Особенности видового взаимодействия между садистом и психопатом

Их сотрудничество длилось чуть больше года, когда Баррикейд обнаружил деятельность группировки «Могильный ветер». Прежде всё, чем они с Дженнифер занимались, было разведкой, поиском данных, расследованием последних новостей и непрерывной сменой дислокаций: после уничтожения главного корабля и гибели связиста их фракции коммуникация между десептиконами была полностью утеряна. Баррикейд больше не пытался скрывать от неё информацию. На самом деле иногда он был даже слишком общителен, благо, Дженнифер предпочитала слушать, а не говорить. Иерархия их отношений тоже вполне устоялась: Баррикейд определял путь и указывал цели, а Дженнифер подчинялась. Сложно отказать кому-то, кто тяжелее тебя в двадцать раз и при случае способен аннигилировать в ничто одним выстрелом фотонной пушки. Не то чтобы Дженнифер нравилось такое положение вещей, вовсе нет. Это была своеобразная клетка без решёток, созданная влиянием одного-единственного десептикона, в чём-то даже более замкнутая, чем реальная. Однако Дженнифер с удивлением обнаружила, что не слишком тяготится подобной неволей. Между компанией суетливых, шумных, слишком разнообразных людей и компанией трансформера-садиста её выбор оказался на стороне Баррикейда. С ним отпадала необходимость лгать и изворачиваться... не каждый день, по крайне мере. Она ни разу не пыталась покинуть своего спутника или сбежать от него. Возможно, доверие между ними и было иллюзорно, но Дженнифер порой казалось, что она может чувствовать настроение и представлять ход мыслей Баррикейда. Словно понимание между ними было абсолютным и не требовало ни слов, ни обсуждений. Однако есть вещи, которые нельзя узнать, не задавая необходимых вопросов. — Ты получил то, зачем это всё затевалось? — Дженнифер с трудом сдерживала раздражение, оттирая когти десептикона от застрявших в сервоприводах мышц и кусков мяса. Кровь, как и всё остальное, не вызывала у неё страха, но работа была не из приятных. Это не ради комфорта Баррикейда, вовсе нет. Просто она ненавидела запах крови, от которого десептикон, вопреки любым уговорам, отказывался избавляться в автомойке. Баррикейд заявлял, что ей мерещится, что его анализаторы не обнаруживают в воздухе салона частиц мёртвой, загнивающей органики, но Дженнифер предпочитала верить собственным органам чувств. К тому же Баррикейд милостиво позволял ей прикасаться к себе, драить детали. Эта деятельность не только занимала руки, но и помогала лучше определять состояние её жестокого покровителя. — Нет, пока не получил, — легко признался тот, расслабляя сервоприводы и позволяя Дженнифер забраться поглубже между деталями. — Мы должны отыскать всех выживших десептиконов. Как видишь, пока мы далеки от цели. Список уцелевших они накануне извлекли из данных почившего Стивена Конли, и это стало их первой существенной победой – победой, которая и позволила окончательно оформиться плану Баррикейда. — Меня почти забавляет, как ты называешь далеким от цели то, что является только началом пути. — Я учился у лучших. Мегатрон видел перспективы даже в совсем паршивых ситуациях, — Баррикейд отвечал спокойно: Дженнифер позволялось изредка даже критиковать его, но осторожно, только чтобы вызвать на разговор и заставить поведать детали. Интуиция подсказывала, что грубые сомнения в компетентности её спутника могли привести к нежелательным и довольно болезненным последствиям. — И когда Лорд вернётся, мы будем готовы перегруппироваться и следовать его командам. В следующий раз мы не проиграем. Дженнифер закрыла глаза, переживая момент лёгкого головокружения: после долгой поездки на бешеных скоростях от уютного пригорода, где располагался развороченный дом Стивена Конли, вплоть до безопасной границы соседнего штата её немного мутило. — Твой Лорд мёртв, — её голос прозвучал жёстче, чем ей самой того хотелось. — Ты не упоминал возможности его возвращения. — Мегатрон найдёт способ вернуться, или мы сами вернём его, — в тоне Баррикейда звучала абсолютная уверенность. — Это неизбежно, как и грядущее возмездие. Когда мы вновь объединимся, они поплатятся, — он перевёл взгляд на Дженнифер. — Все эти люди. Она почувствовала, как от этого взгляда по спине будто медленно скользнуло ледяное лезвие. Фраза Баррикейда звучала слишком угрожающе, особенно когда он смотрел на неё так прямо. — Мне кажется, ты догадываешься, почему твои слова вызывают у меня опасения. Может, мне стоит задуматься над планом скорейшего побега? — Действительно? — пластины его необычайно выразительного для машины лица шевельнулись, складываясь в гримасу показного удивления. — А мне казалось, что у тебя свои счёты с прочими белковыми, во всяком случае, не заметил, чтобы ты слишком горевала над теми кусками мяса. Или ты боишься сама оказаться среди них? Разговор нравился Дженнифер всё меньше и меньше. — Меня сегодня чуть не пристрелили, а после нас гнали, как кроликов, по всему штату. Теперь ты решил добавить в мой и без того чудесный день немножко угроз, м? Не беспокойся, я знаю, что буду жить, пока приношу тебе пользу. Я лишь прорабатываю варианты своего дальнейшего существования. — Дальнейшее… что? — вот теперь Баррикейд заметно хмурился, недовольный то ли её дерзким тоном, то ли такими смелыми заявлениями. — Ты пытаешься сообщить мне, что хочешь завершить наше… сотрудничество? — Неужели я похожа на самоубийцу? — Дженнифер подняла голову и посмотрела десептикону прямо в глаза. — Ты ведь знаешь, что я не могу просто взять и сбежать. Я хочу жить – и предпочту жить как можно дольше. Было бы опрометчиво вот так раскрыть перед тобой свой план, не так ли? — Твоя правда, до сих пор ты не позволяла себе подобных глупостей, — заметил Баррикейд. Его когти, которые минутой раньше опасно напряглись, слегка расслабились, а затем – вывернулись из-под рук Дженнифер и аккуратно обхватили, притягивая её ближе к стальному лицу. — Да и живой ты мне нравишься определённо больше. Даже возвращение нашего Лорда и исполнение его воли не должны повлиять на это. — Погоди, — Дженнифер выставила перед собой ладони, упираясь в чересчур подвижные детали чужого лица. — Это звучит так, будто ты планируешь оставить меня при себе, даже когда этот ваш… Лорд вёрнется и вновь вознамерится уничтожить людей? Баррикейд замер, выдерживая драматическую паузу, но уже через несколько секунд сегменты его лица сложились в отталкивающую улыбку: — Я полагал, ты не станешь возражать. Такая сообразительная белковая должна видеть преимущества этого варианта. Дженнифер едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. С каждой секундой происходящее всё больше напоминало какой-то фарс. Речи Баррикейда казались чуть ли не заигрыванием, и подобное его поведение сбивало с толку, что ей совсем не нравилось. — Я нахожу очаровательным то, как сильно ты привязался ко мне. Даже возвращение этого… Мегатрона не может повлиять на твоё желание сохранить меня рядом. — Очаровательным? — он фыркнул, но как-то беззлобно, а потом внезапно холодная маслянистая глосса – язык десептикона – скользнула по её щеке. — Я считаю, что мы неплохая команда. Зачем что-то менять? Словно по её скуле прошлись раскалённой кочергой. От неожиданности Дженнифер мгновенно ощутила себя отупевшей и немой. — Что ты делаешь? — А на что это похоже? — даже звучал Баррикейд иначе: чуть более тягуче, будто весь этот громоздкий, грозный механизм безуспешно пытался мурлыкать. — Учитывая, с кем я говорю, это больше напоминает прелюдию к кровавому убийству. Баррикейд, будь любезен, отпусти. Моя жизнь за один сегодняшний день и так подвергалась смертельной опасности чаще, чем за все последние полгода. Странная игривость десептикона не исчезла полностью, но, кажется, он прислушался к её мягкому, но откровенному упрёку. — Но ты была под моей защитой. Тебе ничего не грозило, — возразил он. Не грозило? Так это он называл, а? Видимо, жизнь среди мелких органических существ окончательно исказила восприятие десептикона. Или, что хуже, он просто свихнулся от осознания собственного заточения на этой планете. В любом случае это было неприемлемо. — Я знала, что ты предпочтёшь помочь мне в случае чего, а не бросить на растерзание людям, просто потому что я ещё могу пригодиться. Но я привыкла и к твоей осторожности. Зачем ты потратил столько времени, разорвал Конли на куски, разрушил дом? Ты привлек внимание! Сегодня нас сотню миль преследовал «Могильный ветер» – те, кто обучены охотится за такими, как ты! Мы оба могли погибнуть! Баррикейд провентилировал, сдерживая ярость, которая охватывала его при любом упоминании «Могильного ветра», но так и не разжал аккуратно сведённые когти. — Да, это была месть, — проговорил он зло, чётко. — Они охотятся за нами, вскрывают, расчленяют, уничтожают даже более жестоко, чем мы сами делали всю войну. Они должны знать, что больше не в безопасности: ни у себя дома, нигде. Так нужно – заставить их бояться и совершать ошибки. Да, я импровизировал, но нам ведь удалось уйти! — А если бы не удалось? Моя жизнь зависит от твоих поступков и решений! Я начала следовать за тобой, потому что ты обеспечивал мне защиту, — Баррикейд знал, что Дженнифер скрывалась от закона. Это всегда было её первым аргументом, причиной, почему она находилась рядом. Он не интересовался чем-то большим. — Но как я могу быть для тебя достаточно полезной, если не буду верить в то, что ты делаешь? Хотя Баррикейд был жесток, подвержен тёмным переживаниям, всплескам ярости и порой казался безумным, Дженнифер понимала, что его мыслительные процессы всё же отличались от человеческих. Баррикейд был машиной, одушевлённым механизмом из холодного космоса, и каким бы раздражительным он ни казался, он был разумен. Она знала, что он знал, что нуждается в ней – в человеке, который будет работать на него, держаться рядом без истерик и паники. Он доверял ей настолько, насколько мог доверять человеку. Дженнифер знала и это, – Баррикейд исследовал пределы её терпения самым чудовищным методом, который мог прийти в голову только конченному садисту... ну или безумному пришельцу, помешанному на жестокости. Баррикейд жрал представителей её вида – на её же глазах. — Разве не очевидно, что я действую во благо? Я не безмозглая консервная банка, которой лишь бы выпотрошить очередной мясной мешок. Без плана нас бы давно поймали! — Баррикейд почти сердился. — А ты... ты на моем месте не поступила бы так же? Не пожелала бы пропустить через дробилку дрянное, мерзкое создание, которое желает лишить тебя будущего и надежды?.. — десептикон вдруг резко замолчал, переводя дыхание, как будто осознал, что слишком разгорячился. Продолжал он уже спокойнее: — Я не мог ждать, пока он тебя прикончит или пока свяжется со своими товарищами. Тогда бы у нас не было форы, ни один из нас не ушел бы оттуда живым. Моя ошибка – этот шум. Твоя ошибка – ты не пристрелила его, едва ступив за порог. В другой раз такого не будет. Дженнифер подавилась возмущением и даже не сразу смогла возразить: — У меня не было при себе оружия! — подобный упрёк ошарашил Дженнифер сильнее, чем любые откровения десептикона-людоеда. — Я в жизни в руках пистолета не держала!.. Да этот кретин ни за что бы не выстрелил в меня! — О, да неужели! — развеселился Баррикейд, хотя радость его оставалась какой-то злой, колкой. — Он член «Могильного ветра», он рождён, чтобы расчленять живое, думаешь, у него дрогнула бы рука при виде твоих прекрасных глаз? — десептикон фыркнул собственной шутке. — Ты предпочла трахнуться с ним, а не найти способ прикончить. Разве это то, чего ты хотела?.. — он пристально вглядывался в её лицо, будто ожидая ответа, но не выдержал долго: — Ох, да ладно тебе! Признай, тебе ведь понравилось то, что я с ним сотворил. Всё, до самой последней секунды… Голос десептикона сделался вязким, почти искушающим, он вызывал воспоминания, заставлял погрузиться в тот миг… Мстительность и потаённая ярость обожгли её нервы изнутри. Да, верно, Баррикейд убивал людей – и это было хорошо. Дженнифер вдруг впервые осознала, что, возможно, она даже наслаждается обществом маньяка, его действиями по отношению к тем, кто посмел обмануть её. Дженнифер улыбнулась, но улыбка была ледяной, тёмной от злобы. — Ты смеешь критиковать мои методы? Мою работу? Ох, Баррикейд, — ей хотелось бы контролировать себя лучше, правда, хотелось бы, но снисходительные ядовитые слова сами сочились сквозь её зубы. — Мне думалось, что ты узнал меня лучше за эти месяцы… Вся эта склизкая омерзительная плоть, невыносимый запах пота! Необходимая жертва для того, чтобы выполнить мою задачу. Но да. Мне – понравилось. Особенно последняя часть, ведь он всё ещё был жив, когда ты… — …когда я изменил его агрегатное состояние, — и Баррикейд улыбнулся. То, что ужасало людей, то, что никогда бы никто не понял, что привело её в тюрьму, вызывало у её спутника неожиданный – или нет? – восторг. — Я не сомневался в тебе. Ты заслужила место среди десептиконов, и представить тебя Лорду будет для меня удовольствием, — промурлыкал он. Его когти, как и салон, всё ещё пахли кровью, но запах почти исчез и теперь напоминал, скорее, о триумфе. — Как почётно слышать такое… — Дженнифер внезапно осенило и она ошеломлённо замерла. — Кровь. Запах. Ты… Я больше не чувствую запаха крови. Острые сегменты лица Баррикейда медленно, без единого скрипа раздвинулись, образуя самую ужасающую усмешку на свете. — Неуже-е-ели, — он протянул это слово, и Дженнифер отчетливо представила вместо слогов – медленно скользящий меж его клыков спинной мозг, тянущийся, словно свежая, омерзительная патока. — Сколько раз я говорил тебе прежде, моя дорогая белковая, что в моём салоне нет остатков органики? Это не было правдой, ведь она всё это время отчетливо чувствовала ту сладковатую вонь… Обвинял ли он её в галлюцинациях? Дженнифер почему-то ощутила себя ослабевшей, уязвимой, неожиданно открытой. Весь диалог оказался слишком скорым, слишком поспешным. Ярость и надменность сменилась усталостью, и Дженнифер вдруг осознала, как сильно она устала от притворства. — Ты прав, — пробормотала она и вдруг заметила, что Баррикейд держит её слишком близко к своей пасти. — Мне всегда было интересно… Десептикон шумно фыркнул, и во второй раз его глосса зазмеилась по её лицу. Дженнифер так и не смогла определиться, вырвет её сейчас от отвращения или просто отправит в небытие. — Все эти вопросы, бессмысленные слова... я нахожу их раздражающими. Ох, ну давай же! Ты ведь всё понимаешь, не так ли? — Баррикейд так громко урчал, что не мог не напоминать огромного, чересчур довольного чем-то кота. Всё происходящее заставляло Дженнифер терять нить логических связей. Её руки дрожали. Когда разговор о возвращении Мегатрона и о совершённых ошибках превратился в подобие странного заигрывания? — Ты хочешь сожрать меня заживо, — произнесла она вслух очевидное. И Баррикейд рассмеялся – гулким, беззаботным смехом чудовища, которому нечего больше скрывать. — Всегда чересчур догадливая белковая. О, я знаю, что тебе давно хотелось узнать причины. Для вас, людишек, это всё кажется больным извращением. Если только не вспоминать о том, насколько ты сама изувечена, не правда ли?.. Дженнифер дернулась от этого замечания и против воли зарычала сквозь стиснутые зубы. Ей хотелось рявкнуть что-то оскорбительное, что-то, что заставило бы десептикона замолкнуть и оборвать эту тему. Это не его дело, она ведь не лезла в его собственные грязные, извращенные фантазии! Но стоило ей раскрыть рот, как стальная змея тут же метнулась вперед, пробираясь в её глотку. — Я не собираюсь убивать тебя, не трепещи, — как ни в чем не бывало продолжил Баррикейд одним голосовым вокодером, вжимая её тело когтями в землю и проталкивая глоссу в горло. — Всего лишь маленькая шалость, и, поверь, я долго терпел… Дженнифер изо всех сил пыталась не вывернуться наизнанку от вкуса бензина, залившего её язык, и от чувства, как часть инопланетного тела пробирается почти до самого её желудка. То, что заменяло трансформеру язык, его глосса, была размером с крупную змею и полностью заполняла ей пищевод, проталкиваясь дальше и потираясь подвижными сегментами о нежную плоть. Впервые за последние двадцать лет Дженнифер рыдала, словно маленький ребёнок, от боли и омерзения. Она от души стиснула маленькими челюстями железный жгут, что заставило Баррикейда возмущённо зашипеть, но всё-таки заткнуться – и достаточно аккуратно вытащить из её глотки свою глоссу. Дженнифер едва не вырвало прямо на землю. — Больше!.. Никогда!.. — её трясло, как в лихорадке, а от слёз всё лицо было мокрым. — Больной ты ублюдок, люди… не созданы!.. — Извини, — десептикон приподнял её повыше, помогая вдохнуть больше воздуха. — Идеала не существует, не так ли? Хотя ты очень близка. Ей захотелось удавить его голыми руками. Злость в ответ на причиненную боль была сильнее рассудка. — Если ты хочешь сожрать меня, чокнутый, извращённый садист, то жри, а не лезь в мой желудок своими… отростками! Зачем?! Баррикейд не ответил, только вдруг всей своей устрашающей массой оказался слишком близко к ней. Дженнифер едва успела выставить перед собой ладони, чтобы упереться ими в стальную морду. Баррикейд улыбнулся с таким упоительным выражением, что захотелось заорать. Но она не смогла. — Я ненавижу людей, — промурлыкал десептикон. — Тёплые, мягкие, тошнотворно слабые, совсем не как мы. Мне нравится ломать ваши кости, приятен ваш очаровательный привкус двухвалентного железа... Голос десептикона будто сочился сквозь его глаза и вместе с острыми когтями пробирался в её легкие. Дженнифер тихо засипела, прося о пощаде, но Баррикейд неумолимо продолжил: — Ты помнишь их лица, их крики? Они никогда не готовы к этому! Они смотрят трансляции и ждут пулемётных очередей или удара когтями. Боятся смерти, но никогда не представляют её такой — медленной, болезненной. О, их первобытный ужас быть пожранным... даже ты боишься, ты, почти позабывшая вкус эмоций! Их страх неописуем, как и это ощущение: маленькая, хрупкая жизнь внутри, которая трепещет от ужаса и ничего не может поделать, чтобы избежать неминуемого. Вот моя безграничная власть, полученная по праву сильного! Горло нещадно болело, разлившийся по языку бензин отвлекал, мешал оформить мысли в слова. Детали чудовищного лица под её ладонями оставались холодными, словно бездна далёкого космоса, и подвижными, как живые. Баррикейд был безумен. Нет, это не так: он был до ужаса адекватен, ведь каждый его порыв, каждое чёрное, садисткое желание зародились и укоренились в условиях, которые десептиконы называли своим домом. Баррикейд не был сумасшедшим, безумным мучителем, о нет. Принимаемый обществом себе подобных, десептиконским социумом, он если и не был эталоном, то полностью разделял их жестокую, аморальную, на человеческий взгляд, модель поведения. И называл её, Дженифер, такой же. Хотя это было не так. — Разумеется, ты не одна из нас, — Баррикейд ответил, пусть она и оставалась немой. — Ты не моего вида, и ты не солдат. Но твой разум, твой способ мышления... делает тебя почти идеальной, отличной от прочих людей, — он понизил голос почти до шёпота: — Ведь ты тоже была обманута, не так ли? Дженнифер закрыла глаза и стиснула края его шлема. Баррикейд издал тихий рокот, отозвавшийся в её позвоночнике ощущением, подобным сотне горячих острых игл. Жалкие намеки на страх исчезли так же внезапно, как появились. Спазмы прекратили мучить её, а вкус машинного масла перестал горячить края языка. Всё прояснилось и стало полностью понятным и даже простым. Дженнифер приподнялась и коснулась лбом острых деталей, с удовольствием впитывая их прохладу. — Ты мне не лгал, — тихо сказала она. — Да, ты прав. Я способна принять тебя и даже понять. И... мне нравится это чувство исключительности, когда ты убиваешь других. Это моя месть за все их обманы: каждый в чём-то виновен. Внезапное чувство мягкости за лобной костью показалась незнакомым и совершенно восхитительным, оно нежно отдавалось в плечи, расслабляя и даруя успокоение. Так она, оказывается, переживала доверие. Баррикейд тихо фыркнул и почти аккуратно боднул её лбом. — Я всё ещё намерен сожрать тебя, — предупредил он. — Мне нравится идея проявить свою власть, не убивая. Вот он, плюс существенной разницы в размерах. Дженнифер коротко хмыкнула и улыбнулась куда-то в его нижнюю челюсть. Со стороны Баррикейда подобное предложение было более значимым, чем любое признание. — Раз я до сих пор не сбежала, думаю, я не так уж и возражаю, — заметила она и начала расстегивать пуговицы блузки. — И да, Баррикейд? Ты мне тоже нравишься.