Похищая Личность

Захват. Твердая, острая поверхность костей впилась в кожу, и послышался рваный треск. Резкий болезненный вскрик оглушил золотые переливы коридора. Одно движение и локоть неестественно вывернулся, с хрустом вылетев из сустава. Девочка отпрыгнула назад, придерживая руку здоровой ладонью, пальцы которой все еще сжимали рукоять ножа. Его холодный взгляд внушал животный ужас. Пустые глазницы, смотрящие насквозь, источали глухую ярость, а фальшивая, злая улыбка, сияя как тысячи игл, украшала надменное костяное лицо. Решительность кипела, заставляя тело дрожать от переполняющей душу энергии, по губам бежала свежая кровь, даруя оскалу безумные краски ярко-алого. Уровень Жестокости все еще не полон. Остался лишь он. Он один. И Уровень станет предельным. Сострадание и Последние Чувства исчезнут, как пыль с серебряной глади клинка в таких юных руках. Он знал, что она не посмеет сдаться. Аномалия ей не позволит потратить себя в пустую. Хотя надежда еще есть. Еще есть шанс, что все изменится, что все будет как раньше. Воспоминая покалывают дрожью. Синяя Магия сильна, но не безгранична. Он почти не чувствовал свою силу, лишь жалкие отголоски стеклянного звона. Она кинулась вперед, огибая острые края костей в знании следующих событий. Ее сила. Ее воля. Ее Решимость. Направлены во Зло. Контроль над временем пьянил словно горечь огненной смеси древних вин. Кровь, отзываясь ржавым привкусом воды и железа, пенилась и бурлила. Она не остановится. Не остановится… Он смотрит ей в лицо. Лишь мгновение. Лишь крошечное удивление промелькнуло в складках кожи нахмуренного лба, лишь край улыбки дрогнул в небывалом восторге. Она впервые дожила до этого момента и еще не знает, чего ожидать в его следующем ходе на этой золотой шахматной доске, где лишь две фигуры. Сейчас! Скачок в пространстве, и подлый, что самому тошно, самый подлый поступок, который он вообще способен совершить в пределах настоящей реальности. Даже не думая над совершаемым, он кольцом пробил ее грудь серией костей, оголяя испачканную злобой душу. Лишь мгновение, но он знает, как его растянуть. Щелчок. Время окрасилось в синий. Здесь, в пузыре искаженной линии она не способна умереть. Даже упасть. Даже шевелиться. Только смотреть. Смотреть на то, как костяные пальцы магией вытаскивают из ее едва мертвого тела окровавленное сердце души. Ни на миг промедления. Ни на миг жалости. Магия огнем обхватила сосуд ее жизни, и энергия невесомо быстро стала перетекать в его ледяные руки. Голос сознания надрывался и кричал, рвал слова и бился в истерике. «Какая глупость! Зачем он делает это? Хочет разлиться по полу словно желе? Он знает, что это сделает с ним. Это проклятие Амальгамов. Тогда зачем поглощать алую душу? Это никогда не даст ему силу, что принадлежит ей. Но подсознание, перебирая сотни пустых степеней вероятности, тихой трелью звучало громче янтарного колокола: «Никто не знает наверняка. Надежда есть!» Время вырвалось от укола секундной задержки. Нить порвалась, и он упустил тот осколок уходящего прошлого, когда ее душа уже вливалась в его существо, но ее тело отбросило ровно в треснувшую кнопку Перезапуска. Весь мир залил темный фон, а чье-то удивление утонуло в тишине несуществующего мира.

***

Санс вздрогнул и свалился со стула точно в объятия взъерошенного снега. Вздыхая и взбивая воздух легкой дымкой магических легких, он аккуратно встал и впился глазницами в черные стрелы стволов и мягкие клочки сугробов. Подумать только, к нему еще никогда не заглядывали кошмары настолько пугающие. Но, если это сон, то почему… все тело так болит? В хрустальной глади падающих снежных слез отразился дрожащий красный свет. Одинокая лампа, заботливо укрытая белым одеялом из заблудшего инея, гордо и совершенно глупо стояла прямо перед его наблюдательным пунктом. Только он знает то, как красиво она рассыпает пугливые тени солнечных зайчиков во время своего редкого сияния в особенно зимние ветра. Но сейчас она молчаливо украшала поляну, словно памятник ажурной ночи. Выбравшись из морозной засады, скелет шустро стряхнул с пушистого воротника смеющийся звездами снег. Почему-то было темно, неестественно, странно. Словно в лучах другого времени, не знакомого ему. Чувство обратное забытому воспоминанию. Он все прекрасно помнит. Просто… не узнает. Постучав костяшками пальцев по вискам чтобы прийти в себя, Санс тревожно зажмурился. Мягкая, по-своему милая и убаюкивающая тишина в искрах падающих хлопьев неторопливыми шагами окружала его темную фигуру на фоне крошечной постройки. Он оглянулся на свой наблюдательный пункт и привычно схватился за бутылочку с любимым лакомством. Оценив вес, он осознал полную бесполезность своей затеи, и пустую упаковку мгновенно поглотила беспроглядная тьма холодильника в кухне его дома. Он вновь поймал странный красный свет на белой кости своей ладони. Обернувшись и испуганно оглядевшись вновь, он осознал, что так и не может поймать источник этого свечения. Самые разные вопросы, догадки, мысли зудящим роем царапали его череп, желая вылететь вспышкой магического дождя. Монстр, тяжело вздохнув, лениво зашагал в сторону, желая успокоиться и переместиться домой, но внезапно остановился, краем глазницы зацепив нечто странное. Он наклонил голову, изучая дорожку льда под ногами, но взгляд сам схватился за сбивчатое отражение. И теперь он всей свой душой пожелал, чтобы все это было лишь частью того кошмарного сна. Вдох. Где-то послышался довольный собачий вой. Выдох. Снег приятно скрипел под пятками пушистых тапок. Вдох. А в его глазницах сияли кровавые блики. Упав на грязный пол своей комнаты, скелет испугано вжался в твердую поверхность стены. Небольшая гора носков смягчила падение и разлетелась от хлопка крошечного взрыва неосознанного перемещения. Беспорядок вновь стал обычным, а комната словно и не ощущала внутри себя чего-то странного, существуя, как и до этого. Санс схватился за голову, пытаясь справиться с мелькающими тут и там чужими знаниями. Стоило ему осознать, стоило лишь почувствовать в себе силу, как он наполнился Решимостью. А с ней пришли воспоминания. Смерти, Сохранения, Время, Линии, Сбросы. Словно чья-то враждебная судьба извивалась в его теле подобно паразиту, заставляя мерзко и больно скрипеть зубами и жалобно сжимать кулаки. Что-то чужое… чужое… — Санс? Скелет поднял голову на звук, толком не понимая почему. Словно звали не его, но откликнуться больше некому. — Санс! Ленивые ты кости! — знакомо. Знакомо! Кто так говорит? Его брат? — Санс, я знаю, что ты в комнате! Открывай! Тебя не было на посту, ты заболел? Дернувшись, чтобы встать, скелет как-то неосознанно поднял себя магией в воздух, едва не удержавшись от глупейшего удара об потолок. Лишь реакция спасла его, он это помнит. Но почему кажется, что здесь с ним творится — это лишь продолжение сна? Все мутное, нет четких линий, а события скачут как рваные страницы плохой сказки. Легкое покалывание в ребрах напомнило о существующем у него теле. Он поднес ладонь к лицу, ловя каждый перелив красного на белых пальцах. — Санс! Да. Это его имя. Он знает это. А поглощенная душа вершителя геноцида больше не собьет его с толку! Комната резко стала нормальной, а вещи – привычными. Линия встала на свое место, откинув лишние отростки за спину, спрятав от глаз истории. Протянув вперед руку, он со счастливым вздохом не нашел чужого света в бледных костяшках. Ладонь сама повернула дверную ручку, выпуская из комнаты немного спертый воздух. Папирус застыл на пороге, на его лице отразилось сразу несколько различных чувств: радость, что он в порядке, недовольство, что снова отлынивает самым наглым способом от работы, и легкое недоумение от неестественно счастливой уставившейся на него мордашки старшего брата. — О, прости, бро! Там было так холодно, что я оКОСТенел и решил вернуться погреть Косточки! — он по своему обыкновению подмигнул. Папирус начал закипать от злости. — Да брось, бро! Твоя улыбка выдает тебя со всеми костями! — Санс! Не смей продолжать свои бессмысленные каламбуры, а немедленно возвращайся к работе! — выпалил тот практически в одно дыхание. — Ньях! — Окей, доверься моим коротким путям! — снова довольное подмигивание, и дверь закрылась прямо перед носом у младшего скелета. Легко перескочив в укромный уголок такого просторного леса Снежнеграда, Санс рассеянно выпустил воздух и вновь посмотрел в стеклянную гладь льда у ног. Глазницы сияли привычными белыми точками, радуя обеспокоенную душу монстра. Но что делать с поглощённой? Словно почуяв упоминание этой личности, блики мигом вспыхнули кровавым ядом, напоминая о странной силе, что бьется глухими щелчками в оковах его магии. Оскорбившись такой выходке, скелет приказал себе успокоиться. Надо четко держать себя в руках и тогда этих проклятых смен цветовой палитры не будет. Не должно… Душа была поглощена. Это факт. Она не имеет контроля над его телом, пока он этого не позволит. Это тоже факт. Но произошёл сброс, что означает возвращение в начало истории. Знания, проглоченные вместе с силой, твердили о направлении в место падения. Там можно отыскать часть ответов. Теперь, зная строение Руин, скелет смело сделал шаг, растворяясь в дымке своего короткого пути. Впервые увидев колонны из памяти другой жизни, вдохнув пыльный цветочный воздух местности, он услышал легкий шелест вдалеке. Именно сюда упал восьмой человек. Сделав еще несколько шагов, он приблизился к пылающему золотом холму в центре пещеры. Растения были помяты, некоторые сломаны, но большинство все так же гордо тянули свои головы к одинокому свету с поверхности. Обмякшие сломы и потемнения стеблей говорили о том, что здесь были около часа — двух назад. Санс взглянул себе под ноги: пыль сохранила в себе следы огромных лап. Это все, что было, значит, девочку унесли на руках. Человек, как и Монстр, не способен жить без души, она упала уже мертвой. Хмыкнув, скелет посмотрел наверх, туда, откуда сползал клочок яркого дневного света. Почему бы… не посмотреть ближе? Из темноты стен показалась голова призванного бластера. Плавно подлетев к хозяину, он уперся головой в костяную ладонь, заботливо прогромыхав урчанием. Легко оказавшись прямо на его голове и схватившись за отростки, скелет приказал атаке подняться вверх. Свет становился ярче, воздух чище, шелест громче. Он легко преодолел Барьер, словно поток жидкого воздуха. Поверхность. Такая… Обычная? Деревья грозно возвышались над входом в пещеру, пряча его в собственной тени, довольно гудя от тревожащего их ветра. Весь интерес резко испарился, смешавшись в серой повседневности неба и пустой неосведомлённости жизни подземелья. Глубоко вздохнув и проглотив вкус свежего дуновения мира без стен, скелет отвернулся от наигранного великолепия сказок. Он сделает то, что должен: отдаст душу королю и покончит с этим отягощающем чувством вечной временной ловушки решимости. А стоит ли это того? Поверхность не станет им домом. Он прекрасно понимает это. Человечество ужасно. Это знает она. Их не примут. И как поступить? — Эй, Малая, — тихо спросил монстр, пуская слова в пустой воздух. — Есть идеи, что нам делать дальше? В голове всплыло несколько смутных знаний, формируя неясный смысл. — Малая, я не очень понимаю тебя… — Санс повернулся в сторону и, закрыв глаза, приложил к груди руку. — Ну, давай посмотрим на ситуацию под другим углом. Не против? — с усмешкой сказал тот, вырывая их общий источник жизни из своего тела. Двойная бесформенная, искривленная. Серебристо-алая, пронизанная паутиной его синей магии, держащей сгусток воедино. Дергающаяся в тихих всхлипах общих пульсаций. Душа, поглотившая другую. — Хм, кажется, я понял. Ты предлагаешь жить воедино? — он изогнул бровь, не веря своей догадке, что всплыла в озере текущих мыслей. — То есть это ты избираешь наказанием за свои действия, так? Ответом ему было тихое покалывание подтверждения в их общей сущности, эхом отзывающейся в подергивании пальцев. — Хех, видимо у меня нет другого выбора! — как-то невесело засмеялся Санс. — Но… Я чувствую, что ты больше не хочешь никому зла. Что же тобой двигало? Хотя, стой, не отвечай, — скелет плавным жестом вернул душу обратно и повернулся в сторону ямы — дороги домой. — Если ты принимаешь такое свое существование, то я тем более… — он резко замолчал, заметив на руке красный перелив. — Только… старайся не делать мои глазницы цветными, хорошо? Это совсем не КОСТно! Ладно, нам пора назад. Скелет, поправив капюшон куртки и вновь взглянув на пещеру, издал тихий, как звук спокойного дыхания, смешок. Вход моментально пронзили сотни костей и по скале пополз скол. Огромный валун бывшего потолка захлопнул дыру, словно простая мышеловка перед носом у пугливой мышки. Больше никто не упадет к ним. Никто. На этом все. Убедившись в ответственном выполнении своей работы, скелет, довольно опустив голову, в следующий момент истории оказался вновь на своем посту, разглядывая журналы. Доставая шутками брата. Счастливо сопя прямо на рабочем месте. Засиживаясь у Гриллби. Веселя народ. И пряча красные блики в своих глазах.