Baby Boy

***

В мире, где все решает твоя принадлежность, устанавливаются четкие правила и рамки. Соулмейты, истинные, предназначенные — каста особо привилегированных людей, имеющих свои конкретные права и обязанности. Разделение на покоряющих и покоренных, на властных и подвластных, на тех, кто ставит на колени, и тех, кто послушно готов опуститься. Появление метки в таком вопросе решает все. Воспитание, положение и даже дальнейшую судьбу — либо это будет вершина, которой добиться не составит никакого труда, либо статус принадлежности. Когда в пятнадцать у Тэхена впервые проявилась его метка, он готов был содрать ее собственными ногтями, разрывая нежную кожицу на запястье в кровь. Его остановили родители, отчаянно не понимая, почему их сыну это пришлось не по вкусу. Просто в мире, жаждущем подчинения, он не готов был пасть на колени перед своим Доминантом — ведь именно это и предполагали буквы, что увешивали его левое запястье. Тэхен вообще-то и не рассчитывал на что-то другое — миловидное лицо с огромными глазами, прямым аккуратным носом и прекрасными пухлыми губами уже навскидку не предвещали другого расклада ролей. Точеная фигурка: упругие ягодицы, крепкие бедра и тонкая талия тоже доводили все до крайностей. Он помнит, как его отдавали в «Окия», где таких как он — подчиняющихся — было предостаточное количество. Родителей с того дня он желает забыть, потому что те проигнорировали его слова, его гребанное нежелание и его крики о том, чтобы скрыть свою принадлежность, и просто отдали своего сына на воспитание. В «Окия» его, молодого, глупого и желающего лишь одного — вернуться домой, стали учить всем хитростям жизни. Там же Тэхен узнал, что при встрече со своим Домом те краткие инициалы, что украшали его запястья перерастут в красивое полное имя своей Пары лишь в том случае, если Пара его признает. Тэхен почему-то до последнего тогда думал, что такого, как он, расположить к себе будет довольно трудно, не говоря уже о том, чтобы признать. Таких как он было много — часть современного мира, как никак. И Тэхен с отвращением наблюдал за любимчиками учителей — истинные Сабы, беспрекословно выполняющие каждое задание и впитывающие в себя всю информацию, как губки. Тэхен так не мог. Упрямость в его характере постоянно конфликтовала с природой подчинения, что отражалось на всех окружающих его людей — Тэхен мог нагрубить, сказать пару ласковых или совсем по-девичьи, как предполагает природа, отвесить кому-нибудь пощечину. За неподчинение наказывали. Вбивали в него правила, помнить которые он обязан до конца своей жизни, как минимум.

***

Сейчас Тэхену семнадцать. И правила он помнит до сих пор — их повторяют в начале каждого занятия. — Полностью доверять, Тэхен, — снова говорит учитель. — Разве можно доверять абсолютно незнакомому для тебя человеку, Учитель? — Вы не «незнакомые», вы предназначенная друг другу Пара, — вновь, на десятый раз, звучат одни и те же слова, и Тэхен лишь закатывает глаза. — Принадлежать душой и телом, Тэхен. Тэхен вскидывает взгляд. Ему не нравится, что из всех присутствующих ребят учитель выделяет лишь его, оговаривая эти правила каждый божий день. — Подчиняться и подстраиваться, — снова говорит он коротко, и Тэхен открывает было рот, чтобы возразить или что-то добавить, но его пресекают жестом. — Доставлять удовольствие. — Что это за правила рабовладельчества? — Мы живем в современном мире, соблюдение определенных прав не является рабовладельчеством, как ты говоришь, Тэхен. — Зато мы недалеко ушли от прошлых веков, где это практиковалось. Учитель отмалчивается на язвительный тон Тэхена, старательно пропуская это мимо ушей, потому что умеет делать это достаточно хорошо. — Последнее правило? — спрашивает учитель, ожидая верного ответа от своих подопечных. — Ставить мнение своей Пары на первое место, — отзываются все остальные. — Не иметь собственного мнения и потерять себя, как личность, — язвит вновь Тэхен, перебивая всех остальных этим заявлением. Тогда учитель не выдерживает. — Встань, Ким Тэхен. Его тон не предвещает ничего хорошего, но Тэхен нарвался сам, и он это понимает. — Да, учитель, — он поднимается на ноги, не решаясь ослушаться, но взгляд все же опускает. — Когда же ты угомонишься и примешь тот факт, что подчиняться — не значит перестать быть личностью? Если ты найдешь свою Пару, если он примет тебя, — перечисляет учитель негромко, — то это не значит, что он станет мириться с этим извращением, которое лезет из тебя. Однажды, когда ты доведешь свою Пару, будь готов к тому, что он сорвет с тебя ошейник. Учитель цепляется за черный кожаный лоскут, что овивает тонкую шею парня, под его пальцами мелко звякает подвеска. Тэхен вздрагивает от этих слов. — Извините, Учитель. Тэхен знает, что значит потерять ошейник. Это им объясняли на протяжение нескольких уроков подряд. И тогда он — еще маленький и несмышленный — принял лишь одну истину: лишиться ошейника значит лишиться всего. Если с Саба срывают ошейник, значит отношения, только зародившиеся или устанавливающиеся годами, разорваны, и инициатором выступает Дом. Без права на возвращение и предотвращение этого факта, парень, лишившись своей Пары лишается фактически всего: статуса, который дарит ему предназначенный; опоры, которую дает ему истинный; и, конечно же, семьи, которую Пара и должна будет составлять. Тэхен этого боится больше, чем огня. Потому неловко хватается пальцами за короткое «V», что висит подвеской на его ошейнике, и присаживается на свое место.

***

Он вновь чешет свое запястье, потому что метка, что не тревожила его все эти годы, начинает зудеть. — Эй, все хорошо? — голос Чимина звучит тихо, он присаживается рядом с ним на постель и с удивлением смотрит на руку друга, пальцем поглаживая красную от трения кожу. — Что-то не так. Раньше она не тревожила меня совсем. — Ты ведь знаешь, что это значит. — Встреча с истинным, которую я никак не желаю? — фыркает Тэхен. Потому что да, он знает. Знает, что сейчас встреча с истинным приближается. И Тэхен к этому чертовски не готов. — Я не смогу так жить, Чимин. — Просто меньше думай об этом, — Чимин пересаживается на свою кровать. Чимин красивый, Тэхен частенько думает, что Пак намного красивее его самого. Истинный Саб, способный промолчать, улыбнуться сногсшибательно и преподнести себя в лучшем свете. Тэхену до этого далеко. У Чимина на запястье тонкими буквами инициалы его истинного, но тот говорит, что уже знает, кто будет его Парой, не взирая на все эти усмешки типа «Чимин, не забивай себе голову ненужными мечтами», ведь абсолютно уверенным быть невозможно. — Когда ты встретишь свою Пару, твоя жизнь изменится. Просто будь готов к этому. Не думай об этом человеке заведомо плохие вещи, Тэхен, — мягко говорит Чимин. — Он твоя Пара, и ты — это все, что у него есть. Он примет тебя любым, потому и ты должен попытаться принять его. Тэхену очень хочется верить в слова Чимина. Только уверенности перед грядущей встречей это никак не придает.