиком из центра «большого яблока». Выскочку, которому заочно поручили вести работу с новыми историческими находками. Ифань уже не любит этого парня, потому что в последние месяцы разговоры вокруг - только о нем. Потому что эту работу он хотел заполучить сам. Потому что чересчур много «но», только кому вообще интересно? И нет, он не завидует. Просто не любит неоправданного внимания.
Ифань очень хочет посмотреть на самопровозглашенного гения, но все против него. Старенький «опель» наотрез отказывается заводиться. Часы, похоже, ускоряют ход, а мобильный телефон благополучно забыт дома.
Такси едет слишком медленно. Ифань постукивает пальцами по колену и сверлит мрачным взглядом затылок водителя. Просит с нескрываемым раздражением поторопиться, хотя с радостью бы задержался, но опаздывать – не в его правилах. Он ответственный и всегда с умом подходит к поставленным задачам. Думает, прежде чем делать, и редко следует только эмоциям. Даже тогда, когда эти самые задачи настолько бестолковые и вообще не в его компетенции, Ифань сделает все как надо. Ради своего внутреннего спокойствия в конце концов.
Машина тормозит с характерным скрипом резины об асфальт, и Ифань небрежно бросает купюру на переднее сидение. Покидает тесный салон и осматривается по сторонам. Ифань не любит аэропорты, потому с досадой на лице огибает скопившуюся у входа толпу туристов и заходит в здание.
Информация на табло сообщает, что самолет давно сел. Ифань надеется, что тот заучка стоит и покорно ждет, пока его встретят. Ифаню не нужны лишние проблемы. Если тот парень не знает города и успеет заблудиться, Ифаню хорошенько влетит. Он должен поскорее добраться до нужного терминала, именно потому Ифань вовсе не замечает ничего и никого на своём пути.
***
Огромный зал аэропорта Инчхон. Воздух пропитан путешествиями и приключениями. Здесь люди встречаются и расстаются. Спешащие, снующие туда-сюда, кто-то находит, а кто-то отпускает. Потоки несвязной и переплетающейся в воздухе речи сливаются в сплошной шум и гам. Чонин не любит многолюдные места. Он надевает солнцезащитные очки и бросает взгляд на наручные часы. Половина двенадцатого. Их рейс не задержали ни на секунду. Чонин знает цену времени. Он поправляет пиджак и проверяет запонки. Осматривается по сторонам и, вздернув гордо подбородок, перехватывает ручку чемодана. Его должны были встретить, но кажется, в Корее чуждо понятие пунктуальности. Чонин грациозно лавирует между людьми и смотрит перед собой. Старается никого не задеть и думает о том, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до новой квартиры по здешней прохладе, а после – до места работы. Откладывать визит в музей он не планирует. Долгий перелет и усталость – совсем не повод. Чонин почти достигает выхода, когда его задевают плечом. Он замирает на месте, сохраняя равновесие. Перед ним даже не извиняются и обходят стороной, будто так и должно быть. Чонин хмурится и длинными узловатыми пальцами перехватывает чужое предплечье. Он поворачивается и снимает очки. Ловит пустой взгляд. Чонин без всякого интереса заглядывает в глаза, но смотрит сквозь. – Может, уберешь руку? – Ровный голос проходится острием ножа по нервам. Чонин не подает вида. Только продолжает молчать. Чувствует, как напрягаются мышцы под кожаной курткой. Замечает, как играют желваки на скулах. И где-то внутри него расползается едкая ухмылка пополам с живым интересом. – Мы не переходили на «ты», это во-первых. – Голос звучит спокойно. Чонин продолжает смотреть мимо, а в голове мелькает мысль, что он зря только время тратит. – А во-вторых, я жду извинений. Вы совсем не смотрите по сторонам, и, кажется, – Чонин наконец фокусирует взгляд и ловит бесконечное безразличие на дне суженных зрачков, – вам совсем неизвестно чувство такта. И пунктуальность вам тоже не присуща. – Чонин цепляет пальцами табличку в чужих руках и ловко выхватывает. Хмыкает и проходится взглядом по буквам собственного имени. – Если вам поручили меня встретить, то вы успешно провалились. Я не буду говорить об этом директору Ли, но впредь попрошу не попадаться на моем пути. – Чонин возвращает табличку владельцу и разворачивается на пятках. Надевает обратно очки и покидает здание аэропорта. – А как же извинения, ты ведь их так и не получил?! – Возглас теряется в гуле голосов. Ифань усмехается и следит за удаляющейся фигурой. Нарисованная в голове картинка заучки тут же испаряется в воздухе. Высокий, худощавый. Ифань воспроизводит в памяти каждую четко выведенную линию красивого лица. Думает о ярко выраженных мясистых губах. И на его собственных губах проскальзывает едва заметная улыбка, а жить, кажется, становится интереснее.***
Чонин сидит в кабинете директора музея, закинув ногу на ногу, рассматривает ровно подстриженные ногти. Он без всякого интереса пропускает мимо ушей пустую болтовню мужчины и лениво думает, что серый костюм тому совсем не идет. Чонин хочет поскорее закончить здесь, чтобы перейти к работе. Хочет коснуться привезенных экспонатов, пусть даже через ткань перчаток. Почувствовать в руках их тяжесть. Вдохнуть запах пыли и старины. Его не интересуют все те похвалы, которые сыплются на него в невероятном количестве, - он не выносит пустую лесть. – Вы так молоды, но уже… Чонин перерывает любые попытки подлизаться и встает из кресла. Он терпеть не может, когда его восхваляют подобным образом и заочно. Результат его работы – вот лучшая похвала. – Простите директор Ли, но я бы хотел посмотреть доставленные в музей находки. Если вы закончили… – Лицо мужчины приобретает бледно-оливковый цвет, но Чонину это неинтересно. Он уже успел понять, что тот собой представляет. Чем меньше точек соприкосновения, тем лучше. – Я хочу начать работу уже завтра. Сегодня я только ознакомлюсь со всем. Пока точно не скажу, сколько это займет времени, а фронт всех работ я предоставлю вам завтра вечером. Чонин встает из-за стола, но останавливается, когда острый слух улавливает адресованное ему: – Выскочка… Ифань поднимается с дивана и сверлит тяжелым взглядом спину Чонина. Знает прекрасно, что тот чувствует его. Знает и делает. Поклонившись директору, он обходит Чонина и нарочно задевает плечом. – Кажется, вы так и не поняли. – У Ифаня дежавю и едва заметная ухмылка на сухих губах. А пальцы Чонина крепкой хваткой смыкаются на его локте. Ифань буквально кожей чувствует, как близко находится Чонин и как его дыхание острием скользит по изгибу шеи. – Мы не переходили на «ты». А широкий разворот ваших плеч однажды может губительно сказаться на наших с вами взаимоотношениях. – Ифань кожей чувствует хищную усмешку, которую Чонин так мастерски скрывает, но сохраняет маску полнейшего спокойствия. Дышит ровно и просто ждет. – А у нас с тобой уже взаимоотношения? Может, ты рассчитываешь на… – Господин Ким. – Директор Ли прерывает короткое выяснение отношений между Чонином и Ифанем. И обращает их внимание на себя. Слащаво улыбается, подходит к обоим парням. Его сальная ладонь оказывается на плече Чонина, и тот с трудом сдерживает свое отвращение. – Познакомьтесь, это – У Ифань, специалист по истории Китая. Он будет помогать вам в работе и непосредственно будет вашей правой рукой. Все возникшие вопросы, вы можете решить с ним. – С большим удовольствием… – Ифань не в курсе таких вот нюансов, и ему это совсем не нравится. Но факт, что пальцы на его локте сжимаются сильнее положенного, немного, но сглаживает ситуацию. Если это не нравится Чонину, значит, Ифаню нормально. Он готов потерпеть. – Надеюсь, мы сработаемся. – Каждый звук пропитан ядом. Ифань уверен, что хоть капля его яда, но попадает на Чонина. Уверен, что Чонин сплошное противоядие, но разве это имеет значение? Ему нравится на мгновение сбившийся с ритма пульс, который он улавливает на кончиках чужих пальцев. Нравится секундное молчание, что музыкой для ушей, и короткое согласие бархатно-низким голосом.***
Чонин осматривается по сторонам и проходится кончиками пальцев по все еще не распакованным коробкам с доставленными находками. Разглядывает стены и, кажется, совсем забывает о присутствии остальных. Его не выбивает из колеи факт работы с помощником, но и не радует. Ему не нужен никто, и связано это совсем не с успехом, который Чонин сулит своей работе. Просто Чонин – одиночка. Он привык работать сам. Привык, что под рукой никто не крутится и не мешает. Возможно, позже он обсудит этот вопрос с директором. Но пока стоит оставить все как есть. – Вам чуждо понятие личного пространства, господин У? – Чонин ощущает пристальный взгляд. Чувствует короткое расстояние между. Он упускает момент, когда они остаются вдвоем. Не замечает, куда и когда испарился директор Ли. Чонин немного рассеян из-за усталости от долгого перелета. – Если вы помните, утром я просил вас держаться подальше от меня. Просьба все еще в силе. – Чонин разворачивается и делает шаг. – Может, я просто хотел извиниться. Ты ведь утром так и не дождался. – Ифань гуляет взглядом по аккуратно уложенным волосам. Спускается ниже, отмечая хороший вкус в одежде, и вдыхает исходящий от Чонина запах хвои. Чонин усмехается, поправляет пиджак и обходит Ифаня, направляясь к выходу. – Я не отпускал тебя, – вкрадчивый голос звучит у самого уха, и Чонин снова упускает момент, когда Ифань оказывается рядом. Опаляет теплым дыханием кромку. Чонина никто не держит, но он останавливается. Получается как-то само собой. Даже забавно. Похоже на какую-то игру. – Большого восторга от работы с тобой, – Ифань делает ударение на неформальном обращении, – я не испытываю. Но вот тебя… – Он становится перед Чонином, и холодные длинные пальцы касаются упрямо вздернутого подбородка. Чонин не отводит взгляд. Смотрит как тогда, в аэропорту, сквозь и облизывает губы, заставляя Ифаня звучно сглотнуть. – Думаю, мне пора идти. – Чонин мысленно меняет счет на табло: один - ноль в его пользу. Ему нравится, каким взглядом Ифань ловит каждое его движение. Он снова скользит кончиком языка по губам и, прикусив нижнюю, оставляет Ифаня одного.***
Чонин спит плохо. Кровать кажется неудобной, подушка - слишком маленькой. А спина с новой силой начинает ныть после долгого полета. Чонин сверлит потолок отрешенным взглядом и потом скашивает глаза на часы. Половина четвертого утра. У него снова будут синяки под глазами. С этим нужно что-то делать. Контрастный душ и большая кружка зеленого чая. Чонин сидит за компьютерным столом, подтянув к себе ноги, и щурится от света монитора. Пересматривает документы, которые подготовил для работы, и не замечает, как перестает вдумываться в смысл прочитанного. В памяти ненароком всплывают цепкий взгляд и глаза – черные жемчужины. Чонин закусывает губу и касается ее кончиками пальцев. Думает об аккуратно очерченных линиях скул, об изгибе шеи и... Чонин выходит из оцепенения и хмурится. Мысленно отвешивает себе подзатыльник за то, что занимается явными глупостями, и массирует виски, дабы поскорее избавиться от лишнего в голове. Мысли в полном беспорядке и слишком много вопросов. Чонина не покидает странное чувство. Чувство, что он о чем-то забыл. О чем-то очень важном и значимом. Кажется, будто он упускает что-то. Его угнетает тот факт, что он не может вспомнить, что же не дает покоя, но это совсем не помогает. Телефон вибрирует где-то на кровати, и Чонин вздрагивает, оборачиваясь на звук. Часы показывают половину шестого. Не самое удачно время для звонков и душевных бесед. Чонин удивленно вскидывает брови, подходит к кровати и смотрит на незнакомый номер. Нажимает на зеленую кнопку, укладываясь на расстеленную постель. – Я так и знал, что ты уже не спишь. Чонин еще раз смотрит на экран, чтобы удостовериться, не мерещится ли ему, но неизвестный номер с кодом страны все так же горит на экране. Знакомый голос, который Чонин с радостью бы не слышал, заставляет недовольно сжать губы, и слава богу, думает Чонин, что собеседник этого не видит. – Вы ошиблись номером. – Ничего лучше не придумав, Чонин сбрасывает вызов и блокирует телефон. Прикрывает глаза и резко дергается, когда мобильный снова начинает вибрировать возле уха. – Слушай, тебе что… Ифань начинает смеяться, чем заставляет Чонина оборвать фразу на полуслове. Его смех на том конце провода звучит немного приглушенно, но приятно для слуха. – Значит, мы уже на «ты»? – Вопрос застает врасплох, и Чонин прокашливается, усаживаясь на кровати в позе лотоса. Кусает губы и поднимается, ступив босыми ногами на пол. Он с задумчивым видом расхаживает по комнате и наконец останавливается у окна. – Если ты позвонил пожелать мне доброго утра, то спасибо. Если у тебя ничего срочного, то до свиданья. Увидимся на работе. Ифань снова смеется. Ненавязчиво, тихо. Ласкает слух едва уловимой хрипотцой. Чонин рефлекторно облизывает пересохшие губы и отвешивает себе мысленно подзатыльник. Отключает телефон и, раскрыв окно, вдыхает свежий воздух.***
Чонин стоит у кофейного автомата и постукивает носком туфли по кафельному полу. Периодически поглядывает на большие часы в холле и ожидает порцию напитка. – Здесь отвратительный кофе. Чонин даже не вздрагивает. И бровью не ведет, когда рядом с ним вырастает высокая фигура Ифаня. Чонин боковым зрением замечает, что тот выглядит сегодня иначе. Потертые джинсы сменились классическими брюками, благодаря которым длинные от природы ноги привлекают внимание. Аккуратно закатанные рукава черной рубашки удачно подчеркивают едва заметную бледность кожи. Выступающие на крепких руках линии вен. Пальцы кажутся еще длиннее, и Чонин украдкой засматривается на них из-под челки. От вчерашнего плохого парня не осталось ничего кроме тяжелой ауры, которую Чонин чувствует каждой клеточкой. А еще запах цитруса. Они слишком разные. Вкусы в одежде. Запахи. В конце концов, манеры. Чонину нравится, как выглядит Ифань. Но тому знать об этом не обязательно. – Забыл спросить. – Чонин хмыкает и обхватывает пальцами стаканчик с кофе. Вдыхает аромат. – Действительно отвратительный. Даже не знаю, с чем бы мог его сравнить. Ифань улавливает скрытый подтекст и слегка морщится. Засматривается на четко очерченные выразительные губы и машинально облизывает свои. Следит за каждым движением. Чонин подносит стаканчик ко рту, и Ифань на мгновение задерживает дыхание. Ведет взглядом по дернувшемуся кадыку и усмехается, опустив голову. Чонин шипит и выплевывает напиток обратно. Старается сохранить невозмутимость на смуглом лице, но выходит так себе. – Приятного тебе дня, Чонин. – Ифань произносит имя на выдохе и почти у самого уха. Получается чересчур интимно. Он салютует и, развернувшись на пятках, уходит в сторону лестницы. А Чонин наблюдает издалека, отмечая крепкие бедра, линию которых так хорошо видно под натянутой тканью брюк. – Значит, чай. – Ифань кивает сам себе и, чувствуя тяжелый взгляд, прожигающий его спину, скрывается за поворотом и сжимает в кармане брелок с ключами, поглаживая литые края большим пальцем.***
– Это – документы, которые прислали эксперты. Все находки примерно начала третьего века, периода Троецарствия. Вы будете заниматься этим вместе с Ифанем. Он знает все нюансы и расскажет: что и как. Но если вам будет нужна помощь… – Не нужна. Спасибо. Вы можете идти. – Чонин не обращает внимания на седовласого мужчину и забирает документы из рук, даже не удостоив собеседника взглядом. Усаживается за столом и раскладывает бумаги, пробегая глазами строки. Не замечает взгляда, наполненного яростью. И не прислушивается к хрусту костяшек на стиснутых кулаках. Чонин полностью погружается в работу, рассматривая фотографии и заключения. – На твоем месте я был бы более вежливым. Не ты ли мне говорил о чувстве такта? – Когда дверь закрывается, Ифань опирается бедрами о стол и выхватывает из-под носа Чонина документы. Смотрит на него сверху вниз и надавливает на плечо, когда тот норовит встать. – Господин Чхве работает в музее двадцать пять лет. А это – почти половина его жизни. Как думаешь, чего он хочет больше: перегрызть тебе горло или заставить умирать долго и мучительно? – вкрадчиво начинает Ифань. – Он рассчитывал вести этот проект, ждал больше трех лет. И как думаешь, Чонин, что теперь испытывает господин Чхве по отношению к молодому специалисту, который появился из ниоткуда? Который не ставит его в счет и совсем не замечает. – Ифань не спрашивает, скорее утверждает. Ифань наблюдательный и неглупый. Это Чонин слишком занят собой и беспечен. Слишком горд и не видит ничего вокруг. А стоило бы. – Я не нанимался к тебе нянькой. Просто иногда смотри по сторонам. – Он отталкивается от столешницы и возвращает документы. Чонин хмурится и складывает бумаги в папку. Поднимается из-за стола и, настигнув Ифаня, закрывает перед его лицом дверь, не давая ее открыть. Чонин чувствует жар чужого тела и запах кожи с нотками цитруса. Наклоняет голову вбок, рассматривает, как играют желваки на скулах, и горячими пальцами касается пульсирующей венки на шее. Ведет линию вниз, задевает кромку ворота рубашки и сразу убирает руку в карман. Смотрит, как кожа покрывается мурашками, и усмехается. – Мне не нужна нянька, ты сам говорил, что не будешь за мной присматривать. Так чего же ты так беспокоишься, что какой-то старик может мне навредить? Ифань сильнее сжимает дверную ручку и поворачивает голову. Чувствует теплое дыхание на подбородке и разглядывает смуглое лицо вблизи. Пристальный взгляд ореховых глаз. Нос с горбинкой. Ифаню интересно: от природы или что-то случилось? Ему хочется дотронуться до твердых скул. Провести подушечками по губам. Он рассматривает Чонина, не скрывая интереса. И не пытается избегать ответного пристального взгляда. – А ты красивый. – Ифань растягивает губы в улыбке и, пользуясь замешательством Чонина, открывает дверь. Останавливается на пороге и, заглянув обратно, тихо добавляет: – Твой чай на столе. И не пей больше эту гадость из автомата, кофе совсем не твой напиток.***
Чонин рассматривает глупые рисунки на бумажном стаканчике и криво нарисованных мишек. Недовольно фыркает и делает несколько глотков. Чай оказывается намного вкуснее утренних помоев, и Чонин не признает, но все же мысленно благодарит Ифаня. Думает, что тот уж слишком наблюдателен, но от этого приятное тепло согревает изнутри. Наверное, из-за чая. Хотя мишки все же были лишними. Чонин накидывает белый халат и цепляет именной бейдж. Достает из футляра очки в аккуратной черной оправе и, забрав со стола документы, закрывает кабинет. Подходя к складу, где хранятся находки, Чонин замечает полоску света. Настораживается и, осматриваясь по сторонам, подходит к двери. Осторожно дергает ручку, заходит внутрь и недовольно косится на стоящего у коробок господина Чхве. В голове невольно всплывают недавние слова Ифаня, и, медленно приблизившись к столу, Чонин опускает широкую ладонь на чужое плечо. – Вы что-то ищете? – Чонин старается изобразить интерес на каменном лице и не выдать раздражения. Холодный взгляд заставляет господина Чхве поежиться и, не промолвив ни слова, он покидает склад. Чонин подходит ближе, замечает открытые коробки и рассматривает содержимое. Должно быть, это простое любопытство, но в голове снова бьет набатом предупреждение Ифаня, и Чонин решает разобраться с этим позже. – Что хотел этот старик? – Чонин закатывает глаза и, отставив коробку, оборачивается на голос. На лице Ифаня ни намека на улыбку, и это немного веселит. Неужто переживает? – Ты все-таки решил побыть моей нянькой? Или следишь за мной? – Чонин вопросительно изгибает бровь и проходится взглядом по Ифаню. На нем белый халат, так удачно контрастирующий с черными брюками и рубашкой. Зачесанные назад волосы и очки. Все это придает ему совсем иной вид. Серьезность ему к лицу. Чонин, не скрывая интереса, разглядывает его и ожидает ответа. – Если ты не забыл, то мы работаем вместе. – Ифань прикрывает за собой дверь и подходит ближе, останавливается рядом с Чонином. – Я просмотрел подготовленные тобой документы. Раньше думал, что ты немаленькую сумму отдал за свою степень, но ошибался. – Ифань кладет распечатанные бумаги на стол и обращает взгляд на Чонина. – Я могу считать это комплиментом? – Ухмылка кажется хищной, а Чонин потихоньку принимает правила игры. – От тебя это слышать вдвойне приятно, но ты, наверно, в курсе – я не люблю лесть. – Если я похож на человека, который будет льстить, то пусть меня ударит молния. – Ифань снисходительно косится в сторону нахмурившегося Чонина и достает телефон. – В ближайшие дни погода обещает быть солнечной, прости, но ничего не выйдет. – Он подмигивает и усаживается на стул. Чонин цокает языком и садится рядом. Надевает перчатки и ненавязчиво подвигает еще одну пару в сторону Ифаня, делая вид, что не замечает самодовольной улыбки. Чонин вдыхает любимый запах старины. Достает из коробки небольшую расписную шкатулку и осторожно открывает. – Что скажешь? – Ифань выглядит заинтересованным, и Чонин поворачивается к нему немного, придвигая шкатулку на середину стола. – Это заколка. – Чонин касается кончиками пальцев литой заколки и кладет на ладонь. – Вот, видишь, здесь должны были быть зубчики или что-то вроде шпильки. – Он поворачивает заколку в руках и указывает Ифаню на неровные выступы, где можно заметить, что эта находка не в первоначальном своем виде. – Быть может, что сломана она была оружием, сильным ударом. Похоже на то. – Возможно, она принадлежала какой-то принцессе, знатной женщине. Вряд ли простолюдинки могли себе такое позволить. – Ифань внимает каждому сказанному Чонином слову и рассматривает украшение. Дотрагивается до неаккуратно обточенных камней и, закусив губу, крутит их в пальцах. – Что это за камень? – Думаю, это нефрит. – Чонин придвигает ближе заключения экспертов и, найдя нужное, кивает. – Да, это он. – Мне казалось, что это больше похоже на агат. – Ифань изучает камни и наклоняется ближе. Чонин смотрит с прищуром и едва заметно улыбается. – Ты прав. Агат – тот, что темнее. Вот эти, посветлее, – это нефрит. Он считается очень ценным в Китае. Этот камень содержит в себе качества, которые необходимы человеку благородному и сильному. Пять свойств нефрита соответствуют пяти моральным качествам человека. Доброта, духовная чистота, доблесть, справедливость и умение радоваться жизни. – Чонин откладывает заколку на стол и пробегается глазами по документам. - Значит, твой камень - нефрит? – Ифань не отрывает глаз от украшения, но прекрасно видит, как замирает Чонин. – Судя по записям, это украшение принадлежало принцессе Сунь Шансян. Хм… Она была сестрой правителя Сунь Цюаня. Никто не знает, как оно попало к ней. Возможно, подарок, но об этом ничего нет. – Чонин не отвечает, но легкая улыбка на его губах не скрывает того, что ему приятно. Но Ифань и не настаивает. Если удастся что-нибудь найти… – Я постараюсь что-то разузнать. – Ифань записывает задание для себя в блокнот и возвращается к работе. – Думаю, что сама она вряд ли купила бы ее где-то. А, учитывая, что Шансян не была типичной принцессой… Возможно, за этим кроется какая-то история или легенда. Что думаешь? Чонин отрывается от документов и снова рассматривает заколку. В этом действительно что-то есть. Он обращает внимание на Ифаня и ловит удивление во взгляде. – Возможно, ты прав. – Чонин снова возвращается к документам и раздумывает о том, что, может, не так уж и плохо работать с помощником. Ифань умный и смышленый. Он многое замечает, что может пропустить Чонин, и пусть даже для себя, но Чонин это признает. – Если будет возможность, постарайся разузнать в ближайшее время что-то, что мы могли бы использовать для нового заключения. Чонин поднимает голову и впервые за два дня дарит Ифаню искреннюю улыбку. Ифань немного теряется. Старается запечатлеть улыбку Чонина в памяти и улыбается в ответ тепло, по-особенному тепло. Так, как не улыбается никому. – Давай работать дальше. – Чонин приходит в себя раньше и, прокашлявшись, утыкается в документы. Ифань все еще улыбается и думает, что все не так уж сложно, как он мог себе предположить. Проходит несколько часов, прежде чем Ифань отрывается от работы. Разминает затекшие мышцы и трет ноющую поясницу. Он поворачивается к Чонину и, подперев рукой щеку, рассматривает его профиль. Замечает мелкие детали и привычки. Как Чонин держит ручку. Как прикусывает кончик языка и хмурит брови. Ифань улыбается, когда полные губы складываются «уточкой», и такой высокомерный Ким Чонин выглядит как десятилетний ребенок. – Дыру во мне просверлишь. – Чонин отрывается от бумаг и снимает очки, откладывает их на стол. Жмурится и устало трет веки. – Я схожу и принесу что-нибудь выпить. А ты отдохни пока. Чонин откидывается на спинку стула и опускает веки. Его до сих пор не покидают странные мысли и, распахивая глаза, Чонин придвигается обратно к столу. – Почему же ты кажешься мне такой знакомой? – Чонин берет в руки украшение и разглядывает со всех сторон. Пытается найти что-то, но сам не понимает, что именно. Ему кажется, будто он знает больше, чем написал в заключении. Больше, чем должен знать. Он всматривается в заколку и недоверчиво вертит в руках. Сжимает в ладони и выдыхает тяжело, будто на плечи давит неподъемный груз. Чонин чувствует, как голова начинает кружиться, и выпускает заколку из рук. Хватается за голову, и из груди вырывается тихий стон. В висках давит, и на глаза наваливается темная пелена. Чонин стискивает зубы и утыкается лбом в холодную столешницу. Трясущимися руками расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и дышит через рот. Хватает жадно воздух. В голове вспыхивают яркими силуэтами образы. Чонин не видит лиц. Не может разобрать голосов. Просто бессвязные картинки. Они не складываются в целое. Чонин хочет ухватиться хотя бы за одну. Тянется. Но все попытки бесполезны. Он чувствует, как горло стягивает льняными узлами, и последнее, что помнит Чонин перед тем, как провалиться в сумрак, горячие руки на его поясе и размытые голоса: – Все возвращается….
