Nude

«Я буду любить тебя до конца, и я обещаю, ты запомнишь, что ты моя». — Мамочка, мамочка, — взволновано воскликнула маленькая девочка, спускаясь вниз по лестнице. Ее светлые кучерявые волосы подпрыгивали с каждым шагом, что она делала, ее зеленые глаза засверкали, когда она взглянула на свою мать. — Хейзел, не бегай так быстро. Ты можешь упасть, — сказала женщина, обнимая свою дочь и поднимая ее на руки. Трехлетняя девочка закричала и крепко обняла свою мать. — Ты должна спать, уже поздно, — голос женщины был мягким и успокаивающим, она убрал с лица девочки пару локонов. — Но папа сейчас придет, — ответила Хейзел, надув губы и сложив руки на груди. Анжелина улыбнулась, глядя на то, как на лице дочери появилась нахмуренная улыбка; она была похожа на улыбку Гарри. Как дочь, так и отец, как говорят. — Малышка, папа в командировке, я говорила тебе, что он приедет на следующей неделе, — от ее слов Хейзел еще больше нахмурилась. Ей это не понравилось. Анжелина хотела еще что-то сказать, но ее перебил звук открывающейся входной двери. Теперь настало время нахмуриться женщине, в то время как Хейзел радостно запрыгала на руках у матери. Она опустила дочь на пол и, взяв ее за руку, направилась в зал. — Папа. Видишь, я говорила тебе, мамочка, папа дома, — воскликнула Хейзел, широко улыбаясь и отпуская руку мамы, чтобы подбежать к отцу. Анжелина улыбнулась, прислонившись к дверной раме и внимательно наблюдая за ними. Картина перед ней была трогательной. — О, малышка, я так скучал по тебе. Я люблю тебя, — Гарри опустился на одно колено и раскинул руки в стороны перед Хейзел. Мужчина крепко обнял свою дочь, поднимая ее на руки, целуя в щеки и заставляя ее хихикать. — Я люблю тебя, папа, — сказала Хейзел и зевнула, положив свою голову на плечо отца и сжав его рубашку в своей маленькой ручке. Уже было поздно, поэтому было не удивительно, что девочка хотела спать. Гарри слегка рассмеялся, а затем его взгляд встретился с голубыми глазами его любви. Он медленно подошел к девушке, и та тихо поцеловала его в губы, стараясь не разбудить спящую дочь. Им не нужно было ничего говорить. Она вдохнула его пьянящий запах, наслаждаясь моментом, который когда-то упустила. Наконец-то она обрела семью. Они поднялись на второй этаж, и Гарри осторожно положил Хейзел на ее постель, накрыв одеялом и положив рядом ее любимого плюшевого медведя. Затем мужчина поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты, возвращаясь к своей жене. — Почему ты не сказал, что приедешь? — спросила она его, когда тот стал расстегивать рубашку. Женщина сидела на краю кровати, на ней было короткое красное ночное платье, а ее волосы падали на плечи большими волнами, в ее глазах таилась невинность. Он так скучал по ней, он просто хотел взять ее на руки и никогда не отпускать. Он хотел лежать с ней под простынями днями и ночами и исследовать каждую часть ее тела, целуя ее в губы, пока они не станут розовыми и опухшими, он хотел слышать, как она стонет его имя, что ему так нравилось. — Я хотел сделать сюрприз, — сказал он с улыбкой, снимая рубашку и позволяя ей упасть на пол. Мужчина повернулся к ней спиной, а затем почувствовал, как вокруг его талии оборачиваются маленькие ручки. Затем он почувствовал ее теплые губы, оставляющие поцелуи на его спине. — Я скучала по тебе, — прошептала женщина. Сразу после ее слов Гарри обернулся и схватил ее за бедра, потянув к себе. Он прижал свой лоб к ее, его глаза потемнели, а их губы находились в нескольких дюймах друг от друга. Она посмотрела на него сквозь длинные ресницы и провела пальцами по мускулистым рукам, останавливаясь у него на шее. — Твоему Ангелу нужно внимание, папочка, — соблазнительно прошептала она, и он ухмыльнулся. Ничего больше не сказав, он прикоснулся своими губами к ее; этот поцелуй был горячим, требовательным, наполненным страстью и желанием. Она провела руками по его кудрям и потянула их вниз, от чего с губ Гарри слетел сексуальный стон. Его руки бродили по телу женщины и схватили ее за задницу, слегка подняв ее, чтобы женщина смогла обернуть вокруг него ноги. Ненадолго они прервали поцелуй, но Гарри продолжал облизывать и слегка покусывать ее шею. Он стал продвигаться к кровати вместе с Анжелиной, и они оба упали на нее. Комнату заполнили мягкие стоны женщины. — Внимание папочки сейчас полностью занято тобой, — прошептал он ей на ухо, женщина улыбнулась, прикусывая губу и кладя свою ногу на его бедро. Его пальцы ласкали кожу на ее ноге, а после скрылись под тканью платья. — Я люблю тебя. Но она не ответила. Ее губы приоткрылись, но она не могла сказать ни слова. — Гарри, проснись. Что? Что, черт возьми, происходит? Это был сон? Как давно меня не было? Мой мозг уже работал, но тело нет. Глаза все еще были закрыты и, как бы я не пытался, я не мог их открыть. Звук больничных аппаратов — это все, что я мог слышать, не считая посторонних незнакомых звуков, похожих на перешептывание врачей и медсестер, но я не уверен. Тьма повсюду. Я хотел вновь очутиться в своем сне, я хотел вернуться в это тихое и мирное место, я хотел вернуться к Анжелине. — Как думаешь, он слышит нас? Пожалуйста, Гарри, дорогой. Просто проснись, — знакомый голос вывел меня из собственных мыслей. Мои глаза по-прежнему не открывались, и губы не двигались. Я отчаянно пытался пошевелить хоть какой-то частью своего тела. Мне захотелось крикнуть ей, что я слышу ее, я не могу больше слышать ее головокружительный голос. Ей было больно, она плакала; я отчетливо слышал ее рыдания. — Я думаю, да. Просто посмотри на монитор, сердцебиение ускорилось лишь от звука твоего голоса, — обратился к ней Луис, и я почувствовал, как его рука накрыла мою и крепко сжала. — Как долго он еще пробудет в таком состоянии? Уже и так прошло много времени. Много времени? — Гарри, приятель, ты должен проснуться. Я знаю, ты меня слышишь. Ты сможешь побороть это, — прошептал парень, пытаясь приободрить меня. — Простите, но ваше время вышло. Вы можете вернуться позже, — прозвучал вдруг незнакомый голос, скорее всего, принадлежавший медсестре. Луи отпустил мою руку, и я мог слышать его шаги, когда он уходил. Анжелина все еще сидела рядом со мной, а затем я почувствовал мягкие губы на своей щеке. Они покидают меня. Нет. Нет. Не уходите. Я начал паниковать, аппарат, подключенный ко мне, сходит с ума. Мои глаза стал ослеплять пронзительный свет. Это был самый яркий свет, который я когда-либо мог видеть, и на мгновение я подумал, что мертв. Ни один свет в реальном мире не мог так ярко светить. Я был в Раю, что странно, ведь после всего того, что я сделал, мне казалось, я попаду в Ад. Свет был настолько ярким, что мне пришлось закрыть лицо руками, но это не особо помогало. Я закрыл глаза, а после вновь открыл их. Я бы мог сосредоточиться на нем и идти вперед, туда, куда меня бы точно не приняли. Голова начала кружится, а глаза заболели от сильного давления. Похоже, Бог осознал свою ошибку и теперь не хочет отравлять меня в Рай. Я снова закрыл глаза, боль была слишком невыносима для меня, но через некоторое время я вновь попытался. Этот раз был более успешным. Я закатил глаза, не позволяя свету ослепить меня, и следующим, что я увидел, был белый потолок. Я наклонил голову и понял, что ярким светом, который слепил меня, оказалось солнце, выглядывающее через окно палаты, находящееся прямо передо мной. — О, Боже, Гарри, — услышал я ее шокированное восклицание. — Я проснулся, — ответил я вслух, мой голос звучал странно, и я внезапно почувствовал все, что происходило со мной. Тело болело, горло пересохло, а вокруг ноги был гипс. Мне было жутко больно, и я не мог двигать руками. — О, мой мальчик, мой милый мальчик. Я беспокоилась, что ты никогда не проснешься, — заплакала моя мать, бросаясь в мою сторону. Она заключила меня в теплые объятия, сейчас мне это нужно было. Ее мягкие руки и просто звук нежного голоса помогли мне немного успокоиться. Она продолжала плакать в мою шею, и я открыл глаза, оглядываясь и встречаясь взглядом с Луи. Он слегка улыбнулся мне и подошел к моей кровати, его голубые глаза загорелись. — Ты не на шутку испугал нас, приятель. Клянусь, ты поплатишься за все ночи, что я просидел в этом гребаном кресле. У меня теперь болит спина, — сказал он мне, и я кивнул головой, слегка усмехнувшись. Я хочу воды. Словно читая мои мысли, моя мать принесла мне стакан воды, и я сразу опустошил его, позволяя холодной жидкости потечь по горлу. — Тебе идет борода. Никогда не думал, что увижу, как ты отращиваешь ее, — с сарказмом произнес Луис, и я поднес руку к лицу, нащупывая непривычные волосы. — Как долго я был в таком состоянии? — спросил я парня, и он переглянулся с моей матерью, прежде чем прочистить горло и начать говорить. — Ты был в коме на протяжении шести месяцев, Гарри. Ты потерял много крови, когда мы нашли тебя, и раны были серьезными. Его слова были словно ударом по лицу. Шесть месяцев. Я вспомнил, что случилось, я вспомнил, как дрался с Александром и как он выстрелил мне в ногу, я вспомнил, как держал Анжелину в своих руках, а затем Даниэль… Взрыв. Анжелина. Где Анжелина? Я снова оглядел комнату, надеясь найти ее, но девушки здесь не было. Луис почувствовал мое беспокойство и начал говорить. — Ее здесь нет, Гарри, — я нахмурился и попытался встать, когда моя мать предложила мне помощь. — Позволь тебе помочь, сынок. — Где она, Луи? Где Анжелина? — спросил я его, повышая голос. Он сглотнул, выражение его лица изменилось. Парень больше не выглядел счастливым, теперь на его лице повисла напряженность. — Мы не нашли ее, Гарри, — сообщил он. — Что ты имеешь ввиду? — я чувствую, как гнев начинает вскипать внутри меня. Она была рядом со мной, я помню, как смотрел на ее лицо, прежде чем погрузиться в темноту. Она была там, я держал ее. — Мы не нашли ее тело, Гарри. Ее не было, когда мы приехали. Ты был один, с тобой никого не было, — как только парень объяснил мне все, я услышал бешеный звук аппарата, подключенного ко мне. Кровь во мне кипела от гнева, и мой кулак сжался, когда в голове вертелось одно и то же имя. Даниэль. Он забрал ее.